Не вернуть

      Какаши давно перестал соблюдать праздничную традицию – готовиться к Новогоднему празднованию. Из украшений у него пыльная и нераскрытая упаковка ёлочных шаров, подаренная кем-то знакомым. Искусственная ёлка тоже имеется, но продолжает лежать в коробке и безнадёжно ждать момента, когда же мужчина соизволит достать главное украшение праздника. Как-то в особом порыве Хатаке решил её приобрести, но передумал, как только настал момент сборки конструкции.       Он представил, как будет глядеть на стоящую в углу комнаты ёлку, возможно, даже украшенную пятью шарами, и стало тошно. Сердце не ёкнуло, а крупицы праздничного настроения испарились окончательно. Его Какаши давно не ощущал, почти забыв, каково это – слушать биение сердца в радостном ритме от вида весёлых миганий гирлянд и волнующе ждать чудес в новом году.       Он понял, что в принципе не любит зиму. Каждый год мужчина ещё больше уходил в себя, что поняли его знакомые люди, поэтому старались до определённой поры времени меньше тревожить Какаши. Его это более чем устраивало.       Первый месяц зимы он не любил в особенности. Абстрагировался от мигающих огоньков и новогодней пестроты, не замечая того, что происходит вокруг. Если бы Какаши имел возможность вычеркнуть или вырвать лист первого месяца зимы из календаря, он бы точно сделал это, чтобы навсегда забыть этот период и всё что с ним связано.       Несмотря на то, как мужчина начал ценить собственные воспоминания, покоящееся в его разуме, именно последний момент встречи с Обито он бы так же вырвал из памяти. Но, травя себя и пытаясь перебороть, он, наоборот, сквозь мучения переживает произошедший когда-то давно момент вновь. Если вырвать болезненное воспоминание невозможно, Какаши будет пытаться ничего не чувствовать, вспоминая и вспоминая пережитые события, чтобы наконец остыть к пережитой боли.       Даже летом мужчина никогда не приходил в особое место на берегу моря – край пляжа с заваленными друг на друга булыжниками. Здесь Обито поджидал его, сидя на одном из камней и перебирая ботинком ракушки в песке.       — Простудишь конечности, лучше поднимись. Удумал в конце зимы сидеть на холодном камне, — Какаши произнёс наставления поучительно, но с улыбкой. Как только Обито поднял голову, холодно и грустью в глазах взглянув на товарища, она спала.       Юноша поднялся и подошёл ближе к морю, толкающему лёгкие волны, шагнув на мокрый песок. Зимы в Приморском городке были тёплые, благосклонно дарили безветренную погоду, отчего море было спокойным и тихим.       — Я ещё осенью собирался тебе сказать, тогда, на крыше. Но подумал, что это будет слишком, прям в твой день рождения… — Какаши рассматривал профиль товарища на фоне бледного вечернего заката: мягкий выступающий контур носа вёл к таким же мягким губам. Обито был без шапки, хотя лёгкий мороз уже пришёл в эти края. Хатаке снова хотел отругать его за легкомысленное отношение к своему здоровью, совершенно не вдумываясь в слова товарища. — Потом решил сказать в прошлом месяце, вечером, но тоже передумал.       Какаши резко встрепенулся.       — Я помню, что ты пришёл и собирался мне что-то сказать… «Вечерние новости: Учиха Обито начал курить», так? — юноша не желал прислушиваться к собственному разуму, который тихо нашёптывал ему, что Обито думал совершенно о другом, ведя себя особенно серьёзно.       — Нет, я не об этом. Ты всегда пытался избавить меня от привычки «оставлять всё на потом». Видимо, это укоренилось, — Обито с улыбкой на лице повернулся к Какаши. — В тот вечер ты так распаниковался, что я и сам не смог выговорить то, что хотел. Ну а теперь пришлось перед самым отъездом.       Оба затихли. Только море время от времени продолжало что-то нашёптывать холодными волнами.       — Отъездом?..       — Ой. Вот и проговорился. Ну и к чёрту интригу! Короче, так и есть. Я уезжаю, вот и собирался это сказать.       — Ты собирался сказать это ещё осенью? И насколько? А когда уезжаешь?       — Собирался. Уезжаю завтра.       — Насколько?       Обито отвернулся. Какаши затошнило, руки задрожали и похолодели от волнения. Ужас, какой ужас случится, если Обито скажет, что...       — Насовсем.       Хатаке стал искать слова в песке, опустив голову, стал прислушиваться к морю, надеясь услышать потерявшийся дар речи, но не получалось. Обито нагнулся и достал из мокрого песка ракушку. Пальцы без перчаток сразу покраснели от холода.       «Обито больше не будет искать ракушки в море. Больше не будет дарить их мне. Его больше не будет рядом».       — Прости. С моей стороны ужасно сказать это, как: «бах» и всё. Сегодня вместе – завтра нет. Возможно, я смогу оправдать себя тем, что хотел провести время без всякой тоски между нами?       — Не сможешь.       — Ты прав. Да и оправдываться я не люблю, — юноша замахнулся и кинул поднятую ракушку в море.       — Почему ты уезжаешь?       — Учёба. Моё будущее, типа. Вот и всё.       «Вот и всё», — и Какаши собирался уйти, приняв это за завершение диалога, находясь в тумане и растеряв все слова.       — Как думаешь, кем мы были друг другу? — юноша опешил. Секунду назад сделал шаг, но тут же замер, пытаясь понять проговорённые слова Обито.       — Друзьями? — Какаши задался вопросом. Друзьями. А кем ещё они могли быть друг другу?       — Друзьями, — Обито достал из левого кармана пачку сигарет, и тут же зажигалку из правого. Хатаке не имел ни малейшего желания смотреть на это, поэтому вновь собрался с силами и стал уходить. Он не собирался спрашивать где отныне будет находиться Обито, хлопать его по плечу и с улыбкой уверенно проговаривать: «Не надейся, что избавился от меня. Я приеду к тебе, чёрт возьми, в любую точку мира. Я тебя не оставлю». Эти слова канули в Лету, потому что им не было места сейчас, когда Обито всем своим видом показывал, что эта встреча последняя, не имеющая надежд на повторение. — Стой. Ты не изменил своё мнение?       — Ты про что? — Какаши обернулся, стоя от Обито недалеко.       — Любви на расстоянии не существует? — глядя в тёмные глаза, окончательно зарыв в песке все слова, юноша в ответ безмолвно кивнул. — Что ж. Ну, проверим. Ладно, иди уже, Какаши.       И он ушёл. Как и Обито из его жизни. Что было после этого, Хатаке не помнил. Но догадывался – погано было настолько, что он выпал из жизни на неопределённый срок. А теперь вроде как вновь коротает будни, дышит, любуется морем и продолжает вспоминать. Возможно, когда-нибудь он окончательно потеряет чувства и эмоции к пережитым воспоминаниям, но а пока он вновь будет стоять напротив моря каждый год в один и тот же день и прислушиваться к его шёпоту, надеясь почувствовать успокоение.       — Послезавтра Новый год. Это был самый ужасный подарок в моей жизни, Обито.

***

      Жизнь Какаши с первого дня нового года начиналась абсолютно одинаково, как и все прошлые года, когда любимого товарища Обито не было рядом.       Мужчина уже давно перестал верить в чудеса, которые в своей юности он ждал с замиранием сердца, слушая бой курантов и рассматривая вспыхивающие салюты за окном. Теперь эти волшебные моменты остались в прошлом, а во взрослой жизни взгляд Какаши потух и краски окружающего мира в его глазах потеряли цвет.       Единственное, что он неосознанно загадывает на праздник – вновь обрести надежду. Глупо верить в то, что несбыточное может сбыться. Именно это чувство давно покинуло его сердце, и несмотря на то, что столь болезненное ощущение доставляет ноющую боль в душе, Какаши всё равно мечтает вновь поверить в счастливое воссоединение с товарищем детства.       — Лучше бы я каждую ночь представлял нашу счастливую встречу. Возможно, нашёл бы тебя, дурака, но вместо этого я продолжаю гаснуть и упиваться воспоминаниями с тобой, Обито. А всё потому, что ты убил надежду в моём сердце. — Какаши глядел сквозь стекло, смотря, как вспыхивают и рассыпаются праздничные фейерверки. В его сердце опять ныла тоска от понимания того, что придётся пережить всё вновь, давясь воспоминаниями юности.       У Какаши действительно есть силы и огромное желание вновь повидать Обито. Но тот ещё тогда дал понять ему, что не нуждается в товарище, убивая надежду о том, что они снова встретятся.       Порой Какаши думал о самом больном: «Почему Обито оставил меня?» Ведь можно было найти столько вариантов, способных доказать, что их встреча могла оказаться не последней. Столько шансов не покидать друг друга, поддерживая связь. И, к сожалению для себя, где-то в закромах разума Какаши давно нашёл ответ. Возможно, Обито решил отомстить чёрствому товарищу, который так и не понял, разбив сердце юноши, что испытывает к нему чувства.       И хотел бы он сказать: «Расставание пошло мне на пользу. Я понял и принял свои чувства». Но не может. Знает ведь, что в любом случае осознал бы эту правду, возможно, она помогла бы ещё больше сблизиться с Обито, ведь он… Отчаянно хотел верить Какаши, что его товарищ взаимно любил его, но почему-то не может сопоставить этот факт с тем, что несмотря на возможные чувства юноши, он всё равно оставил Хатаке в одиночестве.       — Глупая, какая же глупая месть, Обито, — мужчина прикрыл глаза, слушая как взрываются множество огоньков в ночном небе, и отпрянул от зрелища. Он хотел привычно для себя забыть про ежегодный праздник, провести ночь, пытаясь заснуть, как только взрывы фейерверков утихнут. Но решил выйти на улицу по приглашению знакомых, чтобы провести время хотя бы в иллюзии удовольствия.       Возможно, он становится всё ближе на шаг к тому, чтобы вновь начать жить спокойными буднями, не проводя дни в душевных страданиях. Он понимал, что путь к новой умиротворённой жизни уже проложен, осталось лишь делать шаги, двигаясь к цели.       Какаши выскочил на улицу. Он направлялся к месту встречи, но ловил себя на мысли: «Моё появление никак не отразится на атмосфере компании знакомых». Мужчине казалось, что его просто никто не заметит и сам он не почувствует чьё-то присутствие. Он будет находиться вместе со всеми, но при этом совершенно один. Он будет слышать громкие взрывы салютов, которые оглушают людей во дворах многоэтажек, но при этом совершенно не слышать окружающих звуков.       Какаши даже сейчас, торопливо идущий по знакомой улице, скрипел навалившимся тонкой пеленой снегом, на котором уже успели рассыпать конфетти из хлопушек, и пребывал глубоко в своём сознании. Он хотел впервые за несколько лет вновь оказаться среди улыбок и шумных бесед, перестать разрывать голову воспоминаниями, да ещё в столь чудесный праздник. Но Какаши понял, что желание скрасить будни оказалось мимолётным миражом, который бесследно растворился в мыслях.       Мужчина остановился и поднял голову к небу, смотря как красиво и красочно вспыхивают салюты. Нахмурился, раздумывая какое-то время, и развернулся, чтобы поскорее вернуться домой.

***

      Какаши наконец оклемался.       Спустя продолжительное время душевных метаний, мужчина постепенно стал приходить в естественное для него печальное состояние, но без невыносимых страданий, происходящих в его разуме. А главной причиной успокоения его души являлся счастливый день зимы, один единственный, который целиком был посвящён Обито. Ознаменовало это событие тихо крадущееся в Приморские края тепло.       Зима ещё царствовала на улицах, но постепенно стала уступать потеплению и позволяла выглядывать солнцу из-за облаков. Какаши встал ранним утром, чтобы подойти к окну и оттянуть задёрнутую штору. Как только тёплые лучи коснулись его лица, мужчине даже захотелось улыбнуться, но он вспомнил, что забыл как это делать и, щурясь, спокойно посмотрел на греющее сквозь стекло солнце. Именно в этот момент он почувствовал, что на душе полегчало и стоило бы дальше приводить себя в норму.       Поддавшись порыву пришедшей радости, Какаши развернулся к стоящему рядом с окном столу и заглянул в выдвижной ящик. Достал оттуда листы бумаги и стал напрягать память, вспоминая, что они делали на трудах в начальной школе. В голове стала всплывать поэтапная схема складывания оригами, а руки мужчины стали создавать бумажный кораблик.       Позавтракав, Какаши вылетел на улицу и направился в его и Обито любимое место – мостик над мелкой речкой около леса. Пока он ловил лучи солнца на своём лице, успел отругать самого себя за глупое поведение и легкомыслие, но вспомнил, что очень дорожил этой чертой характера давнего товарища, и заткнул мысленное негодование.       Их любимым местом считался сквер с деревянным мостом над мелкой речкой в Приморском городке. Людей здесь обычно находилось немного, а бывало, что и вообще сквер пустовал в одиночестве. Но тёплым утром в конце зимы выйти прогуляться в столь замечательное место пришли вовсе не пара человек.       Оказавшись на мосту, Какаши сначала застопорился, ощущая себя некомфортно, вновь начал мысленно ругаться за спонтанное решение, но вспомнив Обито, тихо ругнулся на этот раз вслух и решительно сошёл на мёрзлую землю со ступенек мостика, чтобы ближе подойти к берегу. Мужчина присел на корточки и достал из кармана бумажное сооружение.       Всё время, которое он собирался утром, не выкидывал из головы одну пришедшую идею. Вновь считал, что это по-детски глупая затея, попытался отговорить себя, но перед выходом, долго решаясь, достал ручку и начеркал сбоку бумажного корабля поздравительную надпись. И, оглядев своё творение, снова чуть не улыбнулся.       А теперь Какаши сидел перед оттаявшей речкой, держа в руке оригами, и думал: «Возможно, это шаг на пути к счастливой жизни, символ того, что я оставлю пережитые воспоминая из юности в прошлом». Он опустил бумажный кораблик на воду, отправляя его в далёкое плавание, и поверил в мысленно сказанные слова.       Мужчина вновь вернулся на мост, облокотившись о перила, чтобы понаблюдать, как бумажное сооружение медленно растворится в дали, уносясь вместе с течением. Какаши посмотрел вниз, подождал какое-то время и чуть было не вскрикнул: «Затонул!» ведь оригами так и не появилось в поле зрения. Нахмурился от досады, выпрямился, готовясь уйти домой, чтобы сидеть в квартире и больше никогда не придумывать подобные…       — «С Днём рождения, Обито», значит… Спасибо за поздравление, но логичней было бы по почте отправить, не подумал, Какаши? — рука лежала на плече мужчины, а сам он вытаращился на знакомое лицо, развернувшись в пол оборота. Мужчина решал в уме задачу, а верен ли вывод, который сделал Хатаке, столкнувшись взглядом с любимыми глазами прямиком из прошлого. Точно ли это дорогой ему человек или же видение из кошмаров?       — Без адресата невозможно… доставить, — выдавил из себя мужчина, чувствуя, как потеет лоб и ладони.       — И то верно. Зато можешь радоваться – послание отправителя дошло прямиком ко мне в руки!       Вот он. Обито. Чуть изменившийся внешне, но с такой же задорной интонацией в голосе, огнём в глазах и с бумажным кораблем в руках. Какаши обрабатывал поступившую информацию у себя в голове, пока ещё не веря в реальность человека, стоящего рядом. Он мысленно проговаривал, что такое невозможно, такие события не случаются настолько внезапно, будто гром среди ясного неба.       — Я думал, что ты забыл меня, — Обито убрал руку с плеча Какаши к себе в карман, разглядывая его. Мужчина и сам не мог оторвать взгляд от давнего товарища, повзрослевшего, но до боли знакомого и узнаваемого. Хатаке вышел из оцепенения и развернулся всем корпусом.       — Это нереально, Обито, — Какаши запнулся, как только произнёс имя дорого его сердцу человека. Сейчас он не способен осознать, что проговаривает любимые буквы, обращаясь не к мысленному образу, а к реальному человеку, стоящему перед ним. — Ты какими судьбами здесь?       — Да вот, сердце давно ныло, потому что я скучал по родным краям. Наконец-то решился приехать, думал всех знакомых найти, предварительно паникуя, что не получится. И ты тут как тут попался на глаза, надо же, — Обито опустил голову вниз, рассматривая намокшее оригами. — Ты когда только к мосту подходил, я сразу узнал тебя. Думал, может у тебя важная встреча здесь, а ты кораблики пускаешь, оказывается…       Какаши засмеялся, по-дружески толкнул давнего товарища в плечо, начиная осознавать реальность происходящего. Он наконец-то по-настоящему улыбнулся, стал ощущать огромный ком вопросов, которые собирался задать Обито. Почувствовал, что сейчас на радостях выложит все свои чувства: как он скучал все эти годы, как мучился, тоскуя по товарищу и насколько же Какаши рад вновь его повидать. Не во сне, а наяву, в любимом месте. А потом радость захлестнула злость на Обито – он удрал, оставил товарища страдать в одиночестве и пропал, не присылая ни одной весточки. Он прекрасно мог найти Какаши в социальных сетях, так как профили его страниц оставались те же, в отличии самого Обито, который пропал не только из жизни, но и с простор интернета.       Мужчина вышел из мыслей и чуть не вскинул руку, чтобы дать поучительный подзатыльник Обито, но не стал, вновь посмотрев в глаза давнего товарища.       — Ну, может, за чаем в гости? Приглашаешь, Какаши?       — Приглашаю, Обито.       Он обязательно скажет все накопившееся за годы слова и на этот раз не позволит Обито исчезнуть из его жизни.