Правила Игры

      

******

      Она была зла, как сотня разбуженных ос. Разбуженных, и до неприличия возбуждённых.       А ещё с волос, которые она второпях не успела как следует просушить (и уж точно не стоило рассчитывать на фен), текла на плечи холодная вода. Сезар, взбешённая Жюли, собой, да и всем миром в целом, пролетела коридор. Плечом толкнула дверь комнаты, и скрылась в спасительной темноте.       Голова её работала, но вино ещё гуляло в крови. Не помогла ни вода, ни эмоциональная встряска. Обычная, повседневная Аля решала этот вопрос распахнутым окном, медленно выкуренной сигаретой. И уютом кровати.       Она умела засыпать стремительно — и очень ценила этот дар.       Если план работает, то почему от него отказываться сейчас?..       Правда, из него пришлось вычеркнуть курение — провоцировать соседку было глупо, Аля понимала это даже во хмелю. Потому она, ударившись мизинцем о рюкзак (какого чёрта он вообще забыл в её комнате?!), злым рывком распустила узел пояса. И одним движением избавилась от халата.       С разбегу нырнула под полог тонкого летнего одеяльца. Всё что ей было сейчас нужно, ткнуться лицом в подушку, выжечь из себя обиду через горькие слёзы одиночества. И забыться мирным сном без сновидений.       Первая часть была выполнена идеально. Одеяло, отчего-то неприятно-тёплое (и так духота!), укрыло обнажённую, мягкую после душа кожу. Мокрые волосы легли на подушку.       А затем её голый бок задел что-то тёплое. Что-то… живое. То, чего в её постели не должно быть.       Сперва Аля испуганно замерла, готовясь, если что, закричать. Быть может кто-то забрался к ней в окно, пока она мылась? Стоп, а что было до этого?..       «О-о-о-о!!!.. Сеза-а-а-р!..»       Она застыла, боясь пошевелиться. Не рискуя даже дышать. В голове будто бы стало даже меньше вина — всё стало на свои места.       Агрест, как ему и было велено, влез в окно. Улёгся спать.       «Такую мать, Аля, а куда ему ещё было лечь, если у тебя в комнате одна кровать?! На пол?!»       Девушка, широко открыв глаза, хлопнула по рту ладонью, только бы он не услышал её дыхания. Медленно повернула голову, чтобы не выдать себя движением. В комнате висел полумрак, разбиваемый отблеском уличных фонарей, приглушённым одними только шторами. Зрение быстро привыкало к темноте — впрочем в ней оно и так ориентировалась прекрасно, как все счастливые обладатели очков.       Агрест, и это определённо был он, лежал на спине. Аля чётко видела контур его лица. Приоткрытые губы. Медленно вздымающуюся грудь — парень снял перед сном футболку, и простынь только едва прикрывала обнажённую кожу.       «У меня-то, мать такую, оно во сто раз обнажённее, ага?!»       Аля прислушалась к тишине. Её нарушало только мирное, размеренное дыхание спящего человека.       «План, план. Мне нужен план», — закусив палец, думала Сезар. Глаза бесполезно обыскивали комнату. Словно это хоть чем-то могло помочь. — «Та-ак. Сейчас я встаю. Надеваю халат… бля, где он?! Куда я его бросила?! А-а-а… и рано халат, я же голая! Значит нужно найти халат… и майку… и штаны… и разбудить его, куда-то переложить, я не знаю?! Сезар, ты чем думала вообще, когда приглашала его на ночь?!»       Вдох. Выдох.       «Спокойнее, девочка. Спокойнее. Итак. Его не обязательно будить. Я лягу на пол. Надо только постелить что-нибудь… и типа ничего не было. Так и надо».       Она кивнула мыслям. План был отличный. И Аля уже собралась выползти из-под простыни, когда её посетила ещё одна мысль. Изменившая всё. Она вспомнила ЧТО неосторожно оставила под подушкой.        «А-а-а! Ф-а-а-к! Вот теперь начинаем паниковать!»       По всему выходило, что Адри всё это время мирно почивал на игрушке, которая отнюдь не подходила всем возрастам.       «Мой тёмно-синий дилдак. Прекрасно! Изумительно! Старший Агрест поверх Младшего! Будет просто клёво, если у него включится вибро. А ведь этого монстра переключатель клинит постоянно! Сезар… слов нет. Ты — косяк».       Сперва ей хотелось умереть. Затем — бежать. Но ни умирать, ни убегать голышом, оставив после себя взрослую игрушку, было как-то некрасиво.       «Ага. Окей. Значит я сейчас тихо и аккуратно выну Младшего из-под подушки. Спрячу… куда ж его спрятать?! Не важно. Главное, чтобы он, гад, не зажужжал у него под ухом. А затем сползу на пол, абсолютно бесшумно найду вещи. Переоденусь. Постелю себе на полу. Круто. Супер. Звучит как невыполнимый план».       Но нужно было попытаться.       Аля осторожно, стараясь не дышать слишком уж часто, перевернулась на живот. Просунула кисть под прижатую к матрасу подушку. Задача на деле оказалась не такой уж простой. Сперва рука не желала протискиваться в эту щель. А затем стало ясно, что шуровать ею, не двигая подушку, было невозможно.       Сезар плотно зажмурила веки. И рискнула.       Мучительные мгновения спустя пальцы нащупали тёплый твёрдый пластик.       «Или из чего их делают?! О чём я думаю?!»       Ей даже удалось ухватить игрушку. Оставалась одна только опасность — не нажать ненароком на кнопку. Она хорошо помнила, что звучит этот монстр любви, как орда рассерженных шершней. Как бы то ни было, эта ловля, подстёгнутая адреналином, становилась всё больше похожей на игру.       Аля увлеклась. Она неосторожно задела гостя бедром. Но тот, по счастью, не спешил пробуждаться от подобных мелочей.       «Поду-у-умайте! К нему под одеяло забралась голенькая девица, а он дрыхнет. Н-да, Агрест, на фоне твоих признаний это…» — игрушка понемногу выбиралась из объятий подушки. — «Упущение. Кажется я начинаю понимать, что чувствуют сапёры на разминировании».       Оставалось последнее движение. Но, как назло, мешал локоть. Было бы у девушки чуть больше места, операция прошла бы без изъянов. Аля потихоньку начала отползать назад — и это помогало! — пока обнажённое бедро не рухнуло в пустоту.       Комната кувыркнулась. Пол пребольно, и очень обидно ударил по ягодицам. Но это было самой крошечной проблемой — падая, Аля кувыркнулась в воздухе, намотала на себя треклятую простынь. Тело её исторгло перепуганный взвизг. За которым последовал грохот, который, должно быть, услышали в Сен-Дени.       Аля запаниковала. И вместо того чтобы смирно лежать, укрывшись простынкой, одним махом зачем-то запрыгнула обратно на кровать. Одарив Агреста бодрящим пинком.       Замерла, прижимая к часто вздымающейся груди, словно монашка свечу, спасённую игрушку. Сезар не успела осмыслить случившееся, как треклятое дилдо… взвыло. Вибрация прошла по ладоням. Непокорная игрушка попыталась вырваться из пальцев.       Аля попыталась впотьмах найти кнопку, но та, как назло, не хотела попадать под палец. Игрушка выскользнула из рук, громыхнула об пол. Звук вибрации печальным воем пронёсся по комнате — Младший сделал успешную попытку уползти под койку, и продолжить стенать уже там…       …позже Сезар не смогла вспомнить, каким чудом ей удалось найти и обезвредить этого монстра. Она обнаружила себя на кровати, в полной, наводящей ужас тишине. С Младшим в обнимку. И под простынёй.       Девушка напрягла слух, пытаясь различить за бешено стучащим сердцем хоть что-то. Она повернула голову — Адри лежал точно так же спокойно, и грудь его точно так же медленно вздымалась.       Сезар не поверила сперва глазам. Но затем подумала, что, если парень в самом деле неплохо отдохнул, то его не поднимешь даже из пушки.       А ещё глаз зацепился за любопытную деталь. Адри теперь спал без простыни — перед тем как улечься, он разделся до белья. Что по такой жаре вовсе не было чем-то удивительным. Рассеянный шторой свет падал на обнажённую грудь, плечи. Светлые даже в полумраке волосы.       Это зрелище… успокаивало. Страх, шок, стыд — всё это уходило, как песок сквозь пальцы.       «Он не проснулся! Да… и я сейчас лежу рядом с ним. Рядом с человеком, к которому меня непозволительно сильно влечёт. А его влечёт ко мне. И с какого… почему я должна пугаться? почему я напугалась? Что он «не так поймёт»? А почему «не так-то»?».       Теперь Аля почувствовала себя ещё глупее. Ей хотелось смеяться. Она положила на пол игрушку, за которую так упорно боролась. Аккуратно перевернулась на бок. До груди натянула простынь, и, сложив под щекой ладони, смотрела на тонкие, правильные черты.       «Интересно, что будет, если он сейчас проснётся? Хотя… да ничего не будет. Он смутится, отвернётся, и объяснит это недоразумением. И я нипочём не загоню его обратно на эту удобную, узкую кровать. Может быть даже лучше, что ты спишь? Я могу невозбранно смотреть на тебя».       Она всё же не удержалась. И легонько, самой подушечкой, провела черту по его скуле. Затем по шее, где часто билась жилка пульса. Жилистому, с аккуратными линиями мышц, плечу. Ей захотелось невозможного — как в лифте прижаться к этой шее носом, вдохнуть его запах. Коснуться губами…       «О-о-о-й, зря-а я вспомнила про этот дебильный лифт».       Женское начало оказалось сильнее всех переживаний и стрессов. Оно искрой зажглось в самом низу живота. И начало расти стремительно, неумолимо. Отвоёвывая опьянённую вином волю. Её язык скользнул по ставшим сухими губам. Сезар бёдрами сжала скатавшуюся в комок простынь. Грубая ткань коснулась обнажённой кожи там, и одного этого прикосновения хватило, чтобы голова перестала думать как того хотела бы сама креолка.       Она словно с трамплина нырнула в горячий океан. Воды разверзлись, приняли её в себя, наполнили вены жгущим плоть желанием. Сейчас мир воспринимался даже острее, чем в душе.       «И про душ я зря подумала…»       Таз сам собой сделал требовательное движение навстречу простыни.       Аля сама не ведая что творит, положила ладонь на его грудь. Почувствовала, как бьётся под слоем кожи, мышц и рёбер чужое сердце.       Тук, тук… тук…       «Всё-таки я ненормальная», — с обречённой грустью подумала Сезар.       Ей хотелось не только его тела. Но и тепла. Чёт, сейчас она впитала бы в себя всё его тепло, всю радость и боль. Она убила бы за простые объятия. За одну только секунду…       Меж тем, тело бунтовало. Ей нужен был мужчина. Сейчас. Немедленно. И никакие отговорки не могли остановить этого сумасводящего желания. С животным упорством оно требовало своё. И Аля всё это могла объяснить рационально — секс она любила до безумия. А с личными отношениями не ладилось, в том числе из-за Агреста. И вот он живой, тёплый — руку протяни! — лежит рядом с ней.       Ей не нужно даже делать шаг. Просто разбудить его поцелуем. Не дать шанса на сомнения ни ему, ни себе. Скрутить желанием, и взять то, чего так просит глупое тело. Что будет потом… об этом не хотелось думать. Мир, конечно, рухнет. Быть может, Мари простит её? Тем более она… уже не любит.       «Я бы смогла ей всё объяснить. Она — больше чем просто подруга. Она смогла бы меня понять. У неё есть Нуар, уверена, её влечёт к нему точно так же. И она ничего не может с этим сделать. А ещё… вдруг я стану такой же счастливой, как она? У меня в глазах будут такие же бесенята…»       Сезар закусила губу. И всё-таки… удержалась от поцелуя. Но рука сама нырнула под простынь, легла на промежность. Пальцы коснулись такой знакомой и понятной влаги. И снова эти распаляющие, не дающие настоящего удовольствия движения.       Плавные, медленные. Вверх. И вниз. Ласка вокруг такой капризной и требовательной ягоды. Таз подался вверх, и пальцы сами собой проскользнули во влажную, горячую глубину. Это было слишком привычно, чувствовать их в своей плоти. Но всё-таки приятно…       С раскрытых губ сорвался тихий вздох.       Свободная рука стиснула крупную, полную грудь. Щипнула сосок. В кружащейся голове созрел спасительный план.       Аля резко перевернулась на бок. Сорвала с себя простынь и та укрыла уже два тела. Одно такое спокойное и недоступное. И другое, терзаемое неприличным, животным огнём. Оно уничтожало её изнутри, требовало найти выход. Выход Аля видела в треклятой игрушке.       Девушка нащупала её на полу. Дрожащей рукой направила между стиснутых ног. Всё случилось слишком быстро — обычно Аля растягивала этот сакраментальный момент проникновения. После которого чувства начинали притупляться. Но это первое касание всегда было самым ярким, самым острым ощущением.       Игрушка раздвинула сомкнутые губы, стенки лона. И погрузилось дальше, дальше… до самого донца. Але хотелось кричать. Она зубами ухватила угол подушки. Чувствовала, как тепло её лона уходит к игрушке. И та становится совсем как живой, настоящий человек…       …но уже много месяцев как один, конкретный человек. Который лежал сейчас совсем рядом. И одновременно с этим очень, очень далеко…       Неспешное, сдержанное движение назад — игрушка покинула её. Лоно, сомкнулось. Отозвалось тоскливым негодованием, приказом, требованием вернуть всё как было. Но это ощущение обманчиво — Аля прекрасно знала себя. Как и то, что ей в самом деле было нужно.       Однако в этот раз она не смогла совладать с самой собой, и повиновалась требованиям двигаться быстрее, грубее, энергичнее. Она снова позволила игрушке погрузиться в себя. И снова, и снова…       Сперва влага покрывала только промежность, мелко дрожащую в агонии возбуждения. А затем и внутреннюю часть бёдер. Проникла между сомкнутых ягодиц. Алю всегда заводили эти мелкие, доступные только ей подробности. Она любила своё тело, и все чувства, которые оно дарило. Даже такие незначительные детали, мокрая, горячая кожа. Грубые прикосновения простыни к напряжённому боку.       Девушка увлеклась. И совсем потеряла осторожность. Приглушённый стон вырвался сквозь стиснутые зубы. Тело изогнулось — ягодицами Сезар ощутила чужое тепло. Это прикосновение, которое должно было остановить, напугать, развеять наваждение только подстегнуло её. В воображении крутились образы невозможные, но такие яркие, что в них очень хотелось поверить. И Аля верила.       Она слишком поздно поняла, что случайно переступила черту, и теперь уже не получится запросто остановиться. Об осторожности теперь не было и речи. Стопой она коснулась ноги Адриана. Коготки на пальцах рук скребли по натянутой простыни.       «Ещё, ещё, ещё», — билось в голове, — «Да-а… пусть всё горит в огне…»       Чувство опасности отступило. Теперь оно играло против неё — подстёгивало двигаться интенсивнее, увереннее…       Мир вокруг перестал существовать. Осталась только она, кровать, и мужчина, лежащий рядом.       Аля двигала кистью вверх и вниз. Но рука сбивалась с ритма, а тело, как назло, его наращивало. Этот диссонанс убивал, выводил из себя. Мешал сосредоточиться, чтобы довести этот маленький позор, крохотную слабость до конца. Клубок в животе мелко пульсировал, но и не думал развязываться, даруя желанный покой.       В этой борьбе с самой собой Аля увлеклась так, что не заметила перемен. Вернее заметила, но поздно — игрушка вошла чуть под углом, и это был ошеломительно — приятно. Она вздрогнула, изогнулась… ягодицы коснулись чужого тела. Но уже не так как прежде.       Блуждающий в тумане разум тихо произнёс: Агрест повернулся на бок! Лицом к её спине.       Конечно, он перевернулся во сне. Это было опасно, и даже слишком. Нужно было остановиться сейчас, немедленно, однако Аля не могла этого сделать. Даже если бы за окном началась бомбёжка, она попробовала бы довести дело до конца. Потому что изнывающая плоть не дала бы ей покоя.       «Он рядом, он так близко… о-о-о… я чувствую его живот, такой твёрдый, боже…»       Сезар изогнулась так, чтобы ягодицами касаться его промежности. И ей это удалось с первого раза — кожа упёрлась в ткань белья. Волна жара пробежала по телу, заставила его содрогнуться. Девушка знала и эту обманчивую судорогу, которая так похожа на оргазм. Но до него ещё было далеко — клубок желания пока только рос, полнился, набирался сил. Ему ещё нужно было время. Однако его не было у креолки — она понимала, что уже устала, что треклятая рука не справляется. Не помогла и вторая. Нужно было только нажать на кнопку, включить вибрацию, и тогда… всё бы получилось.       «Нет, нет, это слишком… слишком. Он… он не должен знать, какая я. Не хочу, чтобы он знал меня такой… пусть я буду просто мужиковатой подружкой с дурацким чувством юмора. И острым языком. Так ему будет… проще.»       Аля попыталась ускорить движения, она помогала себе всем телом. Пальцы ног ритмично сжимались и разжимались. Спина касалась его горячей груди.       «Ну же, в лифте всё получилось… он так же был рядом, и не был моим… что тебе ещё нужно, глупая девчонка?! Не смей… даже… мечтать…»       — Адри… — сорвался с губ жалобный, просящий шёпот. В нём была вся её боль, радость и ненависть.        А затем случилось несколько вещей. Сперва она почувствовала, как начало пробуждаться его тело. Это было необычно — стремительно. Плоть, мгновение за мгновением крепла. Делалась твёрдой. Аля чувствовала, как ей тесно в белье. И как приятны прикосновения. Ей не хватило воли отказать этой чужой просьбе — она подалась навстречу ягодицами, начала танец, который понравился обоим.       И, чуть позже, она почувствовала робкое прикосновение чужой руки. Ладонь легла на её талию. Это прикосновение было похоже на удар электрическим током. Резкое, почти болезненное. Аля должна была остановиться, испуганно сжаться. Но она не смогла. Напротив, в ней будто прибавилось сил.       Теперь она погружала игрушку почти с яростью. Удовольствие мешалось с терпимой болью.       «Это просто случайность, слу…»       Ладонь скользнула ниже, легла на живот. Кожи шеи коснулось чужое горячее дыхание.       Аля вздрогнула как от удара. Агрест тут же попытался отдёрнуть руку. Но только попытался — Аля не собиралась давать ему и шанса. С необычным даже для самой себя проворством она ухватила его запястье. Заставила кисть вернуться на место. Пальцы вновь пробежали по её мягкому животу.       — Да-а… — выдохнула она. — Да, да.       Агрест сперва замер. А затем придвинулся ближе, приник всем телом. И шар огня, живущий в теле восторженно взвыл.       — Да! — повторила Сезар. Она удивилась, и чуточку смутилась неприкрытой радости, которая жила в этом коротком слове.       «Всего лишь одно «да» меняет всё…»       Девушка направила его руку туда, где сосредоточилось её желание. Заставила чужие пальцы коснуться игрушки. Наверное, это было слишком поспешно, но Аля уже не могла ждать. Она не готова была отдать ни секунды. К счастью, Адри не растерялся. Он потянул игрушку на себя. Сперва неловко и неуверенно (в этом Аля нашла особенное удовольствие), а затем уже, смелее, погрузил её в лоно.       Сезар изогнулась всем телом, с губ сорвался громкий стон, который эхом отразился стенах комнаты. Она услышала свой голос — просящий и уверенный. Бархатно-томный, он должен был принадлежать другому, более чувственному человеку. Но так звучала она, и это заводило.       Впрочем, по реакции судя, Агреста тоже.       «Он смелый. Я — смелая. Это не может быть правдой. Это сон. Это моя фантазия. Неужели я наяву?!»       Аля позволила себе повернуться к Адри. Забросила руку на его грудь, пальцами коснулась прохладной щеки. Заглянула в скрытое полумраком лицо. И увидела блестящие в свете фонарей глаза.       — Ты… мне снишься, — прошептала она, — это сон?       За него ответили его руки. Одна продолжила играться там, и это было куда приятнее, чем те ласки, которые она дарила себе сама. Другая же скользила вдоль бедра. Он ткнулся носом в её шею — и это стало последней каплей.       Сердце, и без того сходившее с ума в груди, забилось в немыслимом ритме. Аля всем телом подалась к нему. Её губы нашли его. Она впилась в них, горячие, сухие, жадным поцелуем. Язык коснулся его языка — из груди вырвался восторженный стон. Он, а может поцелуй, сделал его ещё смелее.       Теперь его рука уже не робко касалась ноги, словно прося разрешения. Теперь она хищно стиснула её ягодицу, и это прикосновение уверило Алю в том, что всё реально, и она не грезит наяву.       — Бо-о-о-же, Адри, — простонала Сезар, — я так тебя хочу! Я сошла с ума… прости меня, но я не могу…       — Я тоже, — тихо шепнул Агрест, — это… я…       — Заткнись. Пожалуйста, милый, не надо-о… об этом… а, нет, вот здесь да, надо…       Она зубами прихватила его губу. Снова впилась поцелуем, чувствуя, как в дрожащем лоне двигается игрушка. Как его пальцы нежно касаются живота — он словно чувствовал, где нужнее всего были эти долгожданные прикосновения.       Лежать так было очень приятно. Но совсем не удобно. Ей пришлось повернуться на бок, чтобы довольствоваться поцелуями, которые сыпались на ей спину, плечи. Шею.       — Там должен быть ты-ы, — обвиняюще простонала девушка. Подалась к нему тазом.       И, решив что этого указания недостаточно, рукой скользнула под резинку его трусов. Пальцы наткнулись на его твердь. Жадно стиснули, попытались сделать поступательное движение — теперь проняло и Агреста. Парень стянул бельё, два тела приникли друг к другу, и мгновения спрессовались в одно.       Она успела только почувствовать, как игрушка покидает лоно. Чуть расставить в стороны ноги, а в следующую секунду Агрест оказался в ней. Аля каждой клеточкой прочувствовала его форму, стремясь постичь, запомнить.       С отчаянным, безумным удовольствием она отметила, что любовник отвечает всем её ожиданиям. И даже… начинает превосходить. Это было слишком хорошо, чтобы оставаться правдой. Её пальцы нервно скребли по его коже, стараясь удоствоериться, уцепиться за невозможную реальность.       …из тумана, словно приглушённый расстоянием, донёсся её стон.       — Ох чёрт! — всхлипнула Сезар, кусая подушку. — Я умру от счастья, Адри-и…       — Не-а, — жарко дохнул он в её ухо.       — Да-а!!!       Он двигался в ней, хищно, настойчиво. С жадностью и отчаянием, какого девушка не ожидала от этого робкого, и не слишком решительного человека. Это было уже второе её открытие, и глупо сомневаться, что не последуют новые.       — Ты невероятная, — прошептал он в её ухо. — Ты изумительная. Я любовался тобой… и это свело меня с ума…       — Вместе, — на выдохе ответила Сезар, чувствуя как волосы липнут к влажным губам приоткрытого рта, — мы сходим с ума… вместе… это… не думай ни о чём. Пообещай… покля… нись…       Влажный, ритмичный звук заставлял кровь кипеть. А ещё шальная мысль о том, что всё это прекрасно слышно за стенкой… это странное наблюдение распаляло и без того пылающую страсть.       — Клянусь, — тихо ответил Агрест. Он тяжело дышал, грея дыханием её шею.       «Он берёт меня сзади. Я своего добилась. Я. счастлива?.. о, чёрт возьми, и ещё как! Пусть мир сгорит в огне, я сделала бы это ещё раз! И сделаю!»       Его пальцы скользнули вдоль живота. Устремились к бугорку, что таился сейчас в самом верху влажных губ.       «Он знает!» — с восторгом подумала креолка. Прежние её «партнёры» не отличались таким вниманием… к деталям. Да и вообще никаким вниманием.       Он знал. И Аля смутно догадывалась кто его научил. Но даже жгучее чувство бессмысленной ревности не смогло пробиться сквозь пелену удовольствия, которое он подарил ей уверенным прикосновением.       Теперь она начала понимать, что имеют в виду, когда называют музыкальные пальцы особенными.       Агрест не просто предугадывал желания её тела. Он сам решал за неё, удивляя каждым движением. Ни сейчас, ни позже, она не смогла сказать сколько прошло времени. Половина часа — или час? Или меньше? Это было неважно. Каждая секунда воспринималась вечностью, до краёв наполненной счастьем. Сезар почувствовала, как балансирует на самой границе удовольствия. Не сваливаясь, прочем, в судороги оргазма. Которые прежде существовали только лишь для того, чтобы получить долгожданную разрядку.       Однако сейчас она не хотела разрядки. Она мысленно молила тело, чтобы всё это продолжалось как можно дольше. Но прежде такое случалось…       «Не-ет», — поправила она себя, — «не случалось».       А затем она поняла, что это не тело так реагирует на Агреста. Это делает он сам. Словно ведомый интуицией, он играл с ней, продолжая двигаться внутри. Агрессивные рывки, когда оголовье касалось донца, сменялись серией нежных движений. Пальцы выдавали замысловатые ритмичные движения, будто он перебирал ими невидимые струны.       — Я всё-таки умру, — пискнула Сезар.       «Да пошло всё… если это Лайла так постаралась, я её в дёсны расцелую…»       — Мне трудно… сдержаться, — вдруг шепнул Адри. И виновато поцеловал участок за ухом. — Ты слишком…       Пальцы его свободной руки порывисто ухватилась за её грудь.       — Да, да, так, — на полустоне произнесла Аля, — она твоя. Тебе нравится? Нравится?..       — Бе… зумно…       Она лоном почувствовала, как его напряжение достигло пика. Вместе с размерами, которые давили на плоть, заставляя плотно облегать его плоть, словно одежда.       Тело Али ответило на это предупреждающей дрожью. Оно было готово, оно всем существом хотело принять его в себя. Але было знакомо и это милое дрожание — но прежде оно было мелким, и никогда не накатывало пламенной волной, от которой хотелось петь.       И она пела — отрывистыми, зовущими вздохами, во всю силу лёгких. Так, чтобы слышал весь Париж. Весь мир. Ей почему-то хотелось, чтобы о случившемся счастье знали все.       — Ещё чуточку, любимый, — пересиливая себя, сдавленным, умоляющим голосом произнесла она. — Ещё… немнож… ко… о-о-х…       Шар огня в её животе раскалился добела. И без промедления взорвался фейерверком удовольствия. Аля выгнулась дугой, мышцы свела крупная дрожь. Сезар попыталась вдохнуть, но воздух не шёл в лёгкие. Агрест продолжал двигаться в ней резко, отчаянно. Аля же беззвучно разевала рот, в попытке получить хоть каплю спасительного воздуха. Грудь словно бы сковал железный обруч.       Волны оргазма налетели как шквал в открытом море. Одна за одной, они заставляли её вздрагивать и извиваться. Они полностью завладели её телом, а взамен дарили незнакомое удовольствие. То, что она чувствовала наедине с собой было только бледной тенью, насмешкой над природой.       По настоящему она смогла ощутить это только сейчас. И от того Алю охватил неизмеримый ничем восторг счастливого первооткрывателя. Так путешественник, пережив мили и мили дремучих джунглей, жар пустыни, месяцы солёного моря наконец ступает на неизведанную землю. И видит перед собой сверкающий на солнце город, отлитый из чистого золота.       — Да-а-а!!!       Её ногти вцепились в его бедро. Заскребли — наверняка расцарапали до крови. Но поделать с собой Сезар ничего не могла. Она полностью была в его власти, и возвращаться в тело не желала.       Дрожащее, наэлектризованное лоно почувствовало, как дёрнулась его плоть. Агрест судорожно вздохнул. Подался назад — и если бы Аля сейчас владела телом, то сделала бы глупость, не дав ему выскользнуть из ловушки. На её спину пролилось что-то горячее.       И в это же мгновение последняя волна укрыла девушку с головой.       Целую вечность спустя она обнаружила себя, лежащей на его мерно вздымающейся груди. Чужие пальцы играли её влажными волосами, щекотно касались кончиков ушей — и это дарило ощущение правильности и покоя, какое она не чувствовала уже очень давно.       Нужно было идти в душ. Но Аля скорее бы умерла, чем покинула это удобное ложе. И Агреста. Ей казалось, что если они хотя бы отвлекутся на повседневность, разрушится ощущение чуда. Им придётся начать беседу… вести которую совершенно не хотелось.       Сезар со всей нежностью, что в ней была, поцеловала валик его ключицы. Умиротворённо вздохнула.       — Давай не будем сегодня ни о чём говорить, — шёпотом предложила она. — Я… я… боюсь. Я слишком пьяна, и сморожу глупость.       — Понимаю, — выдержав паузу, сказала Адриан. — Хочешь спать?..       Это походило на волнующий намёк. Уставшее, наполненное ленивой негой тело вяло ответило на этот зов.       — Ужа-а-а-сно, — с улыбкой произнесла Сезар. Её ноготь чертил замысловатый узор на чужой коже — Но если ты начнёшь мне мешать… я почти не буду сопротивляться.       Он прижал её к себе, стиснул в горячих объятиях, и Аля блаженно вздохнула.       — М-м-м… ты слишком уютный…       — Тогда отдыхай, — шепнул он, — спокойной ночи.       И Аля, не гася улыбки, уснула. Сейчас ей хотелось быть с ним послушной.