Драбблы по МИФам

— Это было на Фэншуе, — сказала Танда, откидываясь на спинку кресла с кубком вина в руке. Ее рассказы я мог слушать бесконечно. Танда совсем не похожа на каменную статую, если вы понимаете, о чем я. Она наклоняется над столом и заглядывает в глаза, когда повествование приближается к кульминации, или ностальгически улыбается потолку, когда ее охватывают сентиментальные воспоминания. И то, и другое — отрада для глаз юных и не очень магов, а также любого другого существа, очутившегося в пределах досягаемости ее сногсшибательного обаяния. Я готов слушать Танду, даже если она будет описывать, сдачу за сдачей, соревнования по драконьему покеру среди начинающих игроков, а ведь от подобных животрепещущих историй засыпают даже драконы. На этот раз я спросил Танду о самом ярком случае ее карьеры в Гильдии убийц, подпер подбородок кулаком и стал слушать. — Фэншуй — очень глупое измерение. — Да, Танда частенько бывает категорична как в высказываниях, так и в методах, однако это нисколько ее не портит. — Там любят правила, а правила такие, что драконий покер по сравнению с ними – букварь. Один из обитателей измерения был особенно привержен этому культу. Ни один торговец, как ни старался, не мог найти с ним общего языка: то в шнурке на его куртке обнаруживалось неправильное для того дня сочетание оттенков серого, то бамбук в комнате переговоров имел четное количество стеблей… ну, как-то так. К несчастью, он был влиятельной личностью и легко мог сорвать заключение многих контрактов. Торговля в измерении застаивалась, деволы и бесы, основные ее двигатели, стали обходить Фэншуй стороной. Тогда один из более здравомыслящих фэншуистов и нанял меня для ликвидации препятствия. — Сурово, — посочувствовал я. — Неужели не было других способов? — Они все перепробовали, — отрезала Танда. — Дальше продолжать? Я с энтузиазмом кивнул, и она продолжила. — Проникнуть в особняк оказалось несложно. Как раз намечался большой прием. Но трудность заключалась вовсе не в этом. Заказчик одновременно нанял и второго исполнителя. — Зачем? — Так иногда делают, — Танда нахмурилась. — Предполагается, что конкуренция способствует оперативности и эффективности исполнения работы. Кто успел раньше, тому и платят. Конечно, можно отказаться от такого заказа, но условия существования в профессии это не поощряют. К тому же, — она потянулась, и я сглотнул, — мне всегда нравилось побеждать. — А кто был вторым исполнителем? — спросил я. Танда загадочно усмехнулась. — Ты его отлично знаешь. Зеленый и сварливый. — Что-о-о? — Когда-то Ааз обмолвился, что состоял в Гильдии убийц, но мне все равно плохо удавалось мысленно связать его с этой профессией. — Да, именно так, — подтвердила Танда. — Итак, на прием я попала очень просто: пролистала местные модные журналы, набросила личину, слепленную из образов разных красоток, и очаровала одного тамошнего магната. Он взял меня на прием в качестве спутницы. — Ты могла бы сделать это и в своем облике — он ничуть не хуже любого журнального образа, — искренне заметил я, заслужив ослепительную улыбку. — Ааз тоже выбрал чары личины, — продолжила польщенная троллина. — Он подменил одного из охранников. — Слушай, — я воспользовался случаем немного расширить свои представления о работе профессиональных убийц, — я вот чего не понимаю. Почему он не действовал твоим способом? Я хочу сказать, что охранника контролируют, с ним может заговорить коллега — это риск. Красотке всегда проще: достаточно улыбнуться и сделать плечами вот так, — я показал, как, — чтобы все ненужные мысли у окружающих как ветром сдуло. — Спасибо, — снова расцвела в улыбке Танда. — Конечно, так проще. Но, понимаешь, личина — это еще не все. Притягательность определяется не размером груди, поверь мне. Я не поверил, но промолчал. — Ааз отличный изверг, — сказала Танда, — но его никогда не пригласили бы на прием, прикинься он даже «Мисс Вселенной». Сексуальности в нем ни на грош. Никогда не думал об Аазе в таком плане! — Мы были одинаково близки к цели, — продолжила Танда. — Я делала вид, что любуюсь чудными орхидеями, и выжидала момента, чтобы нажать на кулон. Сотня микроскопических стрел, почти невидимых. Жертва даже ничего не чувствует, кроме легкого царапанья, как от грубой шерсти. А наутро — уже некролог: внезапная остановка сердца, уходят всегда лучшие, скорбим и помним, заключены восемнадцать новых торговых контрактов… впрочем, последнее уже в новостях. Так вот, мне не хватило одной минуты. Я отвела в сторону мешавшие листья, пальцы коснулись кулона, и тут я увидела, что охранник — Ааз — уже держит мишень на прицеле. Его водяной дротик выигрывал у моих стрел, я видела это так же ясно, как себя в зеркале. — И что? — завороженно спросил я. — И тут он опустил руку, повернулся и пошел к выходу. Я была в шоке. А он, проходя мимо, наклонился и шепнул: «Не могу огорчить столь прелестную даму. Оставляю его тебе, Тананда, и пусть все твои мечты сбываются так же легко». — Что-о? Не то чтобы я не верил Танде, но, зная Ааза… — Ну, возможно, он просто сказал: «Забирай», — помявшись, призналась она. — Но, в любом случае, это был самый лучший подарок на мой день рождения. — Здорово! — восхитился я. — Так вот что тебе запомнилось больше всего! — Да, — согласилась Танда с легкой усмешкой. У нее было самое странное выражение лица, какое я видел. — Правда, был еще случай на Инквизиции, где меня случайно поймали, вздернули на дыбу и пообещали наутро сжечь… но там и рассказывать-то не о чем.