Луна. Порезы. Цепкий взгляд.

Вики 21:30 Лениво дописываю последнюю строчку в своём дневнике, выводя каждую букву слишком тщательно — порой даже быстро, лишь бы мысль не потерялась в потоке бесконечных, бессмысленных. Захлопываю тёмно-зелёную книжечку, с некоторой нежностью оглядывая знакомые изгибы корешка и стёртые углы. Запах бумаги врезается в нос, щекочет, заставляя поморщиться. Земная привычка — записывать каждую мелочь так и осталась со мной – ловить каждую минуту необратимой молодости, чтобы потом перечитывать. Но здесь время не имеет значения: бесконечное, неуловимое, пресное на вкус, но с огненной, мерзкой перчинкой, от которой язык немеет на сутки. Именно так я ощущаю этот мир — мир, где у каждого есть свой соулмейт. *** Мими, лениво листая журнал, украдкой поглядывает на меня, наблюдая, как я увлечённо пишу и иногда хихикаю. Она ходит взад-вперёд по комнате, выжидая момент спросить меня в сотый раз и снова получить все тот же ответ. Сегодня — вечеринка в честь новообращённых непризнанных. Меня это ждёт только в конце года, и с «моей стороной» я уже определилась. Невольно бросаю взгляд на густые, чёрные, словно смола, перья своих крыльев, стараясь игнорировать пару белоснежных. Увидев, что я дописала, дьяволица будто бы нехотя встает. Медленно, шаг за шагом, движется ко мне, демонстративно строя глазки. Я не выдерживаю и закатываю глаза с громким вздохом. — Ви-и-ки, ты должна пойти, — протягивает она, садясь на край моей кровати. — Нет, Мими. Я не хочу снова лежать в медкрыле из-за алкогольного отравления, — меня пробирает лёгкая дрожь от воспоминаний. — Как для демона… — она делает паузу, — ты слишком скучная, — томно выдыхает и падает спиной на матрас, притворяясь мёртвой. — Как и он, — она обиженно указывает жестом на дверь, которая в тот же миг открывается. Высокий бежевый проём заполняет фигура Ади. Нос — кверху, на нём серые спортивные штаны, обычная белая футболка и шлёпки. Комнату сразу окутывает запах его одеколона — скошенной травы и земли после ливня. Так пахнет Ади: комфортом. — Про меня говорите, крошки? — широко улыбается он. — Нет, про него, — теперь уже я указываю на дверь, чувствуя знакомую ангельскую энергию. Ничего не понимающий Сэми вступает в комнату под наш громкий хохот. Мы с Ади, останемся вдвоём, а Мими с Сэми отправятся на вечеринку. Ади, вероятно, просто устал от бездумного питья… хотя я этому не особо верю — вижу что-то в его взгляде. А Сэми, наоборот, наконец решил «отдохнуть», как это делали мы, пока он пил сок в стороне, повторяя как попугай, что «просто не любит алкоголь». Комната тихая, уютная: мягкий свет магических ламп мерцает тёплым золотом, на полу разбросаны подушки, на столике остывает чай. Но эта спокойная атмосфера в одно мгновение исчезает. Громкий, тяжёлый стук в дверь заставляет всех замолчать, выпрямиться. Воздух словно сгущается. Мими резко вскакивает, почувствовав родную, знакомую, могущественную энергию своего отца. Её крылья дрожат. Мы все ощущаем это: сила такая плотная, давящая, почти осязаемая. Мои собственные крылья непроизвольно дрогнули и прижались плотнее к спине — как перед встречей с кем-то по-настоящему важным.  Коротким движением Мими распахивает дверь и, бросившись вперёд, вешается на шею демона Мамона, крепко его сжимая. Он мягко улыбается на внезапную выходку дочери и ступает в комнату; громким эхом отзывается каблук его туфлей по мраморному полу. Аккуратно положив длинную плоскую коробку на кровать дьяволицы, он выпрямляется, пока Мими мелкими, чуть подпрыгивающими шажками следует за ним хвостиком. В воздухе чувствуется лёгкий аромат лаванды. На тёмных стенах — серебристые узоры, слегка поблёскивающие при движении. Мамон, одетый в строгий чёрный костюм, выглядит как воплощение сдержанной роскоши: в его кармане прячутся часы, а тонкая цепочка от них лениво свисает наружу. В нагрудном кармане аккуратно сложен ярко-бордовый шёлковый платок, оттеняющий холодный блеск квадратных запонок, инкрустированных белыми и чёрными камнями. Нетерпеливая малышка Мими тут же неряшливо открывает коробку, откидывая крышку прямо на пол. Внутри красуется прекрасное платье нежно-лилового цвета. Оно совсем небыло ей по стилю, но несмотря на это она громко охает, прикрывая рот ладонью. Удивлённо оглядывается на Мамона, тихо стоящего позади и внимательно наблюдающего за дочкой. Он быстро моргает, словно прогоняя непрошеные слёзинки, чтобы они не скатились по его безукоризненно ухоженному, выразительному лицу. — Это?.. — почти хриплым голосом спрашивает она. — Да, — ласково, но многозначительно для них двоих, несмотря на присутствующих, отвечает отец. — Надевай скорее. Я хочу посмотреть, как оно сидит. Сдерживая слёзы, Мими мгновенно срывается с места и почти бегом скрывается в ванной. В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь лёгким покачиванием занавесок от сквозняка. Молчание нетерпеливо прерывает балбес Ади: — Выпьем за встречу? У нас есть бутылочка хорошего коньяка, — говорит он, задорно улыбаясь во все тридцать два зуба. У меня первым делом возникает желание влепить ему подзатыльник и напомнить об уважении к старшим демонам. Хотя, по идее, это он должен учить меня подобным вещам — ведь старше, опытнее. Но Мамон только усмехается, и это заставляет меня невольно расслабиться и неловко хихикнуть. — Не сегодня, — произносит он, слегка отстраняясь и аристократично выставляя ладонь вперёд. — Лучше вы все приходите ко мне на ужин как-нибудь. Алкоголь там тоже будет, — добавляет он и, совсем не в своём обычном образе, неожиданно подмигивает рыжику. Мы тут же оживляемся, и разговор постепенно становится бодрее — всё-таки перед нами стоит сам заступник Сатаны. Медленно, со скрипом открыв дверь, из ванной выходит дьяволица в новом одеянии. Оно было таким красивым, что мы все невольно приоткрыли рты. Нежно-лиловая ткань переливалась в мягком свете ламп, заставляя задержать дыхание. Внимание сразу привлёк вызывающе глубокий V-образный вырез до самого пупка. Мими слегка повернулась вокруг своей оси, и мы увидели изящные крестообразные переплетения на спине — тонкие ленты, удерживающие всю переднюю часть платья. Я пробежалась взглядом по свободному, чуть пышноватому низу, мягкими волнами ниспадающему к полу. Лёгкий шелест ткани сопровождал каждый её шаг. Она аккуратно подняла полы платья и подошла к отцу. — Благодарю, что сохранил его для меня, — сказала она, мило сморщив лоб и улыбаясь дрожащими, пухлыми губами. — Я должен был, — мягким движением Мамон притянул дочь к себе и крепко обнял. — Хорошо повеселись, дорогая. — Он чмокнул её в щёку, попрощался с нами и удалился. Уже в дверном проёме он ещё раз обернулся на дочь, задержав взгляд чуть дольше, чем обычно. 23:00 Сразу после ухода Мими и Сэмми мы с Ади включаем телевизор, делаем по толстому бутерброду с бужениной и сыром и, лёжа в обнимку, лениво поглядываем фильм. Комната освещена только экраном и тусклой лампой — уют, который бывает лишь глубокой ночью. После очередной рекламы я тяжело выдохнула, готовясь к вопросу. — Что происходит между тобой и Сэмми? — спрашиваю я. Демон косится на меня удивлённо, почти испуганно. — С чего ты… — нервно улыбается он. — Я не слепая. Вижу, как ты на него смотришь. Не так, как раньше. Он молчит несколько длинных секунд, прежде чем сдаться. — Ох уж это ваше женское рентгеновское зрение… Да, мы поссорились, — я не перебиваю, позволяя ему продолжить. — Я сказал, что люблю его. А он… рассмеялся. Сказал, что я это себе придумал, мол, любить могут только родственные души. Конечно, я обиделся, ушёл, хлопнул дверью. Просто понимаешь… Он так зациклен на этих соулмейтах, что говорит об этом всегда, будто других тем не существует. — Он хмыкает, пытаясь показать, что ему всё равно, но по дрогнувшим крыльям понятно: нет, не всё равно. — Может, он не то имел в виду? Может, испугался? Или ему внушили, что отношения возможны только между родственными душами, — мягко говорю я, чтобы успокоить рыжика. — Я ведь не бросаюсь такими словами. Я… обнажил перед ним душу, — он делает паузу и с ухмылкой добавляет: — и не только душу. — Блин, Ади, такой момент испортил, — улыбаюсь я, придвигаясь ближе и заключая его в крепкие, горячие объятия. — Так это ещё не всё. Я ведь демон. Я должен быть как… — он замолкает, задумавшись, — Люцифер! Точно. Он такой… — Демон? — иронично подсказываю я. — Да! Именно так и должно быть. — Как по мне, ты взял не тот пример. — Нет-нет, я тебе объясню. Люцифер всегда отстаивает себя, не слушает бред, что ему не по нраву. А его чувства… Ты хоть раз видела на его лице что-то кроме злорадства, равнодушия или злости? Я задумалась. А ведь Ади прав: Люцифер так тщательно скрывает эмоции, что я не уверена, видел ли их кто-то вообще. Даже Ости, которая буквально висит на нём каждые пять минут. — Может, он просто бесчувственный, гнилой и мерзкий, а все думают, будто это круто, и боготворят его? — Тебя тоже это ждёт, не забывай, — серьёзно предупреждает он. — Да, помню. Но я не буду такой. Я останусь собой. Ади отрицательно качает головой, и я понимаю, что он хочет сказать. В этом мире приходится идти по головам, прежде чем наступят на твою. Приходится выгрызать своё место, строить собственное гнездо. 1:00 — Почему ты так его ненавидишь? — спрашивает Ади, слегка отстраняясь и беря меня за руки. — Мне не нравится его образ жизни… хотя нет, — я вдумываюсь, — я бы, наверное, тоже так себя вела… если бы была наследницей Ада. Хотя мне, как и ему, очень нравится читать. Нет, мы обожаем читать. Но он предпочитает не говорить об этом. Я пару раз видела, как у него загорались глаза… по-доброму. Тогда он читал Гордость и предубеждение. — Я на миг улыбаюсь: мои глаза горят так же каждый раз, когда открываю эту книгу. — Ещё… его тату. Я бы тоже хотела, но как-то времени нет. Да и на моих руках они будут смотреться нелепо. — Я осматриваю свои кисти, представляя, как бы это выглядело. — У него такие мускулистые руки, кстати. И эти вены… — я слегка провожу острым ноготком по выпирающей вене на его левой руке и прикусываю губу. Подняв взгляд, хмурюсь. — Что? Улыбка Ади расплывается почти до ушей, а в глазах как будто бегущая строка: «Ты точно в него втюрилась». И это неправда. Это не тот случай из американских сериалов, когда героиня влюбляется с первой серии, но упрямо всем — включая себя — это отрицает, пока он не возьмёт всё в свои руки. Я не из таких. — Я его не люблю. Мне просто нравятся красивые руки. И, прошу заметить, не только его, — широко улыбаюсь и подмигиваю. — И да, мне нравится наблюдать за людьми, которые читают. И опять же — не только за ним. — Я на секунду замолкаю. — Ты замечал, как Мими накручивает прядь волос на палец, когда читает, а потом тут же поправляет её? Как я уговариваю её сделать пучок, а она отмахивается и продолжает снова и снова? Или как выписывает фразы из этих книг… — я указываю на стопку у её кровати, — а потом использует их при любой возможности? — Ну… — демон почесал затылок. — А когда читаешь ты, у тебя слегка дрожат крылья, хотя внешне ты полностью спокоен… — я резко скривилась, почувствовав неприятно кислый привкус. — Энергия Мими! Она расстроена. — Да, но вкус…ядерный. 1:47 Мы одновременно встали и подлетели к двери. Открыв её, увидели не лучшую картину: Лицо Мими пылало, будто она вышла прямо из преисподней. Из глаз лило так сильно, что можно было сравнить с ливнем, который я недавно вызывала. Губы — приоткрыты в немом крике, одна рука вцепилась в Ангела, другая сжимала ткань платья на животе. Чуть ниже ее сжимающейся руки было фиолетовое липкое пятно и огромная дырка. Всё тело тряслось, дыхание было рваным. Мы испуганно поднимаем взгляд на Сэми, но он молчит, отводя глаза. Опираясь о стены, она прошла в ванную, сорвала сухую салфетку с рулона и начала вытирать пятно. Руки дрожали так сильно, что было больно смотреть. С каждым движением она вытирала всё яростнее. Не увидев результата, она с криком сносит всё что стоит на полочках под зеркалом, затем схватившись за голову села на край ванны. Со стороны это выглядело как приступ у психически истощённого демона. — Так, родная, нам нужно прилечь, — шепнула я, с осторожностью. Мы уложили её на постель и сели вокруг. — Мими, родная, скажи что-нибудь, — я гладила её по плечу. В ответ — лишь судорожные всхлипы. Я почти задыхалась от её энергии; ком в горле резал изнутри. Я метаю взгляд на Сэми: — Что произошло?! — почти злобно. Он открыл рот, но первой заговорила Мими: — Э-то… Л-лю-ци-фер… — выдавила она, едва дыша. — Что он сделал? — спросила я мягко. — Он… испортил… — прошептала она на выдохе и снова зарыдала. — Я не всё видел, — начал Сэми. — Они что-то сказали друг другу, он психанул, вылил на неё какой-то алкогольный напиток, а потом толкнул. Она зацепилась и порвала ткань. — На платье… — всхлипнула Мими. Я посмотрела на Ади. Его взгляд бегал, потом резко остановился. Он посмотрел на меня и одними губами произнёс: — Мамино. Я моментально изменилась в лице. Мими не любила эту тему, но недавно рассказала, что её мать умерла лет сто назад, и она до сих пор не смирилась. Подробностей я не спрашивала — не хотела давить. Часто дыша, сжав кулаки так, что побелели костяшки, я встала с кровати. Кинула быстрый взгляд на Ади и направилась к двери. Уже обуваясь, услышала, как он соскочил с кровати и побежал ко мне. Я тянулась застегнуть второй ботинок, но он поймал мою руку. — Не надо, Вики. — Не трогай. Я фыркнула, вырвала руку и застегнула ботинок. — Вики, я сказал — не надо! — грубо, приказным тоном. — А я сказала — не трогать меня! — рыкнула я, чужим голосом. Глаза налились кровью. Я увидела их отражение в его глазах. Он отпрянул. Не теряя ни секунды, я пошла к Люциферу. 2:20 Добравшись до его комнаты, я глубоко вдохнула и со всей силы забарабанила в дверь. — ЛЮЦИФЕР!— ору, несмотря на глубокую ночь. — Выходи, пока я не вынесла эту чертову дверь! Крылья дрожат от адреналина, но я не отступаю. — Люцифер, твою ж… — удар. — Открой! — ещё один. — Сейчас же! Дверь со скрипом приоткрылась. В нос ударил резкий, удушающий запах его комнаты. Демон посмотрел на меня сверху вниз — абсолютно равнодушно, будто я была лишь шумом в коридоре. — Да? — спокойно. — Уму непостижимо! Ты нормально себя чувствуешь?! — Непризнанная пришла меня проведать? — ухмыляется, лениво наклоняя голову. — Не смей так меня называть! Думаешь, раз сын Сатаны, тебе всё можно?! — Да, — бросает он, будто констатирует очевидный факт. — Пф-ф. Что за сцену ты устроил с Мими?! — А, — он лениво смотрит в сторону. — Ты только поэтому припёрлась? — В тебе хоть капля человеческого осталась?! — Нет. Я демон, — перебивает. — Закрой рот! — я выставляю ладонь прямо перед его лицом. — Ты хоть понимаешь, что сделал?! Мими сейчас в такой истерике, что её энергию слышно даже отсюда! Всё из-за твоего неумения держать свой чертов гнев при себе! Сотня лет памяти. Одно твое движение! Он смотрит сквозь меня. — Следи за тоном. Ты забываешься. — Платье было мамино. — Голос срывается, но я не останавливаюсь. — Которая, между прочим, умерла. Это было единственное, что от неё осталось! Я ударила его в грудь. Потом ещё раз. Он не отшатнулся. Но его крылья едва заметно дёрнулись. — И из-за этого? — медленно произнёс он. — Вещи рвутся. Люди умирают. Мир не обязан щадить её. Если она цепляется за тряпки столетней давности — это её слабость. Прекрати делать из прошлого оружие. На секунду стало тихо. Я перестала кричать. — Ты прав, — сказала я неожиданно спокойно. — Это всего лишь платье. Он чуть приподнял бровь. Улыбка уже готова была вернуться. — Но знаешь, что не рвётся? — я сделала шаг назад. — Память. И знаешь, что с ней делают такие, как ты? Он напрягся. Совсем немного. Но я это увидела. — Ничего, — закончила я. — Потому что у вас её просто нет. Пустой выродок. Я развернулась и ушла. Дверь за мной закрылась не сразу. За спиной я услышала, как он резко втянул воздух — слишком громко для того, кому всё равно. Он так и остался стоять в дверях. Без улыбки.