Часть 13.
24 июня 2021 г., 09:58
Приставала
Не хочешь обговорить произошедшее?
Антон окинул взглядом уведомление, но сам диалог открывать не спешил. Отпив немного отцовского коньяка, который втихую спёр из его мини-бара, плюхнулся на мягкую кровать.
Приставала
В сети и игноришь? Делаю выводы, Моцарт
Антон хмыкнул, закуривая сигарету. В какой момент всё пошло по пизде, он особо не понял. Словно заснул, а проснулся — с сигаретой в зубах и бутылкой в руке. Что бы себе сказал прошлый Антон? Свалил бы все на Арсения? Так нет, тот, наоборот, против его курения, хотя сам же и подсадил. До смерти непонятный чувак. Наехал вчера из-за Егора. Он, может быть, хотел ему показать, что сам в состоянии постоять за себя. Так нет же, «не подходи, не подходи».
«Ну и ладно, ну и пожалуйста, больно надо было», — думал Антон в который раз, включая и выключая телефон.
Стоит, наверное, уже признаться хотя бы самому себе, что в последнее время он стал довольно нервным. Делает что-то по многу раз, порой даже не замечая этого. Например, как сейчас, с телефоном. Что-то изменилось? Нет. Что-то произошло? Тоже нет. А в голове так и долбит: «Ну давай, последний разок». И так пока не дойдёт до N-ого количества. Честно говоря, эту странность в себе он заметил ещё в девятом классе. Последствие стычки с Егором. Но чем дальше, тем больше всё это усугублялось и усугублялось, и в один момент ему просто надоело про это думать. Сначала списывал всё это на излишнюю чистоплотность. Но вот он мог просто лежать, уже почти засыпая, и в голову вдруг ненароком приходил мысль: «А точно ли я протёр ту фигурку или пропустил?». Приходилось вставать и проверять. И снова. И еще раз. И сваливать на «простую чистоплотность» всё это стало довольно затруднительно.
Антон не хотел ни с кем делиться этой проблемой. Зачем? Подумают ещё, что с башкой не в порядке, упекут куда-нибудь надолго. А ему оно надо? Ещё имидж себе и родителям испортит. Его трудности, сам и решит.
Парень потушил окурок в пепельнице, выдохнул ядовитый дым и усмехнулся своим мыслям.
«Браво, Шастун, ты у нас ещё и больной. Занавес».
«А ведь Арсений единственный, кто подметил...» — откуда-то из глубины души прошептал внутренний голос.
—...Я не больной! Просто, просто... — подросток не знал, как лучше выразить свою мысль.
Арсений схватил его за затылок и притянул к себе. Их лица были на опасно близком расстоянии, казалось, одно движение — и столкновение неизбежно.
— Успокойся! Успокойся, всё нормально. Шастун.
Дав парню немного времени прийти в себя, Попов разорвал объятия. Посмотрев на разбитые костяшки подростка, он на несколько секунд задумался, а потом полез в Шастуновский рюкзак, который тот зачем-то прихватил с собой, когда утаскивал его подальше от остальных. Учитывая одержимость Антона чистотой, парень уверен, что найдет в нём всё необходимое. И не ошибся. Достав из недр сумки влажные салфетки, он бросил ненужную вещь на землю и повернулся к Антону, который уже совсем забыл о своих ссадинах.
Взяв салфетки, Антон начал судорожно оттирать испачканные в крови руки. И даже когда всё было чисто, он не хотел или не мог прекратить и продолжал сильно тереть костяшки, словно боялся, что мог подхватить какую-нибудь заразу от парня.
— Антох, — парень заметил обеспокоенный взгляд Арсения. — Я... не хотел говорить, но... Я прочитал одну такую статью, вот только понятия не имею, относится она к тебе или нет, если честно. Ты только лишнего не подумай, ладно? Статья про обсессивно-компульсивное расстройство. Больше говорить ничего не буду, ибо не моё дело, и лезть в чужие потёмки не моя прерогатива. Но реши этот вопрос, пока не стало хуже. И перестань ты так яростно их тереть, всю грязь, которую ты мог бы подхватить от этой мрази, ты уже убрал, — прикрикнул Арсений, и бережно взяв запястья Антона, остановил бессознательную вакханалию.
Шастун прикрыл глаза и качнул головой, смахивая воспоминание.
Приставала
Если наглая морда не ответит мне в течение 5 секунд, я буду принимать жёсткие меры.
Моцарт
Да ну, а можно узнать, какие?
Приставала Неужели. И где ты шлялся? МоцартНе твоё собачье дело. Чё хотел?
Приставала Однажды ты договоришься. Ох, договоришься. МоцартДа Давай ты мне попозже поугрожаешь, у меня башка весь день отваливается жесть как.
Приставала Слив засчитан. Хотя, вживую даже лучше будет Завтра в 14 в парке И это не обсуждается МоцартТак мы ведь с ребятами вместе...
Приставала А когда нам это мешало? «И вправду», — подумал Антон.Моцарт
А, пон)))
Уёбок Вот и договорились))) — Антоша, я дома! Голос мамы нарушил одинокую Антоновскую идиллию. Шастун, подскочив, отбросил телефон и поставил бутылку на подоконник, спрятав за штору. Чтобы избавиться от стоящего запаха в комнате, он настежь открыл окно. Выкинув сигарету, плюхнулся обратно на кровать и взял в руки книгу — примерный сын, хули. В дверь негромко постучали. — Да-да, входи! На пороге показалась немного взъерошенная женщина в синем костюме, выглядящая сильно уставшей. Посмотрев на обложку книги, она усмехнулась. — Не помешаю? Антон проследил за взглядом матери и, увидев, что держит книгу вверх тормашками — ну не долбоёб, ли? — сделал вид, что смутился и быстро вернул её в нужное положение. — Нет, конечно. Женщина зашла в комнату, прикрыв дверь, и присела на кровать поближе к мальчику. Антон немного напрягся. Она широко улыбалась, разглядывая лицо сына. — Мам, если честно, то ты меня пугаешь. Женщина легонько боднула сына плечом. — Признавайся, у тебя кто-то появился? — Фух, мам, я уже думал, что-то серьёзное! С чего это ты вдруг интересуешься? — Да я смотрю, ты целыми днями летаешь где-то, счастливый такой. Улыбаешься. Раньше таким не был. Угрюмым ходил и фыркал постоянно. — Ну, мам. "Действительно, с чего бы?" — Признавайся, признавайся, — теребила его пшеничные волосы. Антон сдался. Всё-таки не каждый день можно вот так поболтать с мамой. Шастун не стал упускать шанса и рассказал. Не всё, конечно. Историю с нападением Кости он умолчал. Женщина молча выслушала сына, порой удивлённо приподнимая брови, но не переставая широко улыбаться. Давно ведь знала, что Антона не привлекает противоположный пол, но ничего плохого в этом не видела. В молодости у самой была такая подруга. Главу семьи дружно решили не посвящать в их маленькую тайну. Оба понимали, что отец к такому ещё не готов. — Это так здорово, правда! — Майя нежно гладила по плечу парня. — На самом деле я не понял, как так произошло. У нас всё очень быстро закрутилось. Прям очень. — Ну, зная твою натуру, дорогой мой, тут нечему удивляться. Антон картинно вздохнул. — А знаешь, мне даже нравится, — вдруг заявила она. — И компания в принципе неплохая, хоть и имеет некоторые проблемы с законом. Парень в шоке уставился на мать. — Да, знаю, когда мы только узнали, я была сильно против, но ты ведь понимаешь, что это всё ради тебя, — женщина аккуратно потеребила щёки парня. Чем дальше, тем больше Антону казалось, что к нему просто хотели подмазаться. — Мам, только не говори, что ты узнала всю их подноготную... Женщина сделала изумленный вид, но немного подрагивающие уголки губ выдавали её, и она сдалась. — Если только чуть-чуть. Не волнуйся, — она поспешила оправдаться, заметив меняющийся настрой сына. — До пятого колена я не копала, но кое-что посмотрела. Повторюсь, это ведь всё ради твоей же безопасности. Тем более имеет ли мать, в конце концов, право знать, с кем общается её сын. И вообще, мне просто было интересно узнать, кто их родители и чем те занимаются. — Могла бы и меня спросить, я-то знаю, — недовольно пробурчал парень, сложив руки на груди. — Уверен? — Ну да, а что? — Да тут кое-что есть. Я всё-таки не зря к тебе наведалась, — женщина протянула увесистую синюю папку. — Вообще, я не хотела вначале тебе её отдавать, — замялась она. — Но теперь подумала, что если у вас с Арсением всё так завязывается, то лучше будет, если ты узнаешь. Я уверена была, что он тебе сам расскажет, но, как вижу, не рассказал. Ну и подумала, что юлить не стоит. Но, — она пригрозила пальцем, — это очень большая тайна, понял меня? — Ну, я могила ты знаешь, — отрапортовал Антон, обеспокоенно взяв папку. — Но ведь это незаконно. Женщина глубоко вздохнула и встала. — Это дело закрыли год назад. Знаю, что поступаю неправильно, но не воспользоваться шансом было бы преступлением. У этого дела появились новые обстоятельства, и его вновь открыли. Дело передали мне. Теперь я его веду. Ты только не донимай Арсения с этим. Он ещё не в курсе о возобновлении расследования. Я не люблю давать надежд. Просто знай, что, если ты вдруг узнаешь что-либо, это сможет помочь мне наказать людей, которые совершили это. Антон коротко кивнул не до конца пока понимая, о чём шла речь. Он медленно, словно боясь увидеть в этой папке нечто такое, что могло испугать его до ужаса, открыл её. На титульном листе красовалась большая надпись «Уголовное дело №901380». В графе «по обвинению» было до боли знакомое имя. Академов Егор Александрович по пункту 2 ст. 105 УК РФ. Мальчик, нервно сглотнув, переворачивал страницы, пока не наткнулся на знакомое лицо на фотографии. Виски стали сильно пульсировать, и парень уже будто откуда-то издалека услышал голос матери: — Просто будь осторожен. С цветного изображения на него смотрел до одури знакомый зеленоглазый юноша.***
— Это всё наёбка, отвечаю! — сокрушался Серёжа, крепка держа за руку идущую рядом Оксану. Сияющая девушка сжимала розового медведя и большую пачку ликерных конфет. — Конечно, Серёг, — ехидничал Арсений. — А Окс просто так получила медведя. С воздуха свалился. — Просто у кого-то весь прицел ванилью запачкался, — важно отозвался Паша, вышагивая рядом с Лазаревым. Тот согласно угукнул. — Теряешь хватку, дружок! — А по лицу? — Серёжа недовольно вскинул брови, смотря на друзей. — Ладно тебе, Серёж. Ну, подумаешь, промахнулся пару раз, тебе, вон, зато зайца маленького подогнали. Чем хуже? — Ага! Словно я пацан пятилетний какой! — сокрушался парень, сжимая серого зайца в руках. — А нехер было с Оксаны глаз не сводить, — встрял Антон, отвлекаясь от рассказа Димки о какой-то новой, совершенно ему непонятной программе. — Когда стреляешь, должен быть предельно внимательным. Так что радуйся хотя бы такому призу. — Ну, куда уж мне до тебя! Вдоволь насидевшись в тире и сполна натренировавшись, оставшуюся часть дня компания потратила на посиделки в тени. Когда сильно стемнело, весь парк зажёг свои яркие огни, отчего стал выглядеть более волшебным. Молочная нить и полуночное небо — летняя мечта. В воздухе витали во ароматы яблок в карамели и цветного попкорна, пропитанного маслом, слышался весёлый смех детей, сидящих на плечах своих родителей, подростков, бегающих туда-сюда, чтобы выиграть как можно больше призов. У их своры, наконец, наступили самые настоящие праздничные выходные. После целых десяти месяцев адской учёбы пришли долгожданные каникулы, и вот наконец в назначенный на начало июля день они здесь. Вечерний воздух был прохладным и освежающим, он мягко обдувал лицо и похищал капли пота, которые скатывались по лбу Антона, когда он тащил ребят через густую толпу людей. Даже с солнечными лучами, исчезающими в тусклых тенях и золотисто-оранжевых оттенках, вместо того чтобы обеспечить толпу тёплым солнечным одеялом, веселье всё ещё было гарантировано, и ослепляющие лучи, конечно, не были обязательным требованием. — Алё, куда, я даже не доел своё мороженое, — надулся Димка, угрюмо глядя на наполовину растаявший рожок и желая, чтобы он мог сохраниться как можно дольше. Но, к сожалению, это было нереально, так как решимость Антона попасть на оставшиеся аттракционы до закрытия парка на ночь была выше, чем любая звезда на небе. Антон со вздохом повернул голову в ответ на жалобу своего друга. Его взгляд смягчился при виде мороженого, стекающего по бокам и рукам друга. — Ты не можешь подождать? — Если только моё мороженое не решит пойти против науки и приостановить таяние на какое-то время, а так нет, не могу, — невозмутимо ответил парень, облизывая одну сторону своей порции из двух рожков, закончив одним идеальным маленьким завихрением. Если бы это была любая другая ситуация, Антон позволил бы Диме доесть, не задумываясь, так как, в конце концов, это было мороженое, а мороженое было одной из самых важных вещей в мире. Однако в этот день и в это время у Антона были более важные дела. Например, побывать на колесе обозрения. Остановившись рядом с указателем, Антон задумчиво почесал подбородок. — И куда дальше? — отозвался Паша. — Может, разделимся? — предложил Нурлан. — Неплохая идея, — отозвался Илья. Купив Илье обещанные яблоки, Нурлан потащил друга на батуты, Позов умотал с Лазаревым и Волей соревноваться за первое место в лохотронах, а Серёжа и Оксана отправились на поиск новых мест, потащив с собой Шаста и Арса. Девушка увидела впереди крытый павильон, который её сильно заинтересовал. Побежала вприпрыжку и уже издали стала махать ребятам руками, как моряк, подающий сигналы. Не вытерпев, пока Арсений, Сережа и Антон враскачку дойдут до места, она кинулась им навстречу, прямо на бегу громко выкрикивая: — Идите быстрее сюда, здесь «Зеркальный лабиринт»! Антон заупрямился и категорически отказался заходить туда, и Арсений, тоже не горя особым желанием, остался с ним. Ничуть не обидевшись, Оксана взяла Матвиенко за руку, и они вошли в лабиринт, чтобы сразу окунуться в волшебное царство зеркал. Их отражений было так много, что поначалу парень и девушка растерялись. Со всех сторон на них смотрела целая толпа из них двоих. Зеркальных коридоров было множество, куда идти — абсолютно непонятно. Оксана, не долго думая, почти бегом пустилась по одному из направлений и сразу же врезалась лбом в зеркало. Серёга, не успевший её даже схватить, расхохотался, а потом решил попробовать сам. Бросился в другом направлении и тоже бахнулся лбом о зеркало. — Да что такое! Куда нам идти? — на его лице горела озорная обеспокоенность. — Сама не знаю, но будем искать, — ответила Оксана не очень-то уверенным голосом и пошла, медленно ощупывая руками зеркала, словно сапёр на минном поле. Серёга сначала пошёл за ней, но в силу своей горячности решил ускорить шаг. Свернул куда-то в сторону и исчез из Оксаниного поля зрения. Пока девушка пробиралась в установленном Серёжей направлении, он сам, как оказалось, двигался в совершенно противоположную сторону. Скоро девушка услышала его очередное громкое столкновение с зеркалом. — Серёж, ты где? Я тебя не вижу! — Я здесь! И тоже тебя не вижу! Его голос был сравнительно недалеко от Оксаны, и она попыталась идти на него. Не рассчитала свои возможности и угодила прямо в тупик. Вернулась назад и пошла в другой поворот, но и там её подкараулил ещё один тупик. — Серый, ты где? — Я здесь, — отозвался её спутник, и девушка уже с какой-то тревогой поняла, что она находится теперь гораздо дальше от него. — Не уходи никуда, стой на одном месте, иначе мы так с тобой можем не встретиться. И не молчи, откликайся, чтобы я понимала, куда мне идти! — громко сказала она. Сережа закричал: — Иди быстрее ко мне! В лабиринте было слишком темно, и мигающие белым светом лампы сильно действовали на нервы. Оксана двигалась по лабиринту, мысленно ругая себя. Вот зачем она попёрлась сюда? Погоня за острыми ощущениями сегодня никак не входила в её планы. Случайно увидев себя в боковой проекции зеркала, она прыснула от смеха. На полусогнутых ногах, с широко расставленными руками, она была похожа на какое-то привидение, одиноко бредущее в зеркальном тоннеле. В каждом движении чувствовалась откровенная «безнадёга». Смех просто душил её, и Серёжа это услышал. — Ты что, плачешь? — почему-то решил он. — Серёжа, я не плачу, а смеюсь, просто умираю со смеху! — еле выговорила девушка сквозь раздирающий смех, стараясь не смотреть в боковое зеркало, но взгляд, как назло, именно туда постоянно соскальзывал. Картинка открылась еще более нелепая: какая-то хохочущая девчонка шарит руками по зеркалам, как слепой крот, медленно двигаясь вперед с блуждающим взглядом. Смех новым приступом навалился на неё, и девушка вынуждена была остановиться, чтобы взять себя в руки. Вдруг где-то вдалеке Окс заметила, как мелькнул Серёжа. — Стой, Серый, стой! Остановись на месте, я тебя вижу! — А я тебя не вижу, — отозвался парень. Кое-как, каким-то чудом, не иначе, ей всё-таки удалось к нему вырулить. Парень теперь тоже её увидел и начал двигаться к девушке навстречу. Но не все так просто, как им показалось. Еще немного пропетляв и протупив, совсем измучившись, они неожиданно налетели друг на друга. Оксана ухватилась за Серёжу мертвой хваткой и облегчённо засмеялась сквозь слёзы. Ещё немного побродив, ребята все-таки нашарили выход. Воспрянув духом, они ускорили движение и буквально вывалились из лабиринта. Девушка, продавшая им билеты, сильно удивилась. — А вы зачем опять на этот выход пришли, обычно выходят в другом месте. Вы не нашли второй выход? Смотрела она на них как на недоразвитых. И где-то она была права... — Конечно, нашли! Просто мы решили вернуться сюда! — с вызовом ответил Серёжа, и Оксана вновь покатилась со смеху. Арсений не понял, как остался совершенно один, залипая на мигающую витрину входа в зеркальный лабиринт, но уже скоро к нему вернулся Антон. Вдыхая сладко-приторный аромат витающий в воздухе, парень держал в руке молочный коктейль, робко подходя к Арсению, который, несмотря на удушливую жару, не мог расстаться со своей косухой. Сам Антон же был в розовой футболке с надписью «I will agree» и смешной кепкой с ушами, из-за которых ужасно напоминал котёнка. Обернувшись на тихие шаги, брюнет рассеянно улыбнулся. — Не помешаю? — Нет, конечно. Лёгкий ветер взъерошивал чёлку Антона, и он то и дело поправлял волосы. На его лице играла детская улыбка. Парень всем нутром ощущал, что от вопроса брюнета он никуда не денется. Поразмыслив, он решил начать разговор первым. — Ты, кажется, хотел обговорить произошедшее? Улыбка Арсения из рассеянной перетекла в игривую. — Где это видано, чтобы Антон Шастун первым начинал разговор? — Сам в шоке, — честно признался юноша, нервно попивая коктейль. Арсений делал вид, что внимательно рассматривает серого зайца, которого ему запихнул Серёжа, перед тем как свалить с Оксаной в пресловутый лабиринт. — Тебя не пугает, что у нас все так быстро... эм... случилось? — оторвавшись от коктейля, Антон наконец взглянул в голубые глаза напротив. Арсений вместо ответа кивнул головой. — Я долго обдумывал всё это, взвешивал, так сказать, все за и против, и, в общем, к кое-чему пришёл. — Готовишься зачитать мне свой монолог? Я весь внимание. Антон для проформы цокнул, но продолжил. — Гм, да-а-а... Оказывается, вместо того чтобы ломать голову, надо было просто наладить связь с сердцем. Такие дела. А раз так, то передаю бразды правления именно ему и именно под его диктовку продолжаю говорить далее. Знаешь, наверное, любовь — это всё-таки опасное чувство. И для окружающих, и для самого человека, который испытывает это чувство. Ведь стоит нам только влюбиться, по-настоящему, искренне и сильно, мы моментально глупеем. И совершенно неважно, сколько у тебя высших образований и какой у тебя IQ. Все твои знания моментально умножаются на ноль и со свистом, или с хлопком, у кого как, исчезают из наших мозгов. Любовь вообще опасная штука! И нас, таких влюблённых, надо от общества изолировать. Желательно, конечно, парами… А если любовь безответная? Это ж сколько глупости и грусти в человеке сразу появляется. И вот я всё это время думал: куда я со своей влюбленностью? Боялся, что по морде как надаешь! Пацаны-то вообще засмеют, если узнают, что я голубой. Окс и Дима-то знают, мама тоже поддерживает, но вот с вами... С вами изначально всё сложно. Всё время я не был уверен в своих чувствах, но в тот вечер, когда я первый тебя поцеловал, хоть это и было под действием алкоголя, я вдруг действительно понял, что это что-то такое, иное, что ли. Во-о-от. Арсений слушал, не отвлекаясь, и под конец душещипательного признания тихонько рассмеялся и взял того за руку. Антон нервно оглянулся вокруг, боясь, что кто-то мог смотреть на них. — Боишься? — спросил Арсений. — Сам знаешь, какое у нас отношение в стране... — Забей, ты знаешь, если понадобится, то наваляю, — брюнет подошёл ближе, так, что их лица оказались на опасно-близком расстоянии. — Это было сильно, Моцарт, я примерно на середине заснул. Антон обиженно поджал губы. — Ладно-ладно, — сдался Арсений. — Я не сторонник романтических признаний, поэтому просто скажу, что теперь официально могу бить морды всем тем, кто тебя обидел. — По-моему, ты и раньше так делал, — протянул Антон, потягивая напиток. — Ну-у-у, теперь буду делать в два раза чаще. — А что по поводу пацанов? Вдруг они это... неправильно поймут? — А тебе не пофиг? Антон недоумённо уставился на Арса. — Поверь, у меня уже были отношения, — усмехнулся брюнет, отводя взгляд. — И те, которых это не устраивало, давно покинули наш драмкружок. Не по собственной воле, конечно. Шаста не особо впечатлило, но облегчённо выдохнул и улыбнулся. Арсений коснулся его подбородка. Догадываясь, к чему идёт дело, Антон быстро поднёс к губам трубочку, допивая оставшийся клубничный коктейль, оттягивая момент. Довольно усмехнувшись и поймав разочарованный взгляд брюнета, Антон посмотрел на светящийся вдалеке аттракцион. — Как насчёт колеса обозрения? Арсений глубоко вдохнул и взглянул на замершего Шастуна. — Ну и как тебе отказать?*
Отсюда, с высоты почти птичьего полета, всё вокруг казалось таким маленьким и незначительным. Все проблемы были мелкими крупинками на пути к чему-то высокому. Вот внизу кто-то шёл под руку с любимым человеком, ощущая все прелести счастливой или несчастливой семейной жизни — ведь никто не знает, что происходит за закрытыми дверями. Кто-то медленно плёлся домой, уставший после тяжёлого рабочего дня к семье или в пустую квартиру. А вот подростки при параде явно отправлялись на очередную тусовку, пьяные и донельзя весёлые. В кабинке медленного и большого аттракциона за всей вакханалией наблюдали два парня. Один с сахарной ватой, а другой с серым зайцем в руках. — Как тебе в принципе сегодняшний день? — Думаю, чудесный. Хоть нам и нередко удаётся вот так выбраться и повеселиться всем вместе, но сегодня всё как-то по-особенному, — ответил Антон, переводя взгляд на сладкую вату. Не зря они зашли за ней в магазинчик. Оторвав кусочек, он протянул его Арсению: — Хочешь? Вместо ответа Арсений просто ртом забрал из рук сахарный десерт. На языке остался сладкий вкус. — Можешь сесть на самый конец скамьи? Арсений пересел на конец, понимая, к чему это приведёт, и отложил зайца. Мысли, естественно, оправдались. Антон ложится, опуская голову на колени Арса, сгибая свои собственные в коленях. — Устал, что ли? — Угу, — Антон вновь отломал кусочек ваты и сунул себе в рот. — Хей, я тоже хочу. — Не-а, моё. — Значит, сам возьму, — Арс наклонился ближе к Антону и слизал сахар, оставшийся на чужих губах.
