Страшная сказка

20 июля. Наши дни. Прошло уже несколько дней, а Чайльд все еще скрывал за привычной улыбкой весь пережитый ужас. Он не говорил Итэру, что причиной его бессонницы стал предсмертный вой того, кого он считал монстром. Реликтовым чудовищем, защищающим своего не менее ужасного хозяина. Это не важно. Это пройдет. Чайльд не поднимал тему поездки к своей семье — Итэр все равно не согласился бы. — Аякс, давай зайдем к Люмин? — Что? — парня будто вырвали из потока отстраненных мыслей. — А. Может, купим по пути торт в честь меня? — Опять не разрешат, вечером зайдем. Или мне лучше самому свечку подержать? Оба тихо рассмеялись. Снова белый длинный коридор с гулом ламп. Проклятое место. Но когда по прибытию открылись двери лифта и перед ними предстал Чжунли, это было… неожиданно. Внутри Тартальи что-то щелкнуло. Что-то было не так. С ним что-то было не так. Со всем происходящим. Итэр уже ушел вперед, легко махнув рукой вампиру в знак приветствия. У Тартальи в ушах поднялся звон. Все что он видел, мимолетная улыбка на губах Чжунли перед тем, как двери лифта закрылись. Триумф пред победой. — Итэр?! — Чайльд громко звал парня ушедшего вперед, но не услышал ответа. Он побежал. Всего несколько метров до двери Люмин… почему она была открыта? — ЛЮМИН!!! — послышались глухие удары рук о железную дверь. Чайльд вбежал в комнату наблюдения и застыл. Прекрасная девушка с обликом ангела раскачивалась под потолком в самодельной петле из разорванных лоскутов простыни. — Чт… почему здесь никого нет?! — ЛЮМИН!!! АЯКС, ОТКРОЙ ЭТУ ЕБАНУЮ ДВЕРЬ!!! Забыв о предосторожности, Чайльд нажал кнопку открытия двери, позволяя Итэру вбежать внутрь, попытаться спасти, вытащить из петли. Но браслет на руке измеряющий пульс уже давно заливисто пищал, говоря об его отсутствии. — Люмин! Люмин!.. — Итэр умолял сестру очнуться, гладил по лицу, слушал сердце, старался заставить его биться. Но ничего не получалось. — Итэр отойди от нее!!! — ЛУЧШЕ БЫ ПОМОГ! — слезы мешали парню видеть… …как его сестра открыла глаза. То, чем стала Люмин, тут же схватило Итэра за одежду, разрывая даже плотную ткань толстовки. Зверем устремилась к шее Итэра, смыкая челюсти, готовая выгрызть часть трахеи ради вкуснейшего кровавого лакомства, которое никогда не позволит ей насытиться. Выстрел. Тарталья сам не знал, когда успел выхватить пистолет. В ушах гудело. — Люмин… сестренка… — Итэр обнимал холодное тело и не мог остановить слез. — ТВОЮ МАТЬ!!! ТВОЮ МАТЬ!!! ТВОЮ МАТЬ!!! — кричал Чайльд. Он не хотел так. Вбежавшие ученые тут же оттолкнули предвестника в сторону и оттащили Итэра. Все что они делали — лишь констатировали смерть, проверяли окружение и записи. Она все сделала сама. — Итэр? Тарталья не понял, когда именно пропал парень. Волнение ударило адреналином в голову. Он бежал по пустому коридору в лифт. Там где связь. Скоро прибыв на первый этаж, позвонил. Нет ответа. Он вышел из здания, проверяя, не уехал ли Итэр без него. Нет. Тревожность вырастала с геометрической прогрессией. Чайльд повернулся, спросить у охранников на входе. Но вдруг замер. Что-то было не так и он посмотрел вверх. На одном из открытых балконов сидел Итэр, перекинув ноги через ограждение. Его толстовка была заляпана не его кровью. Распущенные волосы развевались по ветру. — Не надо… ИТЭР!!! Он не прыгал. Его нога случайно соскользнула с края, но в его взгляде не было сожаления, лишь удивление и первый слог имени во вздохе. Аякс. Просыпающееся в момент падения желание жить ударило в голову. Осознание отрезвило. Но он уже падал. Эти секунды были для Чайльда вечностью, но он не успел. Не смог поймать. Итэр упал, прогнув под собой крышу припаркованного автомобиля. Оглушительно закричала сигнализация. А на губах было лишь одно имя. Он уже не дышал, когда Тарталья брал на руки сломанное тело. Не знал что делать. Ему казалось, как в наваждении, что Итэр заснул. Но теплая кровь, что текла по его рукам, означала совсем другое. Вокруг собирались люди, вызывали скорую. Смотрели, как предвестник закрывает собой мертвого. Но когда Чайльд поднял голову, он увидел лишь его. — ЧЖУНЛИ! Умоляю тебя!!! Мужчина медленным шагом направлялся к ним. В отчаянном взгляде Тартальи читалось все, как в открытой книге. Перед лицом смерти, отступает любая мораль, верно, Чайльд? Ты знаешь мое условие. Тебе и самому придется ненадолго умереть, а после… Подчиниться.