Инициация

Сентябрь 2008 года Тяжелый, приторно-тягучий запах ванили преследовал Гермиону с самого утра. Девушке казалось, что даже подушки и покрывала источали мерзкий аромат, предсказывая отвратительный день. Тяжело вздохнув, она с трудом начала подниматься с кровати. «О, боги, — мелькнула предательская мысль, — за что мне такое наказание?» К счастью, ванную отделял от спальни только короткий коридор. На улице был жуткий холод, нехарактерный для сентября, и под душем ей стало немного легче. Горячая вода подействовала благотворно, стекая по холодной, в пупырышках, коже. «Похоже с приближением зимы мне всё же придется вернуться в магическую часть Лондона». Гермиона набрала воду в ладони, и, окуная в неё лицо, почувствовала прилив сил. Однако при виде бутылька с гелем её фактически вывернуло наизнанку — к любимому фиалковому аромату опять примешалась ненавистная ваниль, создавая тошнотворную какофонию запахов. «О Мерлин, нет, только не это». Выбравшись из душевой, девушка поспешно вернулась в комнату в поисках волшебной палочки. Она ни за что не выйдет из дома сегодня. Стефан, её начальник, знал ситуацию как никто другой, поэтому девушка не стала ждать ответного патронуса. В конце концов, она действовала согласно протоколу. Осталось найти зелье. Добравшись до шкафчика, Гермиона разочарованно застонала. Запасы кончились, а она не пополнила их, подсознательно надеясь, что тот раз был последним. Наскоро отправив сову в больницу Святого Мунго, девушка забралась обратно под одеяло. Рядом незамедлительно оказался Живоглот, ощущая подавленное состояние хозяйки. Убаюканная тихим мурчанием, она почти задремала, когда в окно раздался настойчивый стук. Убежденная, что ей доставили посылку из больницы, Гермиона невербальным заклинанием распахнула форточку. Сова-почтовик, нахохлившись, не спешила залетать в комнату. Девушка пригляделась, и вновь разочарованный вздох сорвался с её губ. «Только "Ежедневного пророка" мне и не хватало». — Кыш! Убирайся отсюда! Не возьму я ничего! Птица, гордо выпрямившись, не стремилась покидать обиталище Гермионы. Прошло несколько минут. Наконец, не дождавшись угощения, сова оскорбленно ухнула и фактически зашвырнула газету в комнату когтистой лапой. «Не бери». Но уже было поздно. Словно зачарованная, девушка поднялась с кровати и нетвердыми шагами направилась к лежащему на полу номеру. «Я просто не терплю беспорядка в доме». Стопка бумаги вдруг стала невероятно манящей и притягательной. Будто дразня Гермиону, она раскрылась ровно посередине, открывая взору колдографию, занявшую почти весь разворот. «Я только посмотрю». На цыпочках, замирая при каждом шаге, девушка приблизилась к газете, неосознанно вчитываясь в статью. «С давней ссорой покончено — не пропустите воссоединение любящих сердец!» На снимке Гермиона отчетливо различила двух элегантных женщин, сидевших в одном из магических кафе. Вдруг левая рука девушки потянулась вперед. Однако она не до конца понимала, что собирается делать. Широко раскрыв карие глаза, она еще минуту пристально смотрела на колдографию, и, как только мальчишеское лицо мелькнуло перед ней, прикоснулась к бумаге. Строчки перед глазами заплясали, сливаясь в единый черных вихрь и становясь все больше и больше. Прилившая к вискам кровь стучала так, как будто стремилась разорвать тесные оковы черепной коробки. Тихо всхлипнув, девушка упала на пол, сжимая в руках газету. Спустя два года Зрение вернулось.

***

Первое видение посетило Гермиону в день битвы при Хогвартсе. Тогда и появился запах ванили, предвестник неприятностей. «— Нет, не ошиблись. Находясь в самом сердце Запретного леса, Гарри и Волдеморт неподвижно глядели друг на друга. Темный волшебник склонил голову набок, рассматривая стоявшего перед ним мальчика, и странная безрадостная улыбка искривила его тонкие губы. — Гарри Поттер, — сказал он мягко. Его голос сливался с шипением огня. — Мальчик, Который Выжил. Пожиратели смерти не шевелились. Они ждали. Все вокруг замерло в ожидании. Хагрид бился в своих путах, Беллатриса тяжело дышала, а Гарри был невероятно спокоен… Волан-де-Морт поднял палочку. Голова его была по-прежнему склонена набок, как у мальчишки, с любопытством ждущего, что будет дальше. Тонкие губы зашевелились: — Авада Кедавра!» И всё исчезло. Опомнившись, Гермиона бросилась искать Гарри, невзирая на крики Рона. Его нигде не было. Стремительно сбегая по мраморным ступенькам в вестибюль, она чуть не сбила словно из неоткуда появившегося Невилла. — Да что с вами сегодня такое? — Н-невилл, — слова словно не желали подчиняться девушке. — Ты… ты видел сегодня Гарри? Тот лишь удивленно приподнял брови. — Разумеется, я его сегодня видел… — Я не об этом говорю, идиот, — неожиданно для себя рявкнула Гермиона. — За последние полчаса ты встречался с ним? — Да, он был в мантии-невидимке. — Куда он направлялся? — Я… я не знаю, Гермиона. Он был немного странным, — Невилл растерянно развел руками. — Говорил мне что-то про часть плана и змею, которую я должен убить, если вы с Роном не сможете… Не дослушав историю, Гермиона побежала в Запретный лес. Однако собственное тело подвело её потерей сознания в середине пути. Впрочем, вопреки самой смерти, они победили. Впоследствии девушка списала всё на галлюцинацию, вызванную шоком от битвы. Ведь она была слишком умна, чтобы верить в Провидение и Прорицание. Второй случай произошел на седьмом курсе послевоенного обучения. Гермиона смогла предвидеть травлю слизеринцев-первогодок, переросшую в дуэль со смертельным исходом. В этот раз она успела спасти ребенка. И, скрепя сердце, отправилась к Трелони. Однако из упрямства ли, личной неприязни, или нежелания расставаться со статусом «единственной прорицательницы Великобритании», Севилла отказалась принять Гермиону, сославшись на своё первое впечатление. Как только вы вошли в мой класс, я уже знала, что Вы не обладаете способностью к прорицанию. Какая, однако, жестокая насмешка. Тогда она обратилась к старым знакомым, ни разу не подводившим её. Выпросив у Макгонагалл разрешение на изучение Запретной секции, девушка поселилась в библиотеке. Информации практически не было — провидцы рождались слишком редко. Раз или два в век, если повезет. А появившиеся на свет предпочитали напускать на свою биографию побольше таинств и мистицизма. Все называли это величайшим Даром. Им гордились, его восхваляли, обожествляли или просто боялись. Для Гермионы новые способности были равносильны проклятию. Видения изматывали её, высасывая жизненную энергию не хуже дементоров. Девушка не могла контролировать проявления дара, и не всегда помнила, что видела. Спустя три месяца бесплодных исследований Гермиона почти решила отказаться от бесполезной идеи избавления, как наткнулась на статью, рассказывающую о гибели Пандоры Лавгуд. История была полна намеков и противоречий и содержала абсолютно безвкусный некролог. Однако девушку заинтересовало иное. В статье упоминалось, что «безвременно почившая госпожа Лавгуд была одаренной во всем, и обладала великолепной, почти сверхъестественной интуицией». Гермиона не знала, как подготовиться к разговору с Луной. Шли дни и недели, а ей никак не доставало мужества поговорить с подругой о покойной матери. Однако, по всей видимости, отголоски дара передались и дочери, и в преддверье Рождества блондинка сама пришла в гостиную Гриффиндора. — Моя мама называла это Зрением. Судя по рассказам Луны, Пандора была действительно неординарной волшебницей. Не стремясь к богатству или славе, она упорно скрывала свои способности и со временем научилась их подавлять. — Она изобрела специальное зелье, которое притупляет Зрение. Если хочешь, я могу найти рецепт, — и тут девушка словно заколебалась, подбирая слова. — Однако это тоже опасно. — Луна, эти приступы выматывают меня. Они неконтролируемы. И я не верю в фатум. — Понимаю. Уходя в тот вечер, она обернулась к Гермионе: — Тебе одиноко. Расскажи Гарри. Девушка лишь улыбнулась. Действительно, если мать обладала сверхъестественной интуицией, то дочь обладала не менее сверхъестественной проницательностью. Гарри действительно понял её, выразив глубокое сочувствие. У него хватило ума не восторгаться, подобно эмоциональным Джинни или Рону, или завидовать, как Парватти или Лаванда. Он сам никогда не желал быть Избранным. Годы всеобщего внимания и бесконечных опасностей утомили его, и сейчас Гермиона видела, как её лучший друг был счастлив, живя спокойной жизнью. — Мы что-нибудь придумаем. Летом, благодаря усилиям Гарри, Гермиона познакомилась со Стефаном Боудом. Необычайно одаренный, умный и справедливый юноша шел по стопам своего отца. Не достигнув тридцати лет, он уже курировал Зал Пророчеств в Отделе тайн. — Гермиона, Вы можете помочь волшебному миру. А мы поможем Вам. Так девушка стала самым молодым невыразимцем в истории Министерства. Её способность предвидеть использовалась для особо важных дел и преступлений, а она, в свою очередь, смогла получить всю необходимую ей информацию и беспрепятственно изучать способы управления Зрением. Благодаря зелью и постоянным упражнениям, вспышки случались все реже, пока совсем не затихли. Однако даже в самые спокойные годы девушку не покидало смутное ощущение затишья перед бурей.

***

«Зачем я здесь?» Гермиона стояла на квиддичном поле Хогвартса. Ученики, одетые в золотисто-черную форму, столпились возле высокого брюнета и обсуждали результаты сегодняшней тренировки. До девушки донеслись обрывки разговора. — Завтра в то же время? — спросил юноша с платиновыми волосами, потирая виски. Гермионе он показался странно знакомым, в отличие от остальных. Брюнет, по всей видимости капитан команды, утвердительно кивнул. — Давай, поправляйся, ловец, — и одобрительно хлопнул того по плечу. — Без тебя мы не прорвемся. Блондин медленно направился в сторону Хогвартса, и Гермиона непроизвольно последовала за ним. Однако почти дойдя до стен замка, юноша резко развернулся и пошел в сторону Запретного леса, минуя Гремучую иву. Он с трудом передвигал ногами, как будто неведомая сила тянула его на аркане против собственной воли. В то же время ледяной ужас сжал внутренности девушки в один тугой комок. Там произойдет что-то ужасное. «Не ходи!» — хотелось закричать Гермионе, — «Не смей, остановись, стой!» Ты не вернешься. Собственная иллюзия проигнорировала её. На опушке леса стояла фигура в плаще и скрывавшей лицо маске. Но это была не маска Пожирателя. — А вот и ты, — заговорила фигура мужским голосом. — Я твой друг, пойдем со мной. — Хорошо, — ответил парень. — Вы мой друг, и я должен идти с вами. Они направились в лес, и всё померкло. «Зачем я здесь?» Теперь Гермиона находилась в самом сердце Запретного леса. Костер осветил группу людей в одинаковых одеждах и масках, среди которых, не скрывая своего лица, стояла женщина. Гермиона не могла оторвать глаз от неё. Незаурядная личность, если не сказать большего. На ней была простая одежда — маггловские скинни и простая черная футболка, однако её лицо было лицом королевы, величавой и уверенной в себе. Распущенные белокурые волосы ниспадали до середины спины, а в голубых глазах стоял холод, способный заморозить любого. И что-то ещё. Гермиона услышала крики. — Отпустите! Отпустите меня, умоляю! Я никому ничего не скажу. Глаза Гермионы расширились. С ужасом она поняла, что кричал тот самый ловец из квиддичной команды. Он висел на одном из деревьев, словно распятый. — Сожалею, приятель, — заговорила одна из масок. — Ничего личного. Юноша с мольбой посмотрел на женщину. — Вы сделаете мне больно? Прошу вас, только не причиняйте мне боль! Усмехнувшись, та достала из кармана джинсов нож. — Я постараюсь, чтобы ты страдал как можно меньше. И тогда Гермиона почувствовала. Та женщина была голодна. Она, и все чудовища в масках были безумно голодны. В ту же секунду видение исчезло, сменившись другим. «Я не хочу здесь быть!» Волосы юноши, свалявшись от земли и пота, превратились в спутанные космы. Цвет из платинового стал безжизненно-серым. На нем почти не осталось живого места. Тело представляло собой бесформенное месиво со множеством колотых ран. Веки отрезали, а на лбу изобразили странный символ. От увиденного кислота заполнила рот Гермионе, и, если бы в видениях её могло рвать, то утренние кофе с печеньем оказались бы на ближайших кустах. — А ты на удивление стойкий, малыш, — насмешливо протянула блондинка. — Просто великолепно. Звуки, которые издавала жертва, уже нельзя было назвать человеческими. С разорванными связками они напоминали хриплый собачий лай. Сколько часов он кричал? — Это ничего, если тебе страшно. — Пожалуйста, убейте меня, — чуть слышно прошептал парень. Поднеся нож к лобковой кости жертвы, девушка успокаивающе улыбнулась: — Теперь уже скоро. И когда она вонзила клинок, обхватив рукоять обеими руками и одним движением распоров тело от паха до глотки, желание юноши исполнилось. Гермиона увидела, как из вскрытой грудной клетки начало сочиться золотое сияние, похожее на облачко звезд. Постепенно оно превратилось в шар. Его магия, чистая и прекрасная. Блондинка склонилась к сфере, и её лицо засияло рождественским восторгом. Они все жаждали этого момента. Гермиона услышала звук падающих масок и шумные вздохи. Они всасывали его… Ей захотелось разрыдаться от бессилия и злобного отчаяния. «Остановитесь, чудовища!» И тьма накрыла её спасительным забвением.

***

— Гермиона! — она чувствует, как кто-то встряхивает её за плечи. — Гермиона, очнись! Нехотя, она приоткрывает глаза, и видит обеспокоенные лица Гарри и Луны. — Как ты себя чувствуешь? И она вспоминает. Омерзительная жижа вновь обжигает пищевод, но сейчас её на самом деле рвет. Гермиона рыдает, когда буквы складываются в слова. — Тедди. Демоны убили его.