Бесконечный шаг до мечты

Как оказалось, Саша пришел быстрее меня. И, казалось, что он кого-то ждал. В этом я не ошиблась. Он ждал меня. Поняла я это не сразу, а только после того как он заметил меня и широко улыбнулся. – Привет. – Саша подошел ко мне и как-то неловко улыбнулся. Я опять надела маску равнодушия. Несмотря на вчерашний инцидент, я все еще ему не доверяла. Я не верила в доброту людей. Люди рядом с тобой пока им так выгодно. А когда ты перестанешь быть им нужным, они с невероятной скоростью найдут тебе замену. Я это знала не понаслышке, поэтому… снова закрылась. Я протянула ему пиджак и сказала: – Спасибо, что проводил вчера, донес рюкзак и вообще спасибо за все, что ты вчера сделал, но больше так делать не нужно. Саша взял пиджак и с усмешкой произнес: – А я думал, что ты другая. Я непонимающе смотрела на него. А он продолжал: – Ты также как и все люди стыдишься своих слез, своей радости, любви, да и вообще всего, что не носит серого цвета. Он закинул пиджак на плечо и пружинящей походкой направился в сторону выхода из школы. А я осталась стоять и обдумывать то, что сказал мне этот парень. Я не понимала, почему он мне это сказал. Я ничуть не считала, что я стесняюсь своих слез или своей радости. Я пошла за ним. – Эй! – окрикнула я его. – Остановись! Саша обернулся и остановился. Он подождал, пока я дойду до него. Я спросила у него: – Что значат твои слова? Он ухмыльнулся, посмотрел по сторонам, а после наклонился и посмотрел мне в глаза. – Неужели я не прав? Неужели ты можешь показывать свои эмоции, не стесняясь их? Ты ведь наглядно показала, что не можешь. А после ты спрашиваешь про смысл моих слов? Мои глаза начали застилать слезы. Я не хотела снова перед ним плакать, но сдерживаться я не могла. Внутри зарождался неприятный ком. – А ты, видимо, хорошо живешь. – Голос срывался, и говорить нормально я не могла. – Ты, видимо, не сталкивался с человеческим предательством, ложью. Ты, по-видимому, даже не знаешь, что значат эти слова! – голос начал срываться на крик. Слезы уже градом катились по моим щекам. Я теряла самообладание уже второй раз. Я резко развернулась и побежала на крышу. Но добежать до нее я не успела. Саша поймал меня за руку, таким образом, остановив. – Прости. – Я слышала, что ему очень сложно произносить эти слова. – Я не знал причину, по которой ты себя так вела, поэтому все неправильно понял. Он резко замолчал. Я стояла и пыталась сдержать слезы. – И ты меня прости. – Мне тоже эти слова дались очень нелегко. – Я тоже была не права. Я развернулась к нему. Я видела, что он очень раскаивается. Я никогда раньше не видела настолько сильного раскаяния. Мне стало стыдно. Ведь он тоже был от части прав. Я не должна была терять веру в людей из-за пары паршивых овец. Я начала понемногу успокаиваться. Я аккуратно вытерла слезы и подправила тушь. Дорогу до кабинета мы преодолели достаточно быстро. Там уже было несколько человек, поэтому разговаривать с Сашей я не стала. Я как обычно отошла в сторону, но то и дело ловила на себе какие-то странные взгляды других людей. Когда начались уроки, эти взгляды только усилились. Я проходила под этими взглядами весь день и с невероятно странным чувством стала собираться домой. Саша ждал меня за дверью кабинета. Он решил проводить меня до дома. Первые несколько минут мы шли молча. Это молчание угнетало, но я его прервать не могла, поэтому это сделал Саша. Но начал он с не очень приятного для меня вопроса: – Почему ты закрылась от людей? Я прекрасно знала ответ на этот вопрос, но отвечать не торопилась. И причина была снова в недоверии. Но, в конце концов, я пересилила себя. – Это произошло в конце пятого класса. Меня очень радовали, да и сейчас радуют, какие-либо экскурсии. Тогда я как раз приехала с экскурсии. Мне нетерпелось поделиться своими впечатлениями, и я позвонила своей тогдашней лучшей подруге. В тот день у нее были соревнования, и я побеспокоила ее практически перед ними. Я попыталась рассказать ей о своей радости, но она не слушала меня. И тогда я спросила у нее, интересно ли ей. После этого мы понемногу начинали ругаться, а тем, что меня закрыло, стала ее фраза: «Лучший друг не всегда один единственный. У меня их много и ты одна из них. Я не должна выделять тебе какое-то особое место в своей жизни». Я удовлетворила твое любопытство? Саша поднял брови. – Отчасти. Меня всегда интересовало, почему в таких сложных ситуациях люди идут к друзьям, знакомым, товарищам, одноклассникам, да к кому угодно, но только не к родителям. Вот скажи мне, почему ты не поделилась своей радостью с мамой, почему сразу же побежала к подруге? Я остановилась. Саша, который прошел чуть больше меня, остановился и обернулся. Я посмотрела ему в глаза и пыталась понять, можно ли рассказать ему то, что не знает ни одна душа вне моего дома. Я долго думала, но… не сказала. Я решила, что и так доверила этому человеку слишком много. Я отвела взгляд и прошла мимо него. Солнечное небо быстро затянуло тучами. Снова начал накрапывать дождь. Я шла, опустив голову вниз. Внутри было как-то неприятно. Саша почему-то продолжал идти сзади меня. Он шел в расстоянии примерно метр, не отставал ни на шаг, но и не сокращал расстояния. Я остановилась. Повернулась и хотела спросить: « Зачем ты идешь следом?». Как только я набрала в грудь побольше воздуха и уже начала говорить, но прозвучал раскат грома. Я отвлеклась. Я начала оглядывать небо в поисках молнии. В этот момент полил дождь. Если раньше он слегка накрапывал, то сейчас он зарядил с новой силой. Это была стена. Одна сплошная стена. Я ничего не видела. На мгновение я испугалась. Потерялась. Запуталась. Саша появился из неоткуда и, схватив меня за руку, потянул в сторону моего дома. Добежали мы весьма быстро. Саша порывался уйти, но какие-то неведомые мне силы заставили меня его остановить и пригласить его в гости. Он долго отнекивался, но в итоге сдался. Мы быстро поднялись, и я открыла дверь. Когда мы зашли, оказалось, что в доме намного теплее, чем на улице. Я пошла ставить чайник, а Саша начал ходить по квартире. Ну, как по квартире – по комнате. Он ходил, рассматривал обои, и в итоге подошел к камину, на котором стояли фотографии: мои и моих родителей. Он очень долго смотрел на них, как будто пытался что-то прочитать по этим старым фотографиям. – Это твои родители? – обратился он ко мне. – Да. – хорошо, что я тогда стояла к нему спиной. – Теперь я понимаю в кого ты такая красивая. Но почему эти фотографии почти двенадцатилетней давности? – Других нет. – Неужели вы никогда не делаете совместных фото? – в его голосе слышалась ирония. – Мне не с кем их делать. – я сама не заметила как проговорилась. Я молча продолжала наливать чай, а внутри меня начали зарождаться неприятные воспоминания. Я начала вспоминать тот день, когда потеряла все. – Что с ними случилось? – Они погибли в автокатастрофе, когда мне было четыре. Это произошло летом. Мы ехали из мраморного каньона « Рускеала». Было очень темно и дорогу было почти не видно. Какая-то машина вылетела на встречку и сбила нас. После этого я очнулась в больнице и узнала о том, что… – мне было тяжело произносить эти слова. Хоть я и смирилась со своей потерей, но мне все равно было тяжело. – Не говори. Я понял. Я обернулась и внимательно посмотрела на своего гостя. А он сидел и смотрел на меня в ответ. В его глазах я не увидела той слезливой жалости, которой очень сильно боялась. Почему-то его жалость была другой. Какой-то… родственной. Как будто что-то подобное он тоже испытывал. Я снова отвернулась. Просто не хотела смотреть. После того как я налила чай, я поставила его на стол и села напротив Саши. Я не смотрела ему в глаза, а он все пытался в мои заглянуть. Я пододвинула к нему кружку. – Пей. Так ты быстрее согреешься. – Спасибо. – он взял кружку и начал медленно пить. Через несколько глотков он сказал: – Вкусный чай. Я усмехнулась. Не знаю почему, мне просто захотелось усмехнуться. – Ты чего? – тон Саши даже вопроса не подразумевал, но так как конструкция была вопросительная мне пришлось произнести свое обычное: «Ничего». Он приподнял брови. Я решила как-то продолжить разговор и спросила: – А как ты со своими родителями ладишь? Он усмехнулся. – Да. У меня с ними очень хорошие отношения. – Странно. – я отпила чай и посмотрела в окно. Там все также поливал дождь. – Мне почему-то показалось, что ты дитя улицы. – Тебе не показалось. – я отвела взгляд от окна и посмотрела на Сашу. Его руки были скреплены в замок, а глаза были прищурены. –Но как? – я его не понимала. – Как ты можешь говорить, что у тебя хорошие отношения с родителями, если сам себе противоречишь, говоря, что ты дитя улицы? Саша тяжело вздохнул и отвернулся к окну. – У меня приемные родители. Моя биологическая мама отдала меня своей подруге, а сама уехала со своим ухажером куда-то в Испанию. Ей было не до меня. Так получилось, что после того как мои нынешние мама и папа оформили опеку на до мной, они очень долго заботились обо мне, растили как родного. Когда мне было около пяти, мама узнала, что беременна. Ну, а дальше по шаблону: рождение ребенка, забота о нем и т.д. и т.п. И тогда я принял решение, что эти люди и так слишком много для меня сделали, и я не буду мешать их семейному счастью. Я стал дольше гулять, меньше нагружать своими проблемами. С пяти до двенадцати лет я буквально рос на улице. И вот когда моей сестре стукнуло семь, она пошла в школу. Тогда мама позвала меня на кухню, и мы с ней обо всем поговорили. С тех пор у меня с мамой очень доверительные отношения. Он смотрел в окно, а я смотрела на него. Было ощущение, что мы поменялись ролями. Я вдруг поняла, что это впервые, когда мне кто-то доверил свой секрет. – На до мной очень часто смеялись. – внезапно продолжил он. – Смеялись, что у меня не родные родители. Я из-за этого начал считать себя хуже других. Но потом я понял, что считать себя хуже других есть одно из самых неистовых проявлений гордыни, какое только может быть, ибо означает, что человек наиболее разрушительным образом проявляет свою особость. Тут он повернул голову. Наши глаза встретились. Признаюсь честно, я утонула в его глазах. Я в них смотрела и не могла оторваться. А Саша продолжал смотреть в мои глаза. Мы просидели так минут пять, а может и десять, я тогда потерялась во времени. В итоге, я отвела взгляд к окну. Саша тоже повернул голову. – Почему ты не чувствуешь свою уникальность? Я резко повернула голову. Я не поняла этого вопроса. Саша медленно повернулся ко мне. Мы снова встретились глазами. На этот раз я быстро сориентировалась и задала вопрос: – Что ты под этим подразумеваешь? Саша усмехнулся. – Но ты же особенная. Почему ты этого не видишь? Ты смотришь на людей вокруг и из-за того что ты другая, ты думаешь, что являешься странной и принимаешь это как недостаток. С каждым его словом мой взгляд становился все внимательней и внимательней. Потому что с каждым его словом мне становилось все любопытней и любопытней. Как он появился из неоткуда и прочитал меня как отрытую книгу? Я столько лет пыталась возвести вокруг себя непроницаемую стену, а он взял и в один момент ее разрушил, выведав все мои тайны и секреты. – Что? – Саша заметил мой внимательный взгляд. – Ничего. – снова это: «Ничего». Я не могла ответить по-другому. Не умела. Я никогда не выражала свои мысли напрямую. Саша приподнял бровь, но ничего не сказал. – Почему ты замолчал. Продолжай. – мне было интересно, что еще он мне скажет. А он лишь усмехнулся и продолжил: – У тебя ведь и часть проблем возникает из-за того, что ты не чувствуешь свою особость. Когда ты осознаешь свою уникальность, для тебя не останется закрытых дверей и несбыточных мечтаний. Тебе просто нужно поверить в себя – в свой талант, в свою особость, и жить любя себя. Я слушала его и понимала, что он прав. Мне трудно было признать его правоту. Я сидела и думала над его словами. Именно этот разговор подтолкнул меня начать менять свою жизнь.