How to Disappear Completely

Ириэль сидел в углу в Крысе в Котелке, и был во всем прав. Это к лучшему. Я не могу быть с другими людьми, а они не могут быть со мной. Не честно ожидать, что кто-то может ужиться со мной. Это ради его же блага. Он повторял это как заклинание, которое бы отогнало армию мерзких мыслей, собравшихся у дверей его рассудка, одетых во всевозможные вариации одной униформы: ты ужасный и ты совершил ужасную ошибку. Он будет в порядке. Я уверен, он просто драматизировал, когда сказал весь этот бред о том, что они никогда не увидятся. Что бы он ни делал, он сделает это лучше без меня. Все равно это никак не связано со мной. Ты говорил так про Рабинну. У меня есть свои проблемы. Прямо сейчас у меня хватает энергии только на себя. Ты ведь понимаешь на кого похож, да? Смотрите кому не нужна скума, чтобы быть мудаком. Он допил вино и размышлял: стоило ли ему заказать еще, или это плохая идея и нужно было попробовать использовать какое-нибудь заклинание, чтобы отогнать мысли, например Звук. Из опыта он знал, что риск был в том, что если оно не сработает, то он окажется один на один со злобным монологом и шумом в ушах. Ты ведь знаешь что действительно отгонит все эти мысли, разве нет? У Лириэль должно быть немного. Затем ты мог бы снова вернуться к началу, обратно на дно! И доказать, что они были правы, что у тебя нет силы воли, и что ты не можешь о себе позаботиться! То есть… доказательство того, что ты слабое, бесполезное отребье будет, в каком-то смысле, беспроигрышным способом доказать, что ты прав. Ты знал это с самого начала. Нетнетнет… не надо сейчас так думать. Он экспериментировал с заклинаниями Очарования. Они требовали много маны, и давали почувствовать странную, хрупкую эйфорию, за которой следовал резкий укол меланхолии, которая затем постепенно уходила. Это было… интересно, но Ирэ знал, что это было не то, чего он сейчас хотел. Хабаси была права про скуму. Одно только воспоминание об эффекте портило для тебя все другие обезболивающие. Аэнгот предложил ему задание украсть даэдрическую порнографическую книгу у местной знатной женщины, но его сердцу эта идея не нравилась. Он услышал, что кто-то спускался по лестнице. Знакомый голос. — Эсторил, дорогой, могу я взять у тебя свиток черного пергамента? Ириэль посмотрел вверх, встретился взглядом с Анарененом, и замер. По его выражению лица Ириэль понял, что даже без записки с признанием, Анаренен прекрасно знал кто обокрал его. Вид Ириэля сейчас наносил ему несчетное количество боли, предательства и печали. — Не важно, — сказал Анаренен, его голос сорвался, он развернулся и направился обратно к Гильдии магов. — Я вернусь позже. Ты сделал это. Он проявлял к тебе только доброту, и вот как ты ему отплатил. Так ты отплачиваешь всем, кто пытается быть с тобой добрым, потому что ты не можешь вынести того, как из-за этого себя чувствуешь. Так ты поступаешь. Это тот, кто ты ес- — Нахуй. — Другие гости Крысы в Котелке подняли взгляды с напитков на высокого эльфа в углу, начавшего говорить с самим собой вслух. — Пошло это нахуй. — Они с интересом смотрели как он встал и, обдумав и приложив немалое усилие, перевернул стол. — Пошли вы нахуй, — сказал он в сторону бара. Он плакал. — ПОШЛО ВСЕ НАХУЙ!!! Ириэль побежал вверх по лестнице, вышел из таверны, из города, и направился в дорогу к Призрачным Вратам.