Правда лжеца

За 45 минут до свадьбы

— Эй, Рин, — говорит Осаму, глядя в небо. — Ты думаешь, мы могли бы пожениться? Суна, похоже, даже не удивлён этому вопросу. — Наверное, нет, — отвечает он и смеётся. Осаму поворачивает голову в его сторону и обиженно смотрит на него. — Почему, чёрт возьми, нет? Ты хочешь сказать, что из меня не вышел бы хороший муж? — Я имею в виду, что мы практически уже были женаты, учитывая, как долго мы были вместе, но мы развелись, — отмечает он. — Это не важно. — Осаму не может этого отрицать — ему всё ещё горько об этом говорить. Суна мягко улыбается, подталкивая его локтем. — Почему ты спрашиваешь? Скучаешь по мне? — Будь поскромнее, — усмехается Осаму, сдерживая улыбку. Он скучал по Суне, несмотря ни на что. В конце концов, они были вместе почти десять лет. Они сидят в уютной тишине, позволяя фоновым звукам свадебных приготовлений и болтовне волейболистов взять верх. — Это правда, что вы ходили в поход с Ацуму, чтобы разобраться со своими чувствами? — вдруг спрашивает Суна. — Ага, — подтверждает Осаму. — Взобрались на чёртову гору, и как только добрались до вершины, мы орали во всё горло, пока не выдохлись, и спустились обратно. — Вы кричали о своих бедах в небо? — дразнит Суна. — Как кинематографично. — Что я могу сказать, Сунарин? Ты разбил мне сердце, — смеётся Осаму, но на самом деле он не шутит. Суна хихикает. Все эти слова звучат грустно, но он ничего не говорит об этом. — Эй, Рин, — снова говорит Осаму. — Как ты думаешь, где мы ошиблись? — спрашивает он, пиная камешек, уставившись на что угодно, только не на него. — Ты думаешь, мы просто недостаточно любили друг друга? Суна качает головой. — Только не это. Я понятия не имею, но дело было точно не в этом. Они снова молчат, на этот раз немного дольше. Осаму выдыхает, смеясь. Он вспоминает, что сказал ему Ацуму. И вдруг всё становится более осмысленным. — Дело не в том, что мы недостаточно любили друг друга, — думает вслух Осаму. — Дело в том, что мы любили друг друга по-разному. Похоже, что до Суны что-то доходит. — Что это значит? — Тогда, в дурацких горах, я спросил Ацуму: не устал ли он всё время плакать, не хочет ли он просто... сдаться, бросить Оми и найти кого-нибудь, кто не тащил бы столько проблем за собой, — объясняет Осаму. — И он посмотрел на меня, как на сумасшедшего. — Похоже на него, — фыркает Суна. — Сказал, что независимо от того, насколько несчастны он и его Оми, он точно знает, что они были бы ещё более несчастны друг без друга. Так оно и есть, — вздыхает Осаму, откидываясь назад. — Сказал, что никогда не отпустит его, потому что слишком сильно любит, чтобы позволить Оми сделать это с ними. Суна продолжает слушать в ожидании. — Они любили друг друга настолько, что знали, что не смогут отпустить друг друга, — объясняет он, — а мы любили друг друга так, что знали, что должны расстаться. Осаму делает паузу, смотрит на него и повторяет свои слова. — Дело не в том, что мы недостаточно любили друг друга, а в том, что мы любили друг друга по-разному. Осознание сказанного занимает секунду. Суна улыбается, смотрит на небо, будто оценивая погоду, но Осаму знает, что он делает это, чтобы сдержать слёзы. — Я всегда буду любить тебя, Осаму, — говорит он так, словно это просто факт. — Может, и не буду влюблён в тебя... но всё равно буду любить. Осаму ничего не отвечает. Он убеждён, что Суна и сам знает. — Этим двоим так повезло, да? Я никогда, блядь, не позволю Цуму забыть об этом. — Не думаю, что он когда-нибудь забудет, — смеётся Суна.

За 10 месяцев до свадьбы

Проходит целая неделя. Сакуса сидит в гостиной, когда Ацуму заходит в их квартиру. Он выглядит намного лучше по сравнению с последним разом, когда Сакуса видел его. Его глаза всё ещё красные, но всё же. Они встречаются взглядами, и на мгновение воцаряется тишина, пока они изучают друг друга. Сакуса хочет спросить о походе. Ацуму хочет спросить, какого чёрта он ездил к нему домой в Хёго и говорил с родителями. Они не делают ни того, ни другого. — Ты выглядишь дерьмово, — замечает Ацуму. — Я знаю, — отвечает Сакуса. — Я ездил в Хёго несколько дней назад. Я разговаривал с твоими родителями. Ацуму выжидает, прежде чем закрыть за собой дверь, затем подходит к Сакусе, ставит свою спортивную сумку и устраивается на диване. — Я знаю. Сакуса поджимает губы. — Ты собирался умолять меня вернуться, Оми-Оми? Сакуса почти смеётся над тем, как Ацуму каким-то образом умудряется не обращать внимания даже на такую ситуацию. — Я понятия не имею, что я собирался делать тогда, честно говоря. Но теперь я знаю. — Теперь знаешь? — спрашивает Ацуму, и Сакуса, кажется, не может понять, что он чувствует. — Что это значит? Он делает глубокий вдох. — Я пока не собираюсь извиняться перед тобой, — заявляет Сакуса. Глаза Ацуму слегка расширяются, и это единственное, что выдаёт его чувства. — Мне слишком многое нужно сделать, слишком многое нужно уладить. Есть так много вещей, которые я должен наверстать — всё то, что я запрещал себе делать всю жизнь, — говорит он, не отводя взгляд с Ацуму. — Но я собираюсь сделать это. И я стану лучшим, блядь, человеком для тебя, более смелым. И я сделаю так, чтобы ты знал, что это случилось из-за тебя. Чистый шок, который испытывает Ацуму, теперь очевиден, несмотря на его бесполезную попытку сдержать свои чувства. — Я собираюсь добраться до этого места, Ацуму. Я доберусь до места, где смогу сказать тебе, что люблю тебя, не испытывая страха или стыда, которые всегда сопутствуют этим словам, — обещает он. — И как только я окажусь там, я посмотрю тебе в глаза и извинюсь перед тобой. Ацуму, похоже, хочет что-то сказать в ответ, но не может заставить себя подобрать слова. Сакуса избавляет его от лишних хлопот. — Ты подождёшь меня? Ацуму почти смеётся над тем, насколько нелеп этот вопрос. Он вытирает глаза и произносит: — Ты что, блядь, тупой? Конечно, подожду. Сакуса улыбается, осторожно протягивая руки, давая Ацуму возможность отпихнуть его. Но Ацуму лишь осторожно тянется к нему в ответ, тая в объятиях, как всегда. — Я горжусь тобой, Оми. Надеюсь, ты это знаешь. Сакуса крепко обнимает его и слегка отстраняется, чтобы поцеловать в висок. — Пока не говори так. Прибереги эти слова. — Заткнись, — бормочет Ацуму, целуя его в плечо. — Я всегда буду гордиться тобой.

За 5 месяцев до свадьбы

Они оказались в странной ситуации. Они пока не совсем любовники, но и не просто друзья. Они целуют друг друга с утра и перед сном, но никогда не заходят дальше. Они живут в одной квартире, но не спят в одной постели. (За исключением тех случаев, когда они ненамеренно засыпали вместе на диване — это действительно случайности.) Это странное промежуточное звено, которое возникло из-за ситуации, характерной только для них. Поэтому неудивительно, что никто не понимает, что между ними происходит. — Так ты говоришь мне, — начинает сбитый с толку Бокуто, — что вы не вместе... но в то же время и вместе. — Ага, — кивает Ацуму, удобно положив голову на руку Сакусы, обнимающую его за плечи. — Значит, Оми-кун не твой парень? — уточняет Бокуто. — Да. — Ладно… Так ему разрешено иметь парня? — Только если это я! — А что, если не ты? — Я оторву ему голову. — Ацуму! — ругается Сакуса, ударяя его по затылку. — У меня от этого болит голова, — жалуется Хината, массируя виски. — Почему у вас всё так сложно, ребята? — Да, Оми, — повторяет Ацуму, смотря на Сакусу. — Почему у нас всё так сложно? — Ты знаешь, почему. — Я знаю, — ноет Ацуму. — Но Оми, я скучаю по тебе. — Мы живём вместе. — Сакуса невозмутим. — Мы даже работаем вместе. — Я не о том, — возражает Ацуму. — Я скучаю по сну в одной постели! Я скучаю по твоим поцелуям! Я скучаю по твоему члену в моей заднице! — Да, и это наш сигнал, чтобы уйти! — говорит Хината, хлопая себя по бёдрам, и ставит пустую бутылку из-под пива на стол. — Пошли, Бокуто-сан! Уже поздно! Давай уйдём, пока не началось- — Нет, подожди, я заинтригован, — говорит Бокуто, наклоняясь вперёд. — Оми-кун, ты всегда сверху? — Бокуто-сан! — кричит Хината, поднимая его за руку. — Мы уходим! Пока, ребята! Когда дверь захлопывается, Сакуса начинает смеяться. — Ты слышал, что он у меня спросил? «Оми-кун, ты всегда сверху?» — Как ты думаешь, что это? — Ацуму слегка надувает губы. — Даже фанаты так думают. Я, блядь, шесть футов ростом, и у меня бёдра больше, чем у тебя. Это моя аура? — Да, наверное это потому, что ты ведёшь себя, как ребёнок, — честно отвечает Сакуса. — Наверное, так оно и есть. Ацуму протягивает руку и в отместку щиплет его за нос. — Ай! Чёрт возьми, Ацуму! — вскрикивает Сакуса, хватая его за запястье. — Видишь, вот что ты получишь за то, что плохо ко мне относишься, — смеётся Ацуму, отпуская его. После этого они несколько минут молчат, наслаждаясь присутствием друг друга. Ацуму рисует круги на животе Сакусы, губы Сакусы просто прижаты к его макушке. — Оми? — бормочет он. — Хм? — Ты ведь извинишься передо мной и снова станешь моим парнем? — Ты милый. — Дыхание Сакусы превращается в приглушённый смешок. — Что? — суетится Ацуму, легонько хлопая себя по животу. — Согласись, придурок. — Ацуму, — говорит Сакуса, хватая его за руку. — Ты же знаешь, что я никогда не был твоим, верно? — Я это знаю. — Он издаёт тихий, жалобный звук. — Есть ещё одна вещь, которую я должен сделать, — клянётся Сакуса. — Ещё одна вещь. А потом я извинюсь перед тобой и сделаю тебя самым счастливым человеком на земле. Ацуму глубоко вздыхает и стонет в грудь Сакусе. — Прекрасно. Я буду терпелив. Но просто, чтобы ты знал — как только всё закончится, ты каждый день будешь вылизывать мою задницу на завтрак, слышишь меня? — Это должно звучать как угроза? — Как искушение. — Ацуму смотрит на него с хитрой ухмылкой. — Пошёл ты, — ворчит Сакуса. — Я ненавижу тебя. Из-за мысли об этом у меня встал, чёрт бы тебя побрал. — У тебя встаёт от одной мысли о том, чтобы засунуть свой язык мне в задницу? — Ацуму смеётся. — Ты действительно моя грёбаная родственная душа, Оми-Оми. Никогда не бросай меня. — Я и не смогу, — безнадёжно говорит он. — Видит бог, я пытался. В ту ночь, после того как ему пришлось уложить Ацуму в постель, как избалованного ребёнка, Сакуса прислоняется к стене и набрасывает самое важное письмо, которое ему приходилось писать. Он чувствует, как его пальцы дрожат, но он делает вдох и берёт себя в руки. Вдох и выдох. Вдох, выдох. Даже если не всё будет в порядке, всё будет хорошо. Мам, пап, это Киёми. Я пишу это на случай, если вы удалили мой номер…

За 3 месяца до свадьбы

— Шоё! Поднимай его! — кричит Хошиуми, и Хината начинает действовать, пригибаясь как можно ниже к полу с вытянутыми руками, совершая идеальный приём. — Хороший приём! — хвалит Ацуму, подбегая ближе к сетке и быстро просматривая, кто открыт. — Налево! — кричит Сакуса, поднимая руку в воздух. Они встречаются взглядами, и Ацуму посылает ему понимающую улыбку. — Оми-кун! — кричит он, посылая мяч в сторону — тот самый знакомый пас, который был приспособлен только для него тогда в богом забытом лагере. Мяч плотно касается ладони, и Сакуса с грохотом отправляет его через сетку. Аргентина пытается поднять мяч, но безуспешно. Раздаётся свисток. Он смутно слышит, как объявляют о победе Японии. Крики оглушительны. Он почти уверен, что все плачут. Он не понимает, что за жидкость на его щеках — пот или слезы. Может быть, и то, и другое. Он чувствует, как его втягивают в групповые объятия. Ему немного противно, но он смотрит на Ацуму, который, кажется, ищет свою семью на трибунах. Сакуса замечает их в толпе. Родители Ацуму плакали, и он почти уверен, что у Осаму тоже были слёзы на глазах. Он замечает, что они машут ему. Он машет в ответ и не может сдержать широкой улыбки. И он думает: «Сейчас». — Ацуму? Сакусе Киёми двадцать шесть, когда он смотрит на Мию Ацуму, а Мия Ацуму смотрит на него, стоя посреди волейбольной площадки. Он понимает, что не может позволить себе провести жизнь ни с кем, кроме него. — Мой Оми-Оми! — восклицает Ацуму, взволнованно вскидывая руки в воздух, прежде чем обернуть их вокруг его шеи. Сакуса тает в объятиях, утопает в них всего на мгновение, прежде чем отстраниться, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я собираюсь сказать это сейчас. Ацуму требуется секунда, чтобы понять. Выражение его лица меняется, а руки крепче сжимают плечи Сакусы. — Ацуму, мне очень жаль, — искренне говорит Сакуса, прижимая их лбы друг к другу. Ацуму напрягается от удивления при виде проявления любви перед такой толпой. — Оми? Ты ведь знаешь, что на нас сейчас смотрят тысячи людей, верно? — Ты прощаешь меня? — Сакуса игнорирует его. — Конечно, прощаю, — говорит Ацуму, словно это самый глупый вопрос, который он когда-либо слышал. Сакуса скользит вниз по рукам Ацуму и сжимает его кисти. — Ты всё ещё любишь меня? Сакуса наблюдает, как Ацуму сглатывает, глаза становятся стеклянными. — Не проходило и дня, чтобы я переставал тебя любить, Оми-Оми. — Он шмыгает носом. — Ты снова просишь меня стать твоим парнем? — Нет, — говорит Сакуса, — я прошу тебя жениться на мне. Сакуса никогда не видел, чтобы Ацуму на что-то так реагировал. Его подбородок дрожит, слёзы, которые так и норовили пролиться, наконец-то стекают по его лицу. — Чёрт, Оми, — всхлипывает Ацуму. — Ты не можешь просто так вывалить это на меня, мы... чёрт, наш брак даже не будет законным! — Мне всё равно, — говорит Сакуса, вытирая слёзы Ацуму. — Мне плевать. Мы можем устроить какую-нибудь дурацкую церемонию в нашей квартире со всеми друзьями. Мне всё равно. А потом когда-нибудь я куплю тебе кольцо с бриллиантом, и мы поженимся в Австралии или в грёбаном Лас-Вегасе, мне плевать, Ацуму. Я просто прошу тебя провести со мной остаток жизни. Ацуму почти впадает в истерику. — Ну так что? Ты согласен? — спрашивает Сакуса. Чем дольше он не получает ответа, тем больше начинает нервничать. — Да. — Ацуму отчаянно кивает. — Да, чёрт, конечно, я согласен, что за дурацкий вопрос. В тот самый момент начинают литься слёзы. Но он улыбается и, не думая ни о чём другом, делает первое, что приходит ему в голову. Прямо перед всеми зрителями, многотысячной толпой, камерами, транслирующими их в прямом эфире, он притягивает Ацуму к себе и целует его. И он думает: «Может быть, именно это все они и имели в виду, когда говорили мне, что значит жить свободной жизнью: по-настоящему, и только так, как я хочу». Он не слышит, что именно кричат люди из толпы, не слышит, как орут его товарищи. Он не думает, смотрят ли на него родители где-то там по телевизору. Он слышит только звук своего сердцебиения, ощущает прикосновение губ и узнаёт лишь руки, обнимающие его. Он чувствует себя, как дома.

_____

Мам, пап, это Киёми. Я пишу это на случай, если вы удалили мой номер. Надеюсь, я не заблокирован. Прошло много времени с тех пор, как мы разговаривали в последний раз. Честно говоря, какая-то часть меня планировала просто больше никогда не общаться с вами. Но я знаю, что если я хочу двигаться вперёд, то я должен это сделать. Я посылаю это сообщение, чтобы вы знали, что я планирую попросить Ацуму жениться на мне. Чтобы выразиться ясно, я не прошу вашего разрешения. Я просто даю вам знать. Вы можете не понимать нас, вы можете не понимать меня, но я уверен, вы понимаете, что такое любовь. И я люблю его. Искренне, от всего сердца, безоговорочно, так сильно, что как бы я ни старался, я не смогу прекратить. Мне всегда казалось, что я задыхаюсь, но рядом с ним я могу дышать. И я только что решил, что не могу задерживать дыхание до конца своей жизни. Я не могу. Я пытался. Я хочу, чтобы вы знали — вы заставили меня страдать, вы причиняли мне боль всю мою жизнь, отвергая эту часть меня. Вы всегда говорили мне, что хотите, чтобы я был счастлив, да? Что ж, вот он я, гоняюсь за своим счастьем, одобряете вы это или нет. Но мне нужно, чтобы вы знали ещё кое-что. Я всё ещё остаюсь собой. Я всё тот же ребёнок, которого вы качали на руках, тот же мальчик, которого вы вырастили, с которым вы играли в волейбол, ели вместе с ним, смотрели фильмы; тот же человек, который так долго жил с вами под одной крышей, прежде чем уехать в университет; тот же, кого вы называли своей гордостью и радостью, кого вы осыпали любовью и похвалой всю жизнь. Это всё ещё я. Я всё ещё Киёми, ваш сын. И я провёл всю свою жизнь, скрывая эту часть себя от вас в страхе, что вы отнимете её у меня. Я не собираюсь блокировать ваши номера или менять свой адрес. Я буду двигаться вперед, не важно, хотите ли вы следовать за мной. Но я буду честен и скажу, что надеюсь, что однажды, через какое-то время, вы примете меня. Пожалуйста, не нужно пока навещать меня и, умоляю, не приходите на мою свадьбу, хотя бы ради меня. Это слишком рано. Но в конце концов, если вы обнаружите, что ваша любовь к сыну больше, чем ваши предубеждения... Я не буду просить вас пресмыкаться у моих ног, не буду просить вас умолять на коленях, честно говоря, я вообще не прошу многого. Я просто хочу, чтобы вы полностью приняли меня таким, какой я есть. Любите меня просто потому, что я ваш сын. И принимая меня, примите и Ацуму. Я знаю, что вы полюбите его и остальных членов его семьи. Это трудно не сделать. И как только вы это сделаете, как только вы действительно примете меня, я хочу, чтобы вы посмотрели мне в глаза и извинились передо мной. Теперь я буду жить своей жизнью. И последуете ли вы за мной или нет, это ваш выбор. Но никогда не забывайте одну вещь. Независимо от того, к какому решению вы придёте, знайте, что ваш сын любил вас обоих так сильно, что был почти готов отдать свою счастливую жизнь, только чтобы сохранить вас. Знайте, что ваш сын так сильно любит вас обоих даже сейчас, и что он будет любить вас всю оставшуюся жизнь, нравится вам это или нет. У вас чертовски хороший сын, и он собирается завоевать этот мир, с вами или без вас. Так что если вы потеряете его навсегда, просто помните, что это был не его выбор, а ваш.

За минуту до свадьбы

Их свадьба проходит во дворе нового дома семьи Мия в Токио. По площадке расставлены пластиковые стулья. Ацуму и Сакуса купили обручальные кольца в ларьке на карнавале. Приглашено не так уж много людей. Шакалы, японская сборная команда, некоторые друзья и товарищи, их семьи, хотя семья Сакусы на самом деле состояла только из Комори. Юу тоже пригласили. Они не хотели никому платить за организацию фальшивой свадьбы — у них есть тот, кто проведёт свадьбу и бесплатно. — Ладно, так когда, чёрт возьми, они уже пойдут к алтарю, — жалуется Осаму, теребя свой смокинг. — Эта хрень неудобная. Бокуто и Хината стоят по бокам с телефонами в руках, записывая всё происходящее, чтобы потом загрузить на ютуб канал Шакалов. Судя по всему, это видео будет подтверждением их отношений. (Это немного смущает Сакусу, потому что он был уверен, что поцелуй во время Олимпийских игр — довольно очевидное подтверждение.) — Эй, заткнитесь, они сейчас выйдут! — кричит Мейан, заставляя всех замолчать. — Наконец-то, — комментирует Суна. Ацуму выходит первым, и выглядит он так, словно не плакал бóльшую часть времени, держась за руку отца. Их друзья кричат и приветствуют его, Ацуму машет маленькой толпе. Он стоит у импровизированного алтаря, лицом к своему брату, и они инстинктивно толкают друг друга в плечо. Сакуса следует за ним, рука об руку с Акари. Как только он выходит, все затихают, как будто только что окончательно осознали, что происходит. Это ненастоящая свадьба, они во дворе перед домом, одеты в свои лучшие наряды. По бокам от алтаря ленточки и воздушные шары. Сакуса никогда в жизни не был так счастлив. Он доходит до конца, Акари целует его в щёку. Он наступает на странный ящик, который, как предполагалось, должен быть алтарем, и сталкивается со своим будущим мужем. Когда они встречаются взглядами, они смеются. — Это так глупо, — говорит Сакуса, качая головой. — Я знаю, — отвечает Ацуму. — Это прекрасно. — Все! — объявляет Осаму голосом, который больше походит спортивному комментатору, чем свадебному ведущему. — Я хочу, чтобы вы знали: я абсолютно не знаю, как проводить свадьбы, так что давайте просто начнём это дерьмо. — О, клятвы, — говорит Ацуму, похлопывая брата по руке. — Разве мы не начнём с клятв или типа того? — Мы даём клятвы? — Глаза Сакусы расширяются. — Я, блядь, не писал никаких клятв. — Ацуму сказал, что пришло время для клятв! — кричит Осаму. — Оми-кун, Цуму, произнесите свои клятвы, а затем наденьте друг другу кольца... вперёд! — Я начну, потому что я придумал кое-что, пока в третий раз поправлял макияж. — Ацуму кашляет и тянется, чтобы взять Сакусу за руку. — Ты мог бы предупредить меня, — ворчит Сакуса. — Заткнись, — фыркает Ацуму. — В любом случае… Мой Оми-Оми. Сакуса уже улыбается. — Я люблю тебя с тех пор, как нам стукнуло шестнадцать, может быть, даже пятнадцать, — говорит он, переплетая их пальцы вместе. — Возможно, нам пришлось сделать много обходных путей. Возможно, мы позволили куче неприятностей встать на нашем пути, но знай, что я так долго тебя люблю; знай, что я никогда не переставал тебя любить и никогда не перестану. Всю мою чёртову жизнь, а теперь и всю оставшуюся, у меня есть только ты, Сакуса Киёми. Ацуму снова весь в слезах. Он берёт одно из колец у Осаму и надевает его на безымянный палец Сакусы, но Киёми даже не смеётся над ним, потому что он сам плачет. Ему кажется, что он слышит рыдания Бокуто где-то на заднем плане. Он тут же понимает, что ему не нужно было готовить клятву. Он точно знал всё, что должен был сказать. — Мия Ацуму, — начинает он. — В тот момент, когда я увидел тебя в пятнадцать лет, ты изменил меня навсегда. Я провел бóльшую часть своей жизни, живя во лжи. Пытался убедить себя, что если я достаточно хорошо буду лгать, это перестанет быть ложью. Но с меня хватит. На лице Ацуму виднеется почти неземная улыбка. — Около года назад, один хороший друг сказал мне кое-что. Нет смысла жить жизнью, которая не соответствует действительности. Я стою здесь сегодня, — говорит он, глядя на человека, с которым он проведёт остаток своей жизни, — потому что самое настоящее во мне — это любовь к тебе. Осаму протягивает ему кольцо и тихо шепчет: — Я доверяю тебе. Принимая кольцо и надевая его на палец Ацуму, Сакуса молча обещает, что сможет. Их поцелуй похож на первый глоток свежего воздуха.

_____

СВАДЕБНЫЙ ВИДЕОБЛОГ САКУАЦУ || MSBY BLACK JACKALS 5,901,987 просмотров, 1 день назад Просто чтобы вы все знали, мы плакали во время свадьбы, плакали, монтируя видео, и плакали, перематывая его. А теперь и вы напишите приятные комментарии и пожелайте им повеселиться в их медовый месяц! — Шакалы — Идиоты, — смеётся Сакуса, проводя свободной рукой по волосам Ацуму. — Эй, Ацуму? — Хм? — Перестань трогать мой член. — У нас медовый месяц, Оми-Оми! Мы должны трахаться, как кролики! — Господи, ты не устал? У нас- У Сакусы вибрирует телефон, и он снова смотрит на экран. Его сердце останавливается, но не всё так плохо. Он больше не боится. Он без колебаний открывает уведомление и улыбается. Это не извинение. Но это только начало. Проходит несколько секунд, и Ацуму смотрит на него со своего места. — Оми? Ты плачешь? Сакуса смеётся, качая головой и вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Нет. Я просто счастлив. — Ты знаешь, — улыбается Ацуму, — интервьюеры теперь будут вечно спрашивать о наших отношениях. Что ты им скажешь, когда они попросят рассказать о твоём потрясающем муже? — Я ни хрена им не скажу, — стонет Сакуса. — Это смущает меня. — Нет уж, теперь ты должен всё время хвастаться мной! — требует Ацуму. — Расскажи им о том, как ты увидел меня в пятнадцать лет и влюбился с первого взгляда. — Тогда… может мне следует рассказать об этом в виде истории? Ацуму удивлённо поднимает брови. — Я расскажу им об одном парне, которого я знал, — улыбается Сакуса, — и о том, что он был лжецом. Отец [присылает фотографию] Я поставил твою свадебную фотографию в рамку среди остальных твоих наград, которыми мы гордимся. Я обещаю тебе, что однажды, когда ты будешь готов услышать эти слова, мы посмотрим тебе в глаза и извинимся за всю ту боль, которую мы причинили. Я не могу сейчас сказать, что полностью понимаю тебя. Мы не можем так легко и внезапно пойти против убеждений, в которых воспитывали и нас. Но ты — наш сын, и мы не можем тебя потерять. Мы смотрели твоё свадебное видео и плакали вместе с тобой. Несмотря ни на что, мы рады видеть вас счастливыми. Киёми, ты наша гордость и радость, и это не изменится. Мы никогда никем так не гордились. Мы будем работать над тем, чтобы стать родителями, которыми ты тоже сможешь гордиться.