Farewell.

04.05.2021       Изящные ноги ступают на зеленоватую траву, которая покалывает босые стопы, но лёгкий дискомфорт — это последнее, на что парень обращает внимание. Белая, аккуратно выглаженная одежда мягко ложится на тело, не обтягивая, но слегка прилегая к нему, подчеркивая красивые, казалось бы, идеальные изгибы. Тёмные не уложенные волосы же наоборот, слегка растрёпаны после хвоста, который он расплел минутой раннее, создавали контраст. Ликс не любил, когда Хван укладывал волосы утюжком, а сам помогал иногда аккуратно расчесывать, придавая нужную форму, чтобы те легли правильно, когда высохли, ведь они становились такими мягкими на ощупь и маленькие чужие руки так и наровились каждый раз зарыться в них пальцами. Глаза подведены слегка, но на них недостаточно тоналки, чтобы перекрыть покраснения и круги. Ликс не любил, когда он наносил на лицо слишком много косметики, когда замазывал свою родинку под глазом, которую так любили целовать чужие светлые губы, консилером, когда перебивал натуральный мягкий цвет пухлых губ помадой, что отдавала химическим привкусом на языке, заставляя морщиться непроизвольно. И он не стал этого делать. Хен медленно подошёл к сероватому надгробью, изучая глазами надпись, которая все ещё тупой болью отдавалась глубоко в душе парня, заставляя изнывать все тело: "lee felix". Но сейчас он не мог позволить слабости взять верх. Как бы не хотелось упасть со всей дури прямо сейчас на колени, повалиться спиной на траву и забыться здесь, под куполом открытого небом на кладбище, захлебнуться в собственных слезах и потеряться в порицающих мыслях, с треском заваливаясь на маленькие кусочки, он должен был запереть все это подальше в своей воспаленной голове и продержаться еще несколько сложных часов. Ведь Хенджин... всегда держит данное им слово /flashback/       Феликс складывает тонкие руки себе на грудь, слегка пальцы перебирая, обдумывая то, что собирался сказать. Ликс знал, что старший в курсе его состояния, но они ни разу не говорили об этом на прямую. Светловолосый страдал от депрессии долгое время и несмотря на то, что говорить об этом или просить помощи не собирался, понимал, что Хван знает его слишком хорошо, чтобы ничего не замечать. Феликс никогда помощи не просил. Младший боялся просить помощи касательно всего, а депрессия только ухудшила ситуацию и вместо того, чтобы открыться кому-либо, Ликс шугался любого сближения, незаметно отдаляясь от всех, кто был близок с ним когда-либо. От всех, кроме Хенджина. Кроме единственного человека, который стал его всех в последние несколько месяц жизни. -Ты обещаешь... - Почему-то эти слова с самого начала посадили в Хенджине семя волнения, которое врастало в сердце болезненными нитями. Откуда-то он знал, что ничего хорошего после этого не последует. Кажется, это называется 6-ым чувством. Светловолосый смыкает губы на секунду, неуверенно, коротко проходится между ними розоватым языком, а серо-голубые красивые глаза были наполнены переживаниями, но настолько личными, что любому другому они бы показались бы пустыми. -Станцевать на моей могиле? - Ни один мускул на лице парня не дрогнул. Лишь светлые пушистые ресницы дернулись на секунду, в ожидания ответа. Его аккуратное лицо не выражало никаких эмоций, но Хван знал, что он переживает. Он знал, что переживал Феликс в последний год, слишком тщательно скрывая все за своей привычной заразительной улыбкой и милыми веснушчатыми глазками. Темноволосый каждый раз, словно завороженный наблюдал за его милыми щеками с россыпью рыжеватых пятнышек, которые так любили его губы, за его глазами, что забавно щурились каждый раз, за его пышными ресницами, на которых зимой скапливались крупные снежинки, за его белыми зубами, проглядывающими, когда тот заливисто смеялся и звук этот ложился бальзамом на уставшую душу и отдавался теплом во всем теле. И каждый раз его сердце разбивалось на тысячу осколков от преследующего осознания, что на самом деле испытывает Ликс, сколько обжигающих слез катится по этим веснушкам, сколько вырванных его собственными руками прядей с этой светлой головы, как болезненно сжимается его крепкая, как не выглядит со стороны, грудь, как впивается в теплое его сердце острые мысли и как беспомощен в этой ситуации Хван, так давно безуспешно пытающийся пробить кокон младшего. А сейчас от этого теплого сердца и вовсе ничего не осталось.       -Это глупая шутка... - Так же, как и от сердца Хенджина. Он не смог помочь. Как бы не пытался, как бы не хотел, как бы не горел желанием вытащить его Ликса из черной пучины депрессии, которая затягивала его сильнее с каждым днем, он не смог. А светловолосый продолжал улыбаться, стараясь через эту улыбку передать всю энергию, остававшуюся в израненной душе другим и в особенности Хенджину. Феликс никогда не позволял тому помочь себе. Он знал, прекрасно знал неизбежный конец своего спектакля и знал, какую роль этот конец сыграет в жизни старшего, так что вместо того, чтобы увядать на глазах парня, улыбался, не желая делить свою боль, за зря заставляя страдать Хвана тоже.       -Я серьезно. – поставил точку Феликс. Хенджину всегда было смешно с того, как парень сводил бровки к переносице, стараясь выглядеть максимально серьезно и то, как надувал щеки слегка, когда Джин не мог сдержать улыбку. Но сейчас было определенно не до смеха. Скорее хотелось плакать и кричать, выбивая из легких весь воздух. Но темноволосый лишь слегка голову запрокидывает и сглатывает еле слышно. Он знает мотивы младшего. И Уважает. Он прекрасно знает причину тому, что как виновато он смотрит на старшего со стороны, когда те остаются вдвоем. Он видит, как меняется его улыбка с наигранной на уставшую, но искреннюю и он безмолвно поддерживал его решение, стараясь просто быть рядом. /end of flashback/       Из мыслей Хвана вырывает голос со стороны, кажется, еще более уставший, чем свойственно Чану. Хенджин, как ни в чем не бывало поворачивается и смотрит в лицо подошедшему, так, будто они стоят в обычном парке, а не около надгробья, дорогого для их обоих, человека. Хван достаточно хорошо умел прятать эмоции, но на Криса это определенно не работало. Австралиец знал все слишком хорошо, от чего не мог смотреть на парня без жалости в карих глазах, которую тот в свою очередь просто ненавидел. Но сейчас был определенно не тот момент, чтобы огрызаться, ведь страдал тут не только он, так что Хван просто молча кивает кратко и идет за Бан Чаном.