Темный.

      С того разговора прошло уже декада. Мои ожидания оправдались — Селестия действительно сократила наше общение до одного часа в день. После чего мне удалось обнаружить у себя еще одну особенность. Я начал ощущать фантомные эмоции. Честно говоря, в моей ситуации это очень полезно. Чем же? Да хотя бы тем, что фантомные эмоции полностью соответствуют своему названию, они фантомны. Проще говоря, они ненастоящие и я их полноценно не испытываю, но, при этом реагирую на них. Если ещё проще, я наконец-то могу полностью убрать эмоциональный диапазон тела и не испытывать проблем из-за, собственно, отсутствия эмоций. Ведь почему я раньше не мог просто взять и вырвать их с корнем? Потому что эмоции являются таким же способом управления телом, как и электрические импульсы бегающие по нервам. И если эмоций не будет, пропадут многие возможности и появиться проблемы. Самый простой пример — использования адреналина, в данном теле, его энергетического аналога, и отключение ограничений. Ярость, страх и другие эмоции вызывают выброс адреналина в тело, что даёт уже известные бонусы. Снятие ограничений включается от того же набора эмоций и дают в принципе те же преимущества, просто другим механизмом.       Так каким же образом я обнаружил эту особенность? Моё тело начало проводить процессы свидетельствующие, что я в очень грустном настроении. Также я стал подавать невербальные знаки языком тела. Самое интересное, всё это сразу пропадало как только в поле моего зрения попадала Селестия. Это… Настораживает. Я слишком быстро принял её в мой круг общения. Моё тело воспринимает её как очень близкое, родственное, существо. То и дело, в ворохе мыслей, я натыкаюсь на то, что слишком привязался к Селестии, привязался, как к вышестоящей родственнице. Как к матери.       И это выводит меня из себя. Не только из-за того, что я не понимаю откуда это появилось, но и из-за того, что для меня роль матери и семьи в целом — очень серьёзно. Это настолько серьёзная для меня тема, что даже спустя многие годы моего существования, то, что было буквально высечено в моей душе, оставалось неизменным. И, что на место моих родителей, всех тех кто меня породил и воспитал, начинает занимать какая-то кобыла… Это за гранью… Я прямо чувствую, как моя адекватность, медленно, но верно, испаряется.       Но даже так… Я пытаюсь держать себя в… Копытах? Ай, да без разницы!       Но того факта, что мне надо уйти от греха подальше, не изменить. Конечно, не сейчас и не в ближайший месяц. Хоть моё земное тело и работает, но едва ли вполсилы. А чтобы комфортно себя чувствовать за пределами замка, мне нужна магия. Так что мне придётся бросить лечение земного тела на полпути и заняться магическим телом единорога. Ситуация крайне неприятная, уж я-то знаю, что если остановить лечение на полпути, то это почти наверняка обернется катастрофой. Но что мне еще остается? Продолжать тут жить с риском в один прекрасный момент перегрызть Селестии глотку? Нет, нет и еще раз нет! Для меня Селестия уже часть моего круга общения, и, хотя мы и знакомы всего ничего, для меня она стала достаточно важной, чтобы думать о её безопасности. Но время, к счастью, еще есть.       Поэтому я занялся изучением местной магии. Честно говоря, я и не надеялся на то, что местная магия сможет меня удивить. Чего я только не видел за свои жизни. Но, на удивление, местные смогли меня удивить. К несчастью, в плохом смысле…       Да, учебники пестрят разнообразием и доходчивыми объяснениями. Но сами заклинания… Они разочаровывают, да и само направление развития магии вызывает лишь глухую тоску. В этом всём не было магии. Лишь мертвые цифры и сухие формулы. Многие дисциплины были забыты или вовсе отсутствовали, как таковые. То, что они сделали со своей магией… Это. Это недопустимо!

***

      Чем глубже я погружался в дебри знаний, тем больше нахожу причин скрежетать зубами. Их «магия», это что-то настолько мерзкое для стандартного фэнтезийного мага, что меня чуть-ли не выворачивало при изучении. Я просто не мог понять, как можно было так исковеркать священное искусство магии. Они лишили магию души. Они лиши магию её нужности. Для пони магия это даже не обыденность — рутина. Вся магия для них это нечто само собой разумеющееся. И относятся они к ней соответствующее. Даже вспомнилась первая жизнь, там тоже обыватели пользовались буквально чудом и никто не знал, как именно это самое чудо работает. Я тоже не знаю к сожалению. Но что с меня взять-то — был молод и глуп.       Но сейчас-то я уже умудрённый жизнью, смею на это надеяться по крайней мере. И даже так, я не понимаю, как могло случиться то, что случилось у местных. Мне непонятно, почему пони так неинтересна магия. В тех мирах, где магия была буквально вплетена в мироздание, не было никакого отторжения, это да, но там магия являлась частью жизни. Даже деревенские мальчуганы знали как высечь на бревне глиф огня. Каждый знал, как пользоваться магией, даже если у них не было дара. А тут что? А тут ничего! НИ-ЧЕ-ГО…       А какие тут пробелы существуют… Просто тронуться можно. Они не знают даже самые азы магической анатомии! Для них существует только одно магическое тело, идентичное расе пони. Также магия тут не идёт дальше видов, что могут взаимодействовать с магией на прямую. То есть, что пегасы, что земные пони не могут ничего сверх врождённых магических возможностей. Причём пассивные магические способности активно эксплуатируются, а активных просто нет.       Ах да. Тут еще зельеварение считается ненадёжной народной медициной, а алхимия каким-то шарлатанством. На этом моменте я, признаться, завис. Из моей души просто горной рекой полилось негодование. «В смысле нахуй зелья — ненадёжная медицина?!», «В смысле действенность большинства микстур не доказано?!», «В смысле алхимия — надувательство и шарлатанство?!» и ещё сотня таких «В смысле…?!».       А когда наткнулся на научный труд, где утверждается что «иных пространств и планов в нашем мире нет», я не стерпел. Да даже я в своём жалком существовании чувствую ещё пару-тройку пространств. Да хотя бы тот же мир снов. К нему можно прикоснутся чуть-ли не интуитивно. Да даже моя дочь — существо именно этого измерения. Да екарный карась, есть целый аликорн, что властвует во снах, реальная историческая фигура етить твою душу! И тут местные «учёные» заявляют ТАКОЁ. Как у них копыто поднялось написать такую ересь! Причём они даже нормальные подтверждения не приводят. А приведенные ими доказательства — полная туфта, ведь те исследования никак не относятся к «иным планам реальности».       В общем, печально всё это. Единственное, что доставляет хоть какое-то подобие радости — техно-магический прогресс. Вот тут реально они поработали на совесть. Но даже с магией местные технологии отстают от моего первого мира. Некритично конечно. Но складывается такое впечатление, что местным дали посмотреть фильм про катастрофы, которые случились по вине высоких технологий и они теперь просто боятся шагать семимильными шагами в бедующие.       Но… Может это не так уж и плохо?.. Это так странно… Осознавать. Осознавать, что что-то, являющееся для тебя грехом — для других святость. Мир пони на протяжении своего существования был добрее, чем большинство подобных ему. А сейчас так особенно. Даже находясь в самой дальней от города башне, я чувствую весь тот свет, что струится по венам этого мира. Я чувствую всю ту радость, гордость, счастье, спокойствие, умиротворение, любовь в конце концов.       Может, им и не нужно… Чудо? Эквестрия сейчас почти рай во плоти. Жители не знают голода, холода, воин. Образование общедоступно. Моральный облик общества находится на недосягаемом уровне. А пони настольно пропитаны добром, что иногда не верится, что это существует на самом деле. Они даже не используют слово «смерть». Где еще такое встретишь? Где еще главное горе смертных, с которым уже смирились, исчезает из речей, текстов, умов?       Эквус необычайно спокоен. Нет рек крови, что пропитывают поля, нет ненависти, что выжигает сердца и умы, нет отчаяния, что заставляет разумных совершать ужасающие деяния.

Тут так… Спокойно…

***

      Раскидистые ветви могучего дерева тихо скрипели над головой. Птицы пели свои песни. Солнце пробивалось сквозь зелёные листья и коричневые ветви.       Где?..       Что я здесь?..       Как я?.. — Папа! — Знакомый окрик сбросил с меня пелену дрёмы.       Подорвавшись, я встал на ноги. Тяжёлые металлические сабатоны с глухим стуком приземлились на землю.       Передо мной распростёрлась округлая поляна, что была укрыта разноцветным ковром цветов. Тёмный еловый лес обрамлял этот островок безмятежности. — Папа! — Вновь раздался крик, голосом, что рвёт сердце, туманит разум.       Ноги сами несли меня сквозь цветочную поляну к еловым деревьям. Быстрый шаг, почти переходящий в бег, придавливал травы и прекрасные цветы. В голове было пусто, только неясное… Желание, стремление, цель. Гнало меня в перёд. — Папа! — Крик, наполненный ужасом, заставил меня сорваться на бег.       За мгновение я преодолел расстояние до леса. Ясное солнце пропало, сменившись сумерками.       Босые могучие лапы несли меня сквозь лабиринт деревьев. Мягкие подушечки тихо ступали по выступающим из земли корням. Пушистый хвост бесновался позади, выписывая округлые кривые и резкие петли.       Могучие стволы деревьев смазывались пред моим взором. Я не замечал, что уютный тёмный лес плавился на глазах, что кора деревьев текла густым маревом. Не замечал, что вместо леса я бегу по давно забытым мною пещерам.       Посох, сделанный из метала и дерева, звонко стучал по каменному полу. Длинные острые когти, росшие из крепких лап, закованных в чешую, дробно стучали. Длинный чешуйчатый хвост, с металлическим обоюдоострым топором, росшим на кончике, послушно качался позади.       Я несся всё дальше и дальше. Вдоль туннелей, пещер, зданий. Передо мной проносились лица давно сгинувших знакомых. Но я даже не пытался остановиться и поговорить. Бег сковал мой разум.       Тоннели становились всё уже, но я и не думал сбавлять скорость. Я всё также бежал, цепляя рогатой головой низкий потолок.       Внезапно привычная темнота пещер сменилась ослепительной синевой.       Я расправил алые крылья. Проносясь мимо парящих островов, я всё набирал скорость. Скользил сквозь воздушные массивы, вытянув и прижав, как учила мать, длинные ноги к друг другу. Кроваво-красные волосы трепал ветер.       — Папа! — Детский голос раздавался словно из-под толщи воды. Я нёсся в сторону крика. Разум улавливал несоответствия, но «сердце» не хотело слушать.       Я работал крыльями с упорством достойным лучшего применения. И, когда я ступил своими орлиными лапами на нужный остров, крылья и лопатки ныли и болели.       Мой дом. Я сам построил его. Собственными руками. Одноэтажный деревянный, он имел всего две комнаты.       Тело сделало шаг. Оно пошло в перёд, а я остался на месте темным пятном. Неясной тенью я двинулся за ней.       Несколько секунд и дверь была открыта, только перья скрылись за ней. Я двинулся следом.        Небольшая комната, что-то вроде прихожей, слева дверь на кухню, справа спальня, а впереди детская. Самый минимум, что не жалко бросить, если что-то случится. Детская приоткрыта, и оттуда доносятся голоса, по полу гуляют тени.       Мои несуществующие стопы вели меня. Неспешно двигаясь на свет свечи, я всё больше замечал огрехи в окружении. Дверь не кренилась к полу под собственным весом, петли не скрипели, когда я лёгким мановением тенистой руки открыл её нараспашку. Детская была точно такой же какой мы её запомнили: три деревянные кровати, две из которых всегда пусты.       Но на третьей… Лежала она. Наша дочь. Селас.       Перед ней стояла на коленях драконовидная гарпия, одна из прошлых жизней. Ралос, высокая женщина, два метра ровно, с огромными алыми крыльями за спиной, с орлиными антропоморфными кистями и предплечьями, такими же орлиными стопами и голенями на ногах. Все остальное вполне человеческое. Хотя еще одна отличительная черта, полное отсутствие груди. Да-да-да тот самый мифический минус первый размер.       Понаблюдав немного за странным фантомом, принявшим облик нашей дочери, понял, что никакой опасности нет. Наоборот, Ралос увидев «дочку» почти в буквальном смысле расцвела. Так что отойдя к стене, облокотился на неё и погрузился в собственные мысли.       Селас. Наша дочь, внезапно появившиеся в нашей жизни.       Вообще она в нашей жизни появилась случайно. Алкоголь, что мы пили после нашего очередного геноцида бандитов на парящих островах, был необычайно крепок, как говорится в вашей водке крови не обнаружено. И обернулось это тем, что мы совратили… Мужчину. Хотя таковым он являлся только в глазах местных, так-то ему было около тринадцати. Для раннего средневековья он уже был мужик в самом расцвете сил, так ещё к тому же с собственным домом, хоть и небольшим, но хозяйством. Просто идеальный жених на все окрестные деревни, ему в тот момент активно сватали двадцатипятилетнюю вдову с двумя детьми. Если мне не изменяет память, то брачный ритуал провели в том же месяце. В общем ничего аморального не произошло, это в технологически развитых мирах это бы считалось чем то из ряда вон выходящим, в том же мире это было хоть и не в порядке вещей но прямо негативной реакции не вызывало, всё-таки девочек там выдавали за муж уже в одиннадцать лет, или даже раньше, как только пошла кровь уже можно создавать свою ячейку общества. Причём обычно это делалось без участия самой девочки.       Что то я опять отвлёкся. Так о чём это я?.. Да, точно. Случайная половая связь и первый ребёнок в сорок лет. Один из самых счастливых наших моментов, в той жизни по крайней мере. И хоть ребёнок, это большая ответственность, особенно в мире, где в свои десять можно похоронить как минимум троих своих братьев и сестёр. Но мы не жалеем об решении оставить её. Никто не жалеет, ни я ни Ралос.

…

      Что за неприятное ноющие чувство?

***

      — …Ты бросила нас! Оставила умирать в канаве! Ты мерзкая преда… — На детское лицо упала тень. Обезличенная рука растянула свои пальцы на голову маленькой девочки. Пальцы сжались.       Внутренности черепной коробки расплескались по комнате. Вязкая черная субстанция, не имеющая ничего общего с мозгом и костьми, что должны были остаться от головы.       Аловолосая гарпия было вскинулась, но тень заволокла ей глаза.       — Спи…       Без каких либо спецэффектов Аловолосая упала сломанной куклой. Но не успела её голова коснуться пола, как она растворилась в воздухе.       Тень покрылась трещинами. И лопнула изнутри. Плоть, кровь, кости - всё это разлилось широкой рекой, заполняя собою сон.       Кости впивались в текучее, как мёд пространство. Плоть рассыпалась и сплеталась вновь, создавая что-то новое. Кровь заполнила всё остальное.

***

      Мир снов был спокоен и безмятежен. Пусть и весьма хаотичен, шутка ли - полноценное, отдельное от остального мира пространство, где всё подчиняется воображению. В том числе и внешний вид окружающей действительности. Каждый, кто был за пределами своего сна, видел мир снов по разному. Кто-то видел черноту космоса и свет бесчисленных звезд, кто-то - бесконечное переплетение коридоров с рядами дверей вдоль стен. В общем и целом, у мира снов не было объективного внешнего вида как такового. Просто целый океан энергии - вот и всё.       Впрочем, спокойствие это продлилось недолго - алую звёздочку окутала тьма.       Маленький черный провал в пространстве странно пульсировал, скачкообразно расширяясь. От такой вызывающей рябь в глазах картины можно не заметить, как от черной звёздочки отделился маленький комочек мрака.       Это безобидное облачко удирало из всех своих небольших сил, стремясь спрятаться среди звёздочек от того ужаса, что воплощался позади.       Стоило только облачку пропасть из виду, черная звезда прекратила свой рост. Считанные минуты ничего не происходило. Но в мгновение, подобно глине в руках мастера, звезда начала меняться. Сначала проступили очертания туловища, затем ноги, крылья, хвост, шея, голова. И вот уже вместо маленькой алой звёздочки, расправил свои крылья полностью черный аликорн.       Кипящими звёздами вспыхнули два жёлтых овала, поделённых надвое тонким вертикальным зрачком.       Доселе неизвестное для здешних снов, существо безошибочно определило направление, в котором скрылся фантом, задевший своими действиями сразу несколько струн души.       Распахнутые крылья немедля понесли своего хозяина сквозь мир снов. Черный силуэт не утруждал себя аккуратным полётом в этом пространстве. Его крылья рассекали завесу энергии, грива трепетала от течения энергии.       Только глаза оставались неподвижны. Он не обращал внимания на рождающиеся под взмахами его крыльев вихри, колеблющие мир снов. Не замечал он и как лопаются пузырями маленькие искорки снов. Игнорировал путающиеся в гриве глубокие сны. Он не знал, что грёзы, в которых завелись кошмары, вязнут в его теле, как их заполняет непроглядная тьма, как в этой тьме растворяются кошмары.       Единственное, что его волновало, так это мерзкий паразит, что своей выходкой растворил его остатки самоконтроля.       Впрочем, погоня не приносила должного результата. Паразит провёл всё своё существование средь этого океана. Было бы странно, если неизвестно откуда взявшийся пришелец вмиг догнал свою жертву.

Но, кто сказал, что пришелец будет играть по правилам?

      Черный силуэт в виде аликорна последний раз взмахнул крыльями и остановился. Он понимал, что, несмотря на несравненный разрыв сил, он не может просто взять и догнать мелкую тварь.       И раз он не сможет преуспеть, играя по чужим правилам, то почему бы не сыграть по своим?       Одно усилие воли и хаотичные потоки мира успокоились. Темный силуэт, приподнял переднее копыто и опустил его, впечатав в невидимый пол. От этого удара прокатилась волна, радикально изменившая окружение. От копыта начал разрастаться мраморный пол, звёзды взлетели в верх и, зависнув под внезапно появившимся деревянным потолком, оказались в стеклянных сферах, что металлическим цепями приковались к потолку.       В тишине нового вида звук, что появился при падении комочка мрака с звёзд-ламп, был слышен особенно четко.       Две горящие жёлтые звезды остро впились в надоедливую жертву. Черный как космос аликорн неспешно свернул свои крылья. Хищник неспешно, но непреклонно, пошёл к своей добыче. Звуки его шагов тонули в бесконечном зале. Каждый шаг заставлял вспыхивать звёзды-сны, что увязли во мраке его тела.       Чем ближе подходил чужак, тем более отчетливо на безликой голове проступала алчущая пасть. Полоска пасти протянулась от одного конца челюсти до другого. На только что сформировавшихся дёснах вырос хаотичный частокол клыков. Их было много - настолько много, что только появившаяся пасть не могла сомкнуться.       Когда до жертвы оставалось не более пяти шагов, Аликорн кинулся на беспомощный комок мрака. Его клыки впились в несуществующую плоть.

Одного укуса было достаточно,

чтобы кошмар лопнул прямо во рту

      Золотые солнца перестали пылать столь ярко. Тёмный силуэт потерял свою чёткость. Разноцветные звёздочки вырвались из тела и устремились верх, они спешили занять своё место среди своих собратьев.       Во время того светопреставления было сложно заметить, что остатки кошмара неохотно впитались в ожившую тень.       Аликорн рассыпался, теряя свои очертания, превращаясь в аморфное облако черноты. Распадаясь на лоскуты, чёрное облако вспыхивает золотым.       Маленькое солнышко неспешно взлетает верх и, заняв своё место, гаснет.