love is

Синдзи был человеком, обычным биосоциальным существом, каких в мире миллионы. Он ел, когда хотел утолить голод, спал, когда чувствовал усталость, дышал, чтобы существовать. Эти вещи были незыблемыми для жизни, оттого Икари, как и все остальные, совершал одни и те же действия день ото дня, не задумываясь над их значением. И все эти составляющие отходили к его «био-», как само-собой разумеющееся и довольно заурядно. Как сложить дважды два в голове. «Социал-» же был чуточку сложнее и чем-то напоминал корень из пи, который вычислить самому не предоставлялось возможным. Чувства заставляли метаться и тихо умирать в неведении собственного «я». Любовь - Химическая формула, крепящаяся к организму кнопкой для пробковой доски? Состояние, при котором ты для всех счастлив и доволен, как идиот? Философия, эфемерно привязанная к одному объекту прочными нитями и пудрящая мозг с каждым днем все больше? Субъективный индикатор эндорфинов, мощным потоком пронизывающий мозг? Синдзи не был ни химиком, ни психологом, ни тем более философом. Он наряду со всеми мог бы сказать, что это что-то приятное, греющее комочек души внутри грудной клетки, медленно переходящее в руки и ноги и покалывающее кончики пальцев. Понятие не нуждалось в лишних словах, лишь все путающих и делающих неимоверно тягостным для ума. Но одно Синдзи знал точно. Любовь бывала разной и влияла на одного и того же человека с разной степенью паршивости, образности и противоречивости. …это семья. Как мягкий свет от каминного очага, вынуждающий закрыть глаза и просто наслаждаться теплом, проникающим в кожу. Чувство, что заставляет людей сближаться на разной почве, генной или духовной. Оно нежно-голубое, с внимательным, чуть пустым взглядом. Красная радужка — кровная нить, льющаяся по телу, белая кожа — родственная чистота, оставляющая лишь покорное ощущение привязанности за счет единости душ. Оно тихое, молчаливое, будто беспрекословное. Как что-то, что следует за тобой, защищая от напасти без тайной мысли. Как раб, не считающий себя таковым и действующий только так из-за необъятного ощущения долга и ответственности. Оно тонкое и невесомое, отчего думается, что придется заменить в любой момент таким же, только прочнее, так как сломается сейчас же. Оно немногословное и словно немое. Из раза в раз не понимаешь, что в его сущности правда и ложь, но невысказанная преданность играет в изысканных пальцах и коротких светлых вихрах. Где нет места любви, лишь верность и покорная безотрицательность. …это интерес. Как яркое рыжее пятно вдалеке, приковывающее внимание сразу, как только заметишь его краем глаза. Как искра, разжигающая любознательное пламя и погружающая в яркий вихрь. Темно-голубые глаза — омуты, в которые погружаешься и с каждым футом теряешь последние остатки кислорода. Изогнутые брови — подводные скалы, на которые натыкаешься по мере проникновения в морскую пущу. Точеная фигура — русалка, сверкнувшая чешуей и после все сильнее тянущая ко дну. Оно странное, будоражущее, вынуждающее на нелогичные поступки и двигающее конечности без собственной воли. С острым подбородком и не менее острым характером по отношению к мимо проходящим, вкупе прокалывающих насквозь кости. Оно вспыхивающее от единой попытки сближения, как тростинка от полыхающего куска угля. Алебастровая кожа горит закатным солнцем, а душа — красными рубцами от неудачного столкновения. Оно слепящее настолько, что глаза болят, а голова раскалывается, пронзенная штыками. Играет злую шутку, что пачками выпархивают изо рта, а в растерзанной душе уже нет места чему-то, отторгающему любовь. …это влечение. Оно цвета увядших грязно-фиолетовых роз, растрепавшихся на ветру, чьи лепестки так и просят прикоснуться к ним пальцем. Таинственный отблеск глаз под насыщенно-темными линиями бровей, вызывающе глядящих из-под взъерошенной челки. Оно простреливает всего тебя, отчего грудь неравномерно вздымается в вялых попытках дышать и неспособности отвести глаза. Не дает воспринимать мир, вовлекая в поцелуй на последнем издыхании тягуче-липким желанием. Оно на уровне инстинктов, пьяняще-одурманивающее, как крепкий алкоголь или уже выкуренная наполовину сигарета. Затягивает в свою тьму, кидая вызов, обтягивает тебя, как кожаное платье на стройном теле. Оно вседозволенное, смелое, терпкое. Скрывающее внутреннего себя за хитрой улыбкой и голые плечи за фирменной курткой. Такое лениво-довольное, бессознательно бесцельное и погасающее в вечерних сумерках. Оно как болото в бездонных карих глазах, с раскинувшимися лапами кудрявившихся речных ив и их шумным движением ветвями даже в ночной мгле. Ищущее любовь, но находящее лишь ил на вязком дне. …это влюбленность. Оно как чистый белый лист, покрытый рубиновыми каплями, смешанными в одно бесконечное чувство. Приятное и вызывающее извечную легкую улыбку на теплых губах. Оно до банальности обычное и существующее постоянно, как мир вокруг, но ошеломляющее похлеще черного и белого, к чему привык глаз. Как полет в небеса, будоражащий до крови к бледным щекам и дрожи в коленях. Оно взрывает голову и тормоза, крепит на шее собственноручно нить. Скрепляет ею души и сердца, которые друг без друга уже не бьются в нужном ритме. Оно как мелодия, звенящая в ушах и не позволяющая поверить, что она творится твоими собственными руками. Неумелый пассаж и вновь ровная симфония, с плавными легато и отрывистыми стаккато, такт за тактом, до заключительной целой с ровной маленькой точкой в конце. Оно простое и слегка тривиальное, как расстегнутая пуговица на воротнике, обнажающая острые ключицы. Приглашающее в свои крепкие объятья, после обернув собой как крыльями. Божественно-глубокое, устремляющее ввысь и призрачно-чистое. Ждущее любовь, предлагая свою взамен. Так что же любовь? Сила, греющая сердца сильнее самой горячей кружки чая? Приковывающая к стулу ошибка? Конец отточенного механизма, повергающий мир в хаос?