How to Disappear Completely

Колокол прозвенел и продолжал звенеть. Ириэль, резко пробудившись, сначала наполнился удивлением, а затем ужасом и виной. Была полночь. Он пропустил целую первую половину праздника, и Кайе, должно быть, думает, что его обманули. Прошло несколько минут, прежде чем он почувствовал себя достаточно собранным, чтобы выйти из своего убежища, и ещё больше, чтобы сделать это незаметно. Наконец, у него получилось, и он прокрался вдоль стены к месту, где он мог рассмотреть комнату. Теперь все лампы были зажжены, и менестрели играли что-то бодрое и грубое, что уже заставило танцевать нескольких гостей. Соттильд и Джулана было нигде не видно. Он не кастовал заклинания, но всё же чувствовал, что присутствовал. Он был отдалён, немел по краям. Сука нет, не сейчас! Он щипал руку через шёлк до тех пор, пока глаза не заслезились. — Ириэль! — послышались шаги, которые становились всё ближе, и, когда он обернулся, ослепительная улыбка Кайе ворвалась в его одиночество. Тёплые руки схватили его локоть, обогревая его через рукав, и остальная часть него в сравнении казалась холодной. — Ты пришёл! Ирэ не мог найти свой язык. — Да? — сумел сказать он. — Извини, я… Кайе кивал, слегка слишком быстро. — Всё в порядке! Никаких проблем! Рад тебя видеть! Слушай, я хотел тебя поймать, вот и подбежал, но я сейчас в середине кое-чего важного с Председателем Петилиусом, и я не могу бросить разговор. Не против, если мы пойдём обратно, чтобы я смог закончить? Потом я буду весь в твоём распоряжении. Не услышав возражений, Кайе повёл Ирэ по комнате, крепко взяв его под руку. Ириэль оказался лицом к лицу с импозантным имперским аристократом, чьи чёрные волосы прерывались серыми. На нём была тяжёлая золотая цепь, лежавшая на его искусной рубашке, и нестабильная самодовольная ухмылка на его ястребиных чертах лица, которая намекала на то, что он уже выпил некое количество напитков. Улыбка Кайе зажглась ещё ярче. — Председатель Петилиус, мои извинения. Прошу, позвольте представить нашего нового Обращённого, Ириэля из Лилландрила. — Обращённого? — взгляд Петилиуса остановился на защитном положением руки Кайе на предплечье Ирэ, и пальцах Ирэ, нервно державшихся ха рукав рубашки Кайе. Его самодовольная ухмылка перетекла во что-то, что Ириэль мог описать только как «плотоядная улыбка». — Не нужно стесняться, парень. Никакой чистокровный мужчина Империи не обвинит тебя за то, что ты выбрал такого симпатичного юного пуллимера. Я же предпочитаю босмеров. Поменьше, ну знаешь, деликатнее. С такими загадочными тёмными глазами… Улыбка Кайе потухла, как задутая ветром свеча, когда ногти Ирэ впились в его бицепс. Затем он собрался. — Конечно. Но может мы могли бы вернутся к Вашим мыслям об обещанном антирабском подразделении Имперского Культа. Я понимаю Ваши беспокойства, но я правда думаю, что общественное мнение подталкивает нас к этому, особенно Дом Хлаалу. И с Вашей стороны умно заметить экономическое преимущество в запрете Дому Редоран использовать неоплачиваемый труд в добыче эбонита. С достойным спонсированием, думаю, мы могли бы создать что-то действительно выгодное для всех. — Что на счёт Аргонианской Миссии? — двое мужчин повернулись и уставились на Ириэля, который был ещё больше удивлён тому, что заговорил. Он прочистил горло и с трудом продолжил. — Они уже освобождают рабов. Почему бы не спонсировать их? Петилиус одарил его снисходительной улыбкой, которая заставила Ирэ почувствовать себя пятилетним. — Мой дорогой, ты видел Аргонианскую Миссию? Лишь Зенитару известно что они вообще делают с деньгами. Едят их, наверное. Мои расспросы показали, что они даже не содержат нормальные счета. — Помогать сбежавшим рабам, технически, нелегально, — ответил Ирэ, — так что иметь открытые счета было бы не самым мудрым решением. Улыбка Кайе отчаянно мерцала. — Я уверен, Аргонианская Миссия делает всё возможное, — смягчил он. — Но по своему опыту скажу, что обученная, профессиональная организация может сделать гораздо лучше. Из того, что я слышал, Миссия фокусируется на том, чтобы вывезти рабов из страны. Все их средства идут на перевозки и дарение денег бывшим рабам напрямую. Но правда ли это в их интересах? Рабы часто неспособны выдержать свободу. Многие из них имеют психологические проблемы, вызванные годами травм, многие уже зависимы от скумы или лунного сахара к моменту как прибывают в Эбенгард. Я думаю, мы могли бы организовать реабилитационные клиники, мастерские для обучения навыкам. Инструменты, которые помогут им восстановить их жизни. Одни только деньги — это не всегда ответ. Вот почему иногда добрее давать средства в Культ, в фонд бездомных, а не попрошайкам на улицах. Мы следим за тем, чтобы деньги тратили на что-то, что действительно нужно. Ириэль молчал. Он думал о случае, когда споткнулся посреди Святого Делина однажды, после того, как глупо не смог подождать, чтобы добраться до дома и смягчить своё ломку по сахару. Он опёрся на стену, ожидая, пока его веки перестанут таять, когда молодая данмерка подарила ему горсть септимов и жалеющий взгляд. Затем появился ординатор и пинал его, пока он не дотащился до своей комнаты. Он не помнил на что потратил деньги, но мог догадаться. Мысль о добрых имперцах, дающих ему одеяла и ведущих его на курсы плетения корзинок, заставляла его чувствовать тошноту и давиться фрустрацией. Я никогда не знал, что для меня лучше. Я бы всё ещё мог быть на скуме, если бы меня силой не избавили от зависимости. И тогда я бы не был здесь, держа его за руку. Кайе завершил переговоры, его улыбка сверкала, когда он пожимал руку Петилиусу. Прежде, чем уйти, имперец пьяно улыбнулся и протянул руку в направлении груди Ириэля. Ирэ дёрнулся, но пальцы мужчины остановились недалеко от его тела, замкнувшись на голубом шёлковом шарфе, которой он совсем забыл снять. — Симпатично. Симпатичная… юная… вещь. — Глаа Петилиуса на мгновение потеряли фокус, он в, непонимании, нахмурил брови. Затем моргнул, и обратился к Кайе. — У тебя есть дети? Жена? Дети? Кайе помотал головой. — И не надо, — строго сказал Петитиус. — Эти прблемы того не стоят. Оставайся с симпатичным пуллимером. — Он отпустил шарф. Затем, наконец, ушёл. Рука Ирэ потянулась к шее, хватаясь за расшитый шёлк в защитном жесте, и на него сошло осознание. Зад Мары, я куплю Виатрикс как минимум два ломтя сухого хлеба, когда её увижу. Она этого заслуживает. Кайе выдохнул. — Милосердия Стендара, я думал он никогда не уйдёт. Ириэль выглядел так, будто его ударили. — Извини, — сказал он. — Я не хотел тебя смущать. Мне не стоило ничего говорить. Кайе успокаивающе помахал свободной рукой. — Не о чем беспокоиться. Мне жаль, что я заставил тебя скучать, слушая деловые разговоры, когда это мероприятие должно быть праздником. Ирэ выжидал, его пальцы всё ещё массировали руку Кайе. — Что он имел ввиду под пуллимером? Уже ослабевшая улыбка Кайе полностью исчезла. Его взгляд обошёл комнату, прежде, чем он ответил. — Это, эх… Имперское понятие. Не что-то, что я поддерживаю, и я бы не хотел, чтобы ты думал, будто я так вижу наши отношения, потому что, позволь сказать, это не так. Я не много чего помню о Хаммерфелле, но мои люди не растили меня так, чтобы я видел всё в таком свете. У любви между мужчинами есть своя честь, и я не воспринимаю её с этой имперской фиксацией на статусе и ярлыках. Однако у этого есть свои преимущества. Это даёт нам градус… свободы, на собраниях вроде этого. — Я правда не догоняю. Кайе выглядел ещё более смущённым. — Я позже это объясню. Когда мы будем наедине. Могу я… могу я принести тебе напиток? Что ты пьёшь? — Я не пью. Эм… то есть… воды будет достаточно. — Я её тогда принесу. Не двигайся. Ириэль стоял один, окружённый шумом и гуляками, пытаясь не позволить этому пересилить его, пытаясь держаться без оберегающего присутствия Кайе. И всё же было какое-то облегчение в том, что его оставили одного. Он прекрасен. Он правда прекрасен, так почему всё кажется таким ужасным? Это мой мозг это делает? Как я могу быть уверен в чём-либо? Почему я всё ещё хочу убежать? Это вечеринка, конечно же ты хочешь убежать, это не его вина, соберись. Боги, что я здесь делаю? Кто все эти люди? Куда, блять, подевались мои друзья? Я хочу домой. Угх, я хочу ебаного вина. Нееееет, не пить. Пить нельзя. Забудь о вине, я хочу скуму. Это покажет им всем какой я классный. Она даже не в списке! Она не в списке, потому что об этом упоминать не нужно, и так понятно! Даже не шути об этом. Всё же, где бы ты её достал? Угх, заткнись, Ириэль, ты — чистый мусор. Кайе вернулся, держа стакан воды. — У них тут её не было! Пришлось самому идти на кухню! Прости, что так долго. — Он отдал стакан Ирэ, который покорно сделал маленький глоток, пока Кайе за ним наблюдал. — Ты уверен, что мне больше ничего не нужно принести? Нет? Как насчёт выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Ты выглядишь немного бледным. Я уже не знаю какого хуя я хочу. Менестрели закончили джигу, и поменяли настрой, перейдя к медленной, тоскливой мелодии. Кайе неуверенно на него смотрел. — Ты бы… хотел потанцевать? Ничего необычного, без па и особых движений, просто… Ириэль выглядел парализованным. — Никто не будет возражать? — Не здесь, не сегодня. Ирэ поставил стакан, и заставил себя улыбнуться. — Тогда… это было бы чудесно.

***

— Я никогда раньше этого не делал, — прошептал Ирэ, когда они присоединились к толпе, покачивающейся под нежную музыку. — Под такую музыку танцевать не сложно, — улыбнулся Кайе. — Подойди поближе. …Вот так. Положи руку на моё плечо, а другую… вот так. Теперь расслабься. Последний пункт был самым сложным, учитывая, что нужно было не наступать на ступни Кайе, проверять не смотрит ли кто, или не отвлекаться из-за внезапной близости Кайе, но Ирэ делал что мог. Спустя немного времени, его ступни приняли паттерн маленьких шагов, его щека прижалась к волосам Кайе. Его разум, однако, не замолчал. Мне стоит ему сказать. Мне стоит рассказать всё ему обо мне рассказать. Увидеть насколько тогда очаровательным я для него буду, показать во что он действительно ввяжется со мной. Не делай этого, не делай этого, не делай этого. Боги, он потрясающий, ты можешь хотя бы сначала с ним переспать, а потом всё испортить? Это сделает только хуже. Аури-Эль, он хочет, чтобы я встретился с его матерью. Я не могу просто его использовать. Я должен знать… я должен быть честным. Не обо всём, не сейчас! Держи рот на замке, идиот, ты, что, НИЧЕМУ не научился за всю жизнь? Он наступил немного не туда, и рука Кайе крепче обхватила его талию, предотвращая возможность падения, прежде чем он сам заметил, как сместился его центр тяжести. Он заслуживает знать кто я, прежде, чем он слишком сильно привяжется к личности, которую надумал. И… я заслуживаю… Почему ты проёбываешь всё с хорошими, Ириэль, почему? Какого хуя ты хочешь? я хочу чтобы он увидел меня ты знаешь что тогда произойдёт я знаю но Музыка прекратилась, и Ириэль неохотно отпустил Кайе. — Спасибо, — искренне сказал он. Улыбка Кайе была слегка озадаченной. — В чём дело? Ты выглядишь таким серьёзным. Я так плохо танцевал? — Ты идеально танцевал. Но мне нужно поговорить с тобой наедине. Есть кое-что, что я должен тебе сказать.