Смысл, разбитый вдребезги

      Луч утреннего солнца протиснулся в щелочку между неплотно задернутых штор и пощекотал ресницы спящего парня. Веки затрепетали, пытаясь удержать ускользающий сон, но он уже сдался перед наступлением нового дня. Разумовский распахнул глаза и в первые секунды не понял, где он находится. Перед ним была совершенно незнакомая комната, а сам он лежал в уютной кровати, вместо медицинской койки, хотя на нем по-прежнему была больничная пижама, пропитанная мерзким и ставшим до боли привычным запахом медикаментов.       Скользнув взглядом по обстановке, Сергей заметил кресло в углу, в котором кто-то дремал. Сумрачная комната, которую освещало лишь небольшое количество неяркого света, пробивающегося со стороны зашторенного окна, не позволяла разглядеть личность спящего. Разумовский как можно осторожнее поднялся, стараясь не шуметь и не делать резких движений, и направился в сторону незнакомца. Нужно было разобраться, что происходит.       Реальность плыла, во рту отдавало металлическим привкусом седативных препаратов и Сергея слегка пошатывало, видимо вчера он слишком сильно буйствовал и ему вкатили двойную дозу снотворного. С трудом преодолев эти несколько шагов он с ужасом уставился на Птицу, мирно спящего перед ним, приняв вид его лучшего друга! Мертвого друга! Олега нет в живых и это жестокий демон терзает его. Конечно же! Он все еще в палате и это просто кошмар, созданный каким-то очередным экспериментальным препаратом Рубинштейна. Галлюцинации и бред.       Издав сдавленный стон, Разумовский заозирался, обшаривая комнату взглядом в поисках хоть чего-то похожего на оружие. В поле зрения попали ножницы, небрежно оставленные на тумбочке, и парень тут же схватил их, ринувшись к Птице с намерением вонзить лезвие в горло своему инфернальному мучителю! Занесенную тонкую руку за запястье перехватила мускулистая рука Олега.       — Тшшшшшшш. Тише, тише! Спокойно! Это я, — Волков аккуратно вынул из руки рыжего ножницы, стараясь не испугать и не причинить боли. Обхватил младшего руками, аккуратно прижимая к груди. Он корил себя, что не дождался пробуждения друга, задремал, вымотанный событиями неспокойной ночи.       — Тебя нет! Ты умер, — бился в его руках Разумовский, — Это не можешь быть ты!       — Я жив, Сережа! Успокойся. Давай просто поговорим! Взгляни на меня, — Олег поднялся на ноги, продолжая прижимать к себе истерично выворачивающегося из рук парня, и ногой отодвинул плотную ткань шторы, впуская в комнату поток солнечного света.       Сергей замер, как олень в свете фар, и неверяще уставился в лицо лучшего друга. Птица никогда не выглядел так… Этот человек не был похож на сошедшего с обложки модного журнала метросексуального красавчика, образ которого принимал демон. Вместо извечного угольно-черного костюма, который превращал силуэт Олега в мрачную тень, камуфляжные штаны и простая футболка, обтягивающая крепкий торс. Обветренная кожа, которую месяцами обжигало солнце сирийской пустыни, небрежно подстриженная борода, которая еще совсем недавно вообще не знала никакого ухода, и теплый взгляд родных глаз, в глубине которых не пылал огонь безумия и ненависти ко всему живому. Разумовский неуверенно поднял руку, касаясь лица Волкова.       — Олег? Олежа, это правда ты?       — Ну, конечно я! С чего ты, вообще, взял, что я умер?       — Мне пришло извещение! Погиб во время выполнения боевого задания, — хрипло прошептал парень, — Я оплакивал тебя!       — Это какая-то чушь. Зачем кому-то фальсифицировать мою смерть? — нахмурился Олег.       — Я не знаю, кому это понадобилось, Волков! Но, если бы ты потрудился подать мне хоть какую-то весточку о том, что с тобой все в порядке, им бы это не удалось!       — Ты же знаешь, что я не мог, Серый, — успокаивающе погладил Разумовского по спине Олег, — давай мы сейчас успокоимся, ты примешь душ и переоденешься в нормальную одежду, а я пока организую что-нибудь поесть. От тебя одни кожа да кости остались!       — Лучше тебе не знать, как я дошел до такого состояния, — пробурчал Сергей, — отстраняясь от друга.       — Ты мне все расскажешь. Когда немного придешь в себя и будешь готов. — Волков достал из шкафа стопку чистой одежды, полотенце, халат, упаковку с зубной щеткой и протянул все это Сереже, — Держи, на первое время сойдет, а потом купим тебе все необходимое по размеру.       Чувствуя себя совершенно опустошенным этими эмоциональными качелями, рыжий не стал возражать, взял вещи и направился в сторону ванной комнаты. Искупаться по-человечески хотелось невыносимо, слишком долго он встречался с водой только в пыточных застенках психушки и чаще всего она была ледяной, так что эти водные процедуры назвать приятными было никак нельзя. Положив одежду на табурет рядом с раковиной, парень распаковал зубную щетку и поднял глаза на свое отражение. Золотыми глазами из зеркала, злобно ухмыляясь, на него смотрел Птица…       — Наконец-то мы свободны, Сережа! — когтистая лапа демона протянулась к лицу парня прямо из стекла, — Теперь нас никому не остановить!