Правила Игры

      

******

      Сезар тяжело пробуждалась. Это была её слабость. Но тяжелее приходилось пробуждаться от света солнца. Потому-то она спала, повернув подушку так, чтобы спать лицом к окну. Это был план «б». Если даже до неё не дозвонился будильник, обязательно добудится солнце Парижа.       Прямо как сегодня.       Упрямые лучи пробивались сквозь сомкнутые веки. Аля наморщила лоб, со стоном повернулась на бок. Попыталась укрыть голову простынёй. Затем ткнулась лицом в подушку. Это, конечно же, не помогало — свет заполнял комнату, вытеснял из неё сон.        Девушка, морщась на ненавистное светило, легла на спину. Медленно распахнула веки.       В горле стояла ужасающая сушь, а свет причинял глазам резкую боль. Аля непонимающе поморгала — что-то в её комнате неуловимо изменилось. И она со сна никак не могла взять в толк что. Протянула руку, чтобы нащупать очки на прикроватной тумбочке.       Их там не нашлось.       Сезар, недовольно фыркнув, потерла глаза. Зевнула.       Взгляд её зацепился за гардину — вернее то, что от неё осталось. Крепкая с виду балка была разломана пополам, и держалась на сплошной шторе. То есть на честном слове.       — Какого?.. — пробормотала девушка, поднимаясь на локтях.       Со стороны казалось, будто ночью кто-то пытался забраться по занавесям на потолок. Она повернула голову. Кофейный столик, который она использовала как будуар, где хранила всякие девчачьи мелочи вроде лака и косметики, был к чертям собачьим перевёрнут. «Мелочи» аккуратной кучкой лежали подле него.       Чуть поодаль, на полу она увидела разбросанное тут и там бельё. Трусы, лифчики — словно первый снег они покрыли престарелый ламинат. Дверцы шкафа распахнуты.       Первая мысль была, конечно, о ворах. Она здорово взбодрила Сезар. А затем, ошарашенно рассматривая погром, она начала кое-что припоминать.       «Так… так… я вчера… мы вчера… МЫ. МЫ-Ы?!»       Воспоминания каруселью завертелись в сознании. То, что ей казалось остатками горячего бредового сна в одно мгновение оказалось правдой. В которую было тяжело поверить.       Испуганно пискнув Аля рухнула на подушку. Закрыла рот ладонями, уставилась в потолок.       Ужас ошпарил её льдом.       — Тво-ю-у… мать, Сеза-а-р…       Не веря до конца полусонному разуму, она заглянула под простыню. И обнаружила себя совершенно, ну абсолютно голой.       — А-а-а… ка-апец…       Дверь комнаты бесшумно открылась. Аля повернула голову на движение — в проходе стоял сам Агрест воплоти. В джинсах и футболке (спасибо хоть одетый!), он держал на руках импровизированный поднос из разделочной доски. На ней покоились исходящие паром чашки.       Если бы Сезар попросили представить сейчас что-то абсурдное, принадлежащее параллельной реальности, вышло бы что-то похожее на это.       Аля резко села. Широко раскрыв глаза, хлопала ртом, как выброшенная на берег рыба. Затем до неё с запозданием дошло, что простыня сползла, а под ней ничего нет. Сезар взвизгнула, рывком натянула материю до подбородка.       Адри, вопреки желанию, не растворился в воздухе, как и полагалось бы галлюцинации. Так и остался стоять в дверях — только поморщился, будто в нестерпимой муке.       — Я… э-э… должен выйти? — смущённо спросил он.       Сезар промычала в ответ что-то невразумительное.       — Если тебя накрыл приступ амнезии, — вздохнул Адриан, — говори сразу. Я просто выйду в окно. У меня не хватит сил объясняться.       Секунду они молча смотрели друг на друга. Затем Сезар со стоном повалилась на кровать. Адри снова вздохнул, ногой закрыл за собой дверь.       — Я сварил нам кофе, — буркнул он, усаживаясь на подоконник. — Так ты… вообще… как?       Аля зарылась лицом подушку, и горестно завыла.       — Ага, — смекнул Агрест. — Понятно.       — О-бо-о-о-же-е…       Адри, подавленно молчал, поставил доску на подоконник.       — Ка-а-ка-я-а-же-я-а-су-у-у-ка-а… — ныла Сезар.       — Это моя вина, — сказал наконец парень, — я…       Аля села одним порывистым движением. Рукой удерживая простынь, указала на Адриана пальцем.       — Не смей! — крикнула она. И тут же понизила голос: — Не смей, Адри! Даже не думай брать это на себя! Я тебе этого… не прощу!       — А?..       — Я всё помню-у! — едва сдерживая слёзы проныла Аля. — Всё! От начала до конца. Ты здесь вообще не при чём!       — Ну да, ну да. Я в этом даже не участвовал.       — О-ой, давай без вот этой иронии, Агрест! Ты не понимаешь! — она стиснула ладонями виски. Коварная простынь обнажила грудь, и девушка поспешно натянула ткань обратно. — Что же де-елать…       Парень почесал предплечьем кончик носа. Пальцем указал на чашки.       — Кофе?..       Аля состроила плаксивую мину.       — А ты налил туда яд?..       — Ну-у… нет. Однако я нашёл в холодильнике сливки. Они очень подозрительны с виду. Сойдёт?..       — Я хочу сдохнуть быстро, вот прям щас! А не в больнице… от поноса. О-о-о… какая же я ду-у-ра…       Он помялся немного. А затем протянул ей чашку. Аля приняла её, благодарно кивнула. Сделала глоток, совершенно не чувствуя вкуса. Он явился с запозданием. Но всё-таки явился. Монохромная жизнь начинала приобретать краски.       — Вкусно, — жалобно произнесла Сезар. Посмотрела на Агреста. С любовью, ненавистью и вопросом одновременно. — Ты… как?..       Адри со вздохом закрыл лицо руками. Затем посмотрел на потолок.       — Можно я не буду рассказывать?        Аля понимающе покачала головой.       — Я… я всех подставила. Вообще всех! И как я… у-у-у… я же знала что так и будет! Знала что не удержусь!       Агрест удивлённо открыл рот. Затем тихо произнёс:       — А-а… так ты… собиралась…        Девушка метнула на него полный негодования взгляд, и парень поспешно захлопнул варежку.       — Серьёзно?! — фыркнула Сезар. — До тебя только сейчас дошло?! Ты… ты… Агрест, одним словом! Я же тебе прямо всё сказала на крыше!       — Я… ну… — замялся парень. — Сперва подумал, что ты так шутишь. Ну, или сказала, чтобы я не смущался. И… значит я должен был…       — Да ничего ты не должен!!! Ну что ты мог сделать, если к тебе в постель запрыгнула голая баба?!       — Э-э… не спать с ней? — резонно предположил Адриан.       — Ну коне… хм… в целом ты прав, но… не прав.       Она замахала рукой, словно изгоняя все возможные аргументы.       — Послушай, — тихо произнёс Адриан, — если тебе хочется заняться самоуничижением, я тебе не помощник. Потому что я — главный косяк на планете. И позор рода людского. Если ты думаешь, что только тебе невыразимо стыдно, то заблуждаешься. Я не знаю… даже думать не хочу, как буду смотреть в глаза Лахиффу. И… есть ещё пара моментов. Вообще, пока был на кухне, не знал как буду смотреть в глаза и тебе… говоря честно, я не так представлял твоё пробуждение.       Аля нахмурила брови. Отхлебнула из чашки.       — Извини, — буркнула она.       — Теперь я думаю, — продолжил парень, — что мы должны с тобой всё обсудить. Спокойно. Без нервов и истерик. Потому что никто за нас этого не сделает.       — Ой, — вздохнула Сезар, — какой ты стал рассудительный. Прям возмужал, не иначе.       — Ха-ха.       — Что обсуждать, Адри?.. — с мукой в голосе спросила Аля. — Что я сволочь?.. Это и так понятно. Что мы должны теперь сделать? Вот тут не знаю. Тут я всё.       Агрест с улыбкой кашлянул в кулак.       — Чё ты ржёшь?! — негодующе фыркнула Сезар.       — Можно начать с душа, — ответил Адри, — Жюли очень жаловалась, что его кто-то сломал. Почему-то её подозрения пали на тебя.       Аля отмахнулась.       — Вообще! — она стукнула по матрасу ладонью. — Какого чёрта ты такой счастливый?!       Агрест пожал плечами.       — Ну. Говоря прямо, я чувствую себя преужасно виноватым. Однако я так же подумал, что ты по пробуждении, после… всего… не захочешь смотреть, как я заламываю в ужасе руки. Как мысленно каюсь перед Лахиффом. И вообще, это ничего не исправит.       Девушка потёрла кулаком глаз. Ей стало ещё стыднее — хотя казалось бы куда уж больше!       «Ну почему я такая дура?!»       — Бо-оже… Адри… — произнесла она. — Прости. Я… это не из-за… ночи. Не в том смысле. Всё было чудесно. Правда. Я в шоке от себя. К тебе это не относится.       — Относится.       — Ладно, — вздохнула она. — Ты прав. Отчасти. Итак… с чего мы должны начать?       Адриан отставил чашку. Свёл ладони вместе.       — Ну… для начала… мы должны разобраться, что это было?       Аля какое-то время молча пялилась в пустоту. Сперва собиралась с мыслями. Затем — с духом. Девушка зябко повела плечами.       «Ладно. Он имеет право знать. Ему-то мне зачем врать?!»       — Скажем так, — медленно произнесла она, избегая смотреть на него, — я очень тебя… захотела.       Она поняла, что сил сказать ВСЮ правду у неё не достанет. По крайней мере не сейчас. Не сегодня. И — не завтра. Может быть, когда-нибудь. На смертном одре.       — И… и… — продолжила девушка. — Похоже сделала всё, чтобы случилось то, чего я… желала.       Сезар умоляюще посмотрела на него. И снова отвела взгляд, не дождавшись ответа.       — Мне было одиноко. А ещё… страшно. Я не планировала ничего. Просто… надеялась, что ты сам всё сделаешь. И это, вроде как, развязало бы мне руки. Но так как ты немного дубина, я надралась до бессознанки, а потом запрыгнула к тебе в койку. Вот и вся правда.       Агрест молчал.       — Да, да, я знаю что это было подло, надеяться, что первый шаг сделаешь ты! — зло произнесла Сезар. — С друзьями так не поступают. Это манипуляция. Но у меня башка шла кругом! Я… вообще не знаю что со мной!       — Одиночество, — тихо произнёс Адриан.       — Угу. Наверное ты прав. Короче. Теперь ты можешь спокойно меня презирать, ненавидеть… я этого заслужила.       Он сделал то, чего она совсем не ожидала. Поднялся с подоконника. Сел рядом. И пальцами осторожно коснулся её руки. Теперь она нашла в себе силы заглянуть ему в лицо. В нём не было осуждения — только печаль и ласкающая сердце забота.       — Аля…       — Адри, мне стыдно, — сказала она, отворачивая голову. — Не говори ничего. Это не поможет.       — Я не перестану быть твоим другом, — сказал он, пальцами стискивая её запястье. — Ну же… послушай. Со мной постоянно случаются вещи, за которые очень стыдно. И о некоторых из них… я не жалею. Совсем. Да, моя совесть грызёт горло ещё сильнее, но… как-то так. То что случилось, одна из них.       Сезар повернула к нему лицо. Заглянула в глаза — и теперь сумела выдержать взгляд.        — Не… жалеешь?..       Он отрицательно помотал головой.       — Нет. То есть, будь у меня машина времени, прямо сейчас я не стал бы ничего менять. То есть оставил бы всё как есть. Мне очень неловко об этом думать, но в этом врать я не хочу. Даже себе.        Аля вертела в руках опустевшую чашку. И Агрест осторожно принял её из дрожащих смуглых пальцев. Аккуратно поставил на пол.       — В конце-концов, — со вздохом закончил он. — Ведь и я тебе не врал. Разница между нами только в том, что мне никогда бы не хватило духу… сделать что-нибудь такое… немыслимое.       Сезар почувствовала, как дрожат её губы. Она удивлённо смотрела на этого человека, благодаря которому уже который день каталась на безумных эмоциональных качелях.       — Аля. Я тоже тебя хотел. Другими словами, ты не одна такая. Потому давай разбираться с этим вместе. Идёт?       «Вместе-е-е… не-не-не! Сезар! Даже не думай! Секс по дружбе. Окей. Чёрт с ним. Это, конечно, косяк. Но отношения — это уже слишком! Не мечтай. Стоп. Табу. К тому же он наверняка врёт, чтобы тебе стало легче»       — Адри, я бы хотела тебе верить, — с мукой в голосе произнесла Аля, — но не могу. Я думаю ты говоришь это, чтобы успокоить. Это очень мило, но… не поможет.       Агрест со вздохом воздел очи горе.       — Аля, что с твоей головой? Ты клёвая. Обаятельная. В конце-концов, ты ещё и красивая. Чего тебе не хватает в этой формуле?       — Я… я… — прошептала она, снова утопая в зелени глаз, — не зна-аю…       Он ответил ей долгим, волнующим взглядом. А затем подался вперёд — осторожно, медленно. Явно ожидая, что она его оттолкнёт. Что наткнётся на выставленные вперёд ладони — и это было бы правильно. Но… Аля не оттолкнула. Не думала даже. Сердце выпрыгивало из груди. Руки девушки бессильно опали, простынь соскользнула с обнажённого тела.        Его губы коснулись её губ — отчаянно и хищно. Аля блаженно прикрыла веки, всем существом отдаваясь волнующему чувству безграничного счастья.       «Ну вот и всё», — с равнодушием обречённого подумала креолка, — «теперь я окончательно в тебя втрескалась. Молодец, Агрест. Большое, блин, спасибо».       Ещё ей подумалось, что в Агресте каким-то непостижимым образом уживаются два человека. Адри сомневающийся и робкий. И другой, самоуверенный, немного наглый, сильный Агрест. Этот контраст приятно щекотал её мировосприятие, как кофе гляссе щекочет язык. Первого хотелось защитить, укрыть от всех бед. Быть рядом. Со вторым… банально удобно было спать.       Она по-хорошему завидовала Адри — ей хотелось, чтобы и у неё в голове был тумблер, который на время вырубал всё лишнее. Лишал сомнений, и пробуждал животное, вырвавшееся из клетки подсознания.       «Хотя о чём это я? Агрест и есть этот мой переключатель…».       Парень напирал. Аля и не думала сопротивляться. Напротив, сейчас ей казалось, что она была создана, чтобы подчиниться, сыграть в игру, где партнёр сам устанавливал правила. А ещё угадывал её желания…       …последнее у него хорошо получалось…       Адри повалил её на спину. Запечатал порывистый вздох поцелуем. Покрыл волнующими следами её напряжённую шею. Губы коснулись её груди; влажный, горячий язык оставил влажную дорожку на шоколадного цвета ореолах сосков. Заставив те, расслабленные и сонные, спешно подняться.       Они требовали внимания, грубых ласк — Адри не мог об этом знать, и руки Сезар сами потянулись к груди. Но любовник опередил её — зубы ухватили кожу, из груди девушки донёсся глубокий, полный желания стон.       Тело, всего пару минут назад совершенно не готовое к любви, встрепенулось. В самом низу живота стремительно росло невыносимое напряжение — всего пара ударов сердца, и она уже была готова принять его в себя. Она желала этого больше, чем освобождения от пропитанного ядом совести греха.       Аля послушно развела ноги, тяжело дыша, подалась тазом навстречу. Кожей почувствовала грубую ткань денима. Агрест был ещё одет — и это был непорядок. Руки рванулись к его поясу. Расстегнули пуговицу, молния разошлась будто сама собою; Агрест змеёй выскользнул из джинс.       Теперь Аля могла отвлечься на его спину. Пальцы забрались под укрытие футболки, коснулись острых лопаток. Коготки уже прочертили полосы по светлой коже, когда Агрест, нежно прихватив зубами её губу, надавил ладонями на локти. Заставил Алю расставить руки, сделаться открытой, и абсолютно беззащитной перед его натиском.       «Так вот ты оказывается какой…» — она посмотрела на него затуманенным взором из-под полуопущенных ресниц.       Она ещё шире развела ноги, уже не намекая, а требуя, чтобы партнёр продолжил наступление. И Агрест, не дав даже мгновения томительной передышки, вошёл в неё. Резко и порывисто — Аля вскрикнула, приподнялась, заставляя его естество погрузиться дальше, глубже, до пределов возможного.       Девушка скрестила икры на его пояснице, прижала к себе.       Впрочем, этого не требовалось — Агрест брал её, настойчиво и хищно, поочерёдно осыпал шею укусами и поцелуями. И этот контраст заставлял пламенный клубок в животе ритмично сокращаться, распространяя волны огня по дрожащему телу.       — О бо-оже, — шептала Сезар, — боже, боже, Адри-и…       Слова подстёгивали его, словно шпоры. Он ускорил ритм, похваляясь силой и выносливостью — Аля не могла это не оценить. Более того, это заводило её даже больше, чем быстрые движения внутри разгорячённого, полного влаги лона.       Она выгибала спину, подавалась навстречу, всем телом стараясь отдаться хищному зверю, который брал её — может быть цинично, без трепетной нежности, которую она ощутила ночью. Но сейчас ей и не нужна была эта нежность — понять это можно было только сравнив ощущения.       Комната наполнилась её голосом, который взвивался к потолку резко и стремительно, в унисон его движениям.       «Да, да, да! Агре-е-е-ст, чёрт побери! Где ты был?!».       Ей подумалось, что вернись она в прошлое, то, как и он, ничего бы не стала исправлять. Напротив, затащила бы его на крышу намного раньше. Да, это было неправильно, неэтично, однако как можно было думать об этике, когда в мире был человек, способный подарить ей это.       Может быть, дело было в обиде, или обыкновенной фантазии, которая вечно норовила приукрасить действительность. Но в каждом движении она находила для себя что-то новое. Сейчас она чувствовала себя девчонкой, которой подарили целую коробку игрушек; она перебирала эти сокровища, откладывая в сторону те, которым не смогла дать твёрдую оценку, и сохраняя те, что пришлись ей по вкусу. В каждой игрушке по отдельности не было бы столько радости, сколько в целой коробке.       «Я хотела всё отменить. Я буду пытаться это сделать. Но всё это безнадёжно. Я вспомню эти ощущения, и снова поплыву. Я обречена, Агрест. Ты — мой подарок и моё наказание…».       Эти мысли не приносили страданий. Только странное, приправленное сладкой мукой удовольствие.       «Что бы ни случилось, это останется со мной. Теперь я знаю его… а он — меня. Пусть он запомнит… пусть при каждом взгляде на меня вспоминает, как я кричала, как я дышала, как двигалась моя грудь. Пусть он знает, какая я там. Это значит я навсегда с ним…»       Его губы коснулись её уха. Чужое, щекочущее дыхание породило волну мурашек.       — Теперь… ты мне… веришь?..       За эти простые слова она простила ему и Маринетт и Лайлу — теперь ей было плевать. Потому что он делал это не из одной сумасводящей похоти. Он хотел показать ей, как она ему нравилась. И у него, чёрт побери, получилось!       — Да-а, — простонала она, — ве… рю. Ещё, Адри, пожалуйста. Будь… там.       Он понял её. И снова удивил. На мгновение остановил безумную скачку (Аля вздохнула, выражая лёгкую обиду, недоумение, просьбу). А затем подхватил её расслабленный ноги. Запрокинул их так, что колени упёрлись в мягкий валик распластанной груди. Позволил её смуглым икрам утвердиться на бледных плечах.       Сквозь дрожащие ресницы Аля подумала, что это очень красиво — союз тёмного и светлого, образующий что-то новое.       «Как кофе с молоком. И почему я думала, что мы не совместимы? Как глупо»       Она на всё была готова, чтобы увидеть их непрочную, спонтанную любовь со стороны. Посмотреть, как светлая кожа погружается в шоколадное тело, но всё что было ей доступно — только его решительное лицо, с зелёными глазами, горящими нездешним огнём. Капелька пота, стекающая по впалому виску. Сильные руки, вжимающие её в мягкие объятия постели. И, конечно, богатая фантазия.       Адри мягко навалился сверху, прижимая её ноги ещё плотнее. Аля со сладкой мукой оценила все прелести своего положения — абсолютно открытого его ласкам. Почувствовала, как беззащитно приоткрывается её лоно, и звёздочка чуть ниже. Даже если бы она захотела пошевелиться — то ничего бы из этого не вышло       «Он сделал меня такой… доступной».       Последняя мысль заставила клубок напрячься до предела. Ещё никогда прежде он не сдавался так быстро — обычно капризное и внимательное к малейшим изменениям тело легко теряло настой, и его приходилось распалять заново. Но только не теперь. Только не с ним.       Тело предало хозяйку, из гордого и своенравного делаясь податливым, согласным от одних только мыслей разрядиться судорогой оргазма.       Адри резким движением вошёл в неё, ставшую непривычно-широкой, свободной. И это прикончило бы наслаждение, не подстёгивай чувство скованности пробудившееся животное. Аля перестала слышать что-либо, кроме своего зовущего стона, шума крови в ушах.       Он покрыл поцелуями её икры, безвольно вздрагивающие при каждом движении стопы.       Кончики пальцев, руки, начало ощутимо покалывать. Аля знала к чему это ведёт. Она попыталась внутренне сопротивляться, стремясь продолжить этот безумный танец. Девушка жаждала продолжения — и это так же было ново, необычно для человека, который всю интимную жизнь, напротив, стремился поскорее подвести мучительный танец к логичному завершению.       У неё почти получилось…       Почти.       Агрест очередным движением погрузился в неё, но теперь чуть изменил наклон — каменное оголовье только чиркнуло по её мягкой стенке.       — А? — тихо, вопросительно выдохнула Сезар.       В следующую секунду клубок дрогнул. Не размотался пульсирующей волной, как обычно. Просто взорвался, выбивая из тела все ощущения. Кроме одного — тягучего, смешанного со сладкой болью удовольствия.       Перед глазами взорвался фейерверк. Тело крупно задрожало, вырвалось из-под контроля хозяйки. Теперь оно принадлежало ему. И Аля вдруг поняла, что ради этого-то она и жила последние часы. А может и всю жизнь?..       Зубы дробно стукнули. Дрожь выбила из лёгких остатки воздуха. Но Але на это уже было наплевать. Её сознание плыло где-то рядом с содрогающимся, беззащитным, обнажённым телом.       Она перестала даже чувствовать его внутри себя. И, когда дрожь оборвалась, безвольно распласталась на кровати.       Агрест почувствовал эти изменения. Замедлил ритм. И, смирив желание, неспешно покинул её горячие объятия. Тяжело дыша, сел рядом. На слабых губах Али появилась улыбка.       Она чувствовала себя абсолютно завершённой. И, конечно, безмерно счастливой. Ей хотелось кричать от восторга, делиться радостью открытий. Сезар желала, чтобы и Агрест знал, насколько ей было хорошо. И что она уже сейчас с нетерпением ждёт новых удивительных сюрпризов.       Он это заслужил.       Однако пока на это не было сил.        А потом разум вернулся в её голову. И она, конечно, всё испортила.        ******       — Ничему-то ты не учишься, — печально заключила Сезар, словно бы невзначай прижимаясь к нему смуглым бедром.       — М?..       — Я о том, что ты опять меня трахнул. Не знаю, может ты не заметил…       — А-а. Это. Извини.       Аля беззвучно рассмеялась. Рукой прикрыла глаза от слепящего солнца.       — Балбес…       — Точно.       — Угу. Ты вообще понимаешь, что я тебя сегодня из комнаты не выпущу?.. Но завтра… всё будет как было «до». Ни взгляда. Ни слова. Усёк?       Адриан повернулся на бок. Вопросительно заглянул в её глаза.       — Никаких отношений, — закончила Сезар, добавив в голос столько холода, сколько могла. — Вот я о чём.       Адри молчал. Аля готова была к тому, что он начнёт с ней спорить, что-то доказывать, и это всё только бы осложнило. Она уже решила — и переделать её план было невозможно.       — Не спрашивай, — продолжила креолка, — и я скажу тебе «спасибо». Просто сделай как я говорю. Ради меня. Умоляю, Агрест.       Он ответил вздохом.       — Прости, — продолжила Сезар. — Иначе… это будет совсем неправильно. Я не готова ни с кем встречаться. Тем более с тобой.       — Понимаю, — буркнул Адриан. — Я бы тоже не хотел с собой встречаться.       — Да я не это… имела в виду.       — А я не в претензии.       В комнате повисло молчание. Ветер надувал парус шторы, и та металлически звякала гардинными кольцами.       Пальцы Сезар нашли его руку. Крепко сжали.       — Не убегай от меня, — прошептала девушка. — Я понимаю… это всё сложно. просто я не хочу… усложнять ещё больше.       Адри раздражённо фыркнул.       — Тогда ты связалась не с тем человеком. Ещё не поняла? Умножать проблемы — это моё призвание.       «Лучше не скажешь, Адри… умножать и трахать. Трахать умножая. Очень способный математик. Трахаматик, одним словом. Что же мне делать?»        — Я не прошу времени подумать, — продолжила Аля. — Просто знаю — ничего не будет. То что сейчас между нами… это…       — Крепкая дружба.       Аля не сдержала улыбки, полной горькой иронии.       — Н-дэ. Разделённое на двоих хобби? — она вздохнула. — У нас нервная работа. Мы… мы… снимаем напряжение.       — Разрушаем твоё жилище.       — Если первое невозможно без второго, то так и быть. Я готова потерпеть хаос и разруху.       Она помолчала, закусив губу.       — Мы можем сохранить дружбу. Но сделать это можно только вместе. Если ты влю… влюбишься, Адри, всё будет кончено.       «Для меня… во всём мире останешься только ты, а я не знаю, готова ли к этому. Смогу ли жить дальше. С этой тайной смогу. Но что-то большее, это станет… концом всего.»       Агрест всплеснул руками. Наморщил лоб.       — Ума не приложу, зачем тебе такой друг. Сначала Росси. Теперь ты. Что дальше?       — Буржуа? Если ты идёшь по алфавиту задом-наперёд. Впрочем, ой. Давай при мне ты не станешь озвучивать своих эпических планов.       — Да речь не о том!.. я просто… скопление косяков. У меня нет ни одного положительного качества.       Аля легонько коснулась губами его щеки. Зажмурила глаза.       — Ну, начнём с того, что ты чрезвычайно талантлив в постели, — прошептала она в его ухо. — Чем не ценное качество?       «И если у Маринетт то же самое с Нуаром, то я её понимаю, чёрт побери. Ни слова ей больше ни скажу. Это при условии, что у меня получится хотя бы раз посмотреть ей в глаза, ну а это уже мелочи на фоне остального».       — Адри, ты хороший человек. Ты много значишь для меня. И я скорее потеряла бы руку, чем тебя. Моя просьба — только ради этого. Что там о нас подумали бы другие… знаешь, мне плевать. Ты мне как…       Она едва не ляпнула «брат», но вовремя заткнулась.       — Э-э-э…       — Дилдо, — подсказал Адриан. Она не услышала в его голосе обиды, и это дарило надежду. — Прости. Шутка тупая.       Меньше всего на свете она хотела бы сделать ему больно. Сейчас, лёжа рядом с ним, она была готова сказать миру «достаточно». Ей хотелось замереть на этой точке, и не двигаться дальше. Балансируя между меньшим и большим злом.       — Ну-у… в некотором роде ты прав. Если тебя не обидит такое… н-дэ. Ты ведь не обиделся?       — В-ж-ж. Понимаешь на дилдачьем?       — А то ты не в курсе.       По комнате эхом пронёсся смех. Который разбавил настойчивый стук в дверь. Друзья переглянулись.       Стук повторился.       — Жюли, — менторским тоном произнесла в потолок Аля, — я знаю на что ты намекаешь. Иначе зачем сюда долбиться после всего что ты наверняка слышала? Поэтому — нет. Групповухи не будет.        — Душ, — донеслось из коридора. — Я иду в университет. И очень рассчитываю, что когда вернусь, в ванной комнатой всё будет как прежде! То есть как до… тебя!       — Бе-бе-бе, — прошептала Сезар, строя дурашливую гримасу. — Фломала дуф, о бовэ. Всего-то, блин, лейку отвернула. Ну что за тупица.       — Алия, ты меня…       — Отымею, если ты сейчас не уберёшься, — рявкнула Сезар. — Иди уже… учись. Гуманитарий.       Соседка звякнула ключами. Раздражённо хлопнула входной дверью. Аля печально вздохнула. Вставать и куда-то идти совершенно не хотелось. Она уже и забыла, что есть на свете такие простые радости, как лежать рядом с милым сердцу мужчиной, и не думать о слегка подзадолбавшей работе.       — Я обещала тебя не выпускать отсюда, — упрямо пробормотала Сезар, — и я не выпущу.       — Вообще-то, — сказал Адри, — душ можно чинить вместе.       Девушка вопросительно посмотрела на блондина. И тот многозначительно подвигал светлыми бровями.       — Да-а, Агрест, — понимающе кивнула она. — Да-а. Отличная идея.       Ей в крайней степени пришлось по душе это слово. В нём было её падение, порок и… спасение.       Вместе.