Смысл, разбитый вдребезги

      — Дать ему успокоительное? — молоденькая медсестричка сочувственно глядела на нового пациента, который трясся, будто в сильной лихорадке.       — Нет! Не сейчас. Это очень интересный случай, — психиатр рассматривал тех, кто попадал в его ведомство только, как любопытный материал для исследований. Поехавший крышей миллиардер-убийца исключением не являлся.       Учитывая, сколько всего натворил этот мальчишка, ограничений на методы воздействия не будет никаких, то есть руки у него развязаны полностью. Можно будет и испытать не совсем легальные методы «исцеления», и применять препараты, которые еще не прошли полноценных испытаний. Именно такой лабораторной крысы для опытов ему давно не хватало, и теперь Рубинштейн в предвкушении потирал руки, и мысленно уже подсчитывал сколько премий он получит за новые научные труды, которые напишет в ближайшее время.       Спелёнатый плотной тканью смирительной рубашки, Разумовский бился в плену собственных кошмаров наяву. Птице было скучно сидеть связанному, и он предпочитал общаться со своим носителем лицом к лицу, и это повергало Сергея в настоящий ужас. Ведь все, что творил демон в его теле, не было поступками самого юноши, он просто в это время отсутствовал в сознании, и уже потом постфактум узнавал, какой немыслимый кошмар обрушил на город и не мог поверить в то, что он мог такое сотворить!       Днем Птица метался по тесной палате, весь будто сотканный из гнева и тьмы. Хлестал крыльями по стенам. Кричал в лицо Сергею, что вдвоем они сокрушат любого, кто встанет на их пути.       Когда приходил со своими очередными тестами доктор Рубинштейн, демон любил перехватывать управление. Он выбивал бумаги из рук Сережи, расшвыривал по комнате смятые листы или норовил его рукой вонзить тупой огрызок карандаша в глаз санитару. Знаете, как отличить шизофрению от одержимости? От второй не помогают таблетки и уколы! Стандартные курсы лекарств не приносили никакого облегчения. Птица становился будто еще реальнее, еще более выпуклым и хаотичным, провоцируя Сергея на безумные поступки и повергая в полное отчаяние, когда покидал его истерзанное тело, наигравшись.       Со временем, Птица стал хитрее. Он понял, что слепой яростью здесь ничего не добиться, и перестал мешать Сереже заполнять идиотские формуляры. Рубинштейн не понимал, что происходит. Результаты тестирований показывали, что Сергей Разумовский абсолютно здоров психически, за исключением сильного нервного истощения, что тоже было совершенно нормально, учитывая обстоятельства. И врач решил, что раз стандартизированные методы лечения не помогают, то пришло время переходить к тяжелой артиллерии.       Начался настоящий ад…       Днем Сергея подвергали болезненным процедурам, на грани инквизиторских пыток! Били электрическим током, кололи непонятные препараты от которых плыло сознание, обливали ледяной водой или, полностью обездвиженного, погружали в какой-то теплый кисель, плотно завязав глаза и наглухо заткнув уши, так что ни лучик света, ни малейший звук не могли пробиться к нему.       Уже через несколько минут он полностью терял ощущение реальности своего тела. Не чувствуя границ, которые отделяли бы его от окружающего мира, полностью депривированный на всех уровнях ощущений, Сережа начинал кричать, срывая голос. Но не слышал даже собственного крика, только шум тока крови в ушах и злобный клекот Птицы в глубине подсознания.       Однако, самое ужасное начиналось ночью. Когда полностью обессиленный Разумовский, оставался в своей палате привязанным к кровати и совершенно беспомощным перед демоном, которого не устраивало, что они так долго торчат в этой клетке. Если сначала ему было достаточно рассказывать Сереже в кровавых подробностях, что они сделают, когда освободятся, с Громом, Дубиным, Пчелкиной, Рубинштейном и всеми остальными, кто виноват в их сегодняшнем положении. То скоро Птице все это наскучило, и он начал играть с единственным, кто не мог избежать его общества, в куда более изощренной форме.       Тогда он снова начал принимать вид Олега, забирался на кровать к Сереже, седлая верхом его связанное фиксаторами тело. Наклонялся к плечу, обхватывал нервными пальцами лицо своей жертвы, проводя языком по скуле, и нашептывал на ухо, что помощь уже близко. Что скоро он придет, убьет всех его врагов и они будут свободны и счастливы. Вместе!       Эта пытка была больнее всех издевательств психиатров вместе взятых. Разумовский приходил в себя весь в слезах и не знал, чего он больше страшится, наступившего дня или ночи, которая непременно последует за ним.