Луна. Порезы. Цепкий взгляд.

Мы с Мими лениво оделись, наспех готовим бутерброды, жарим яйца. В воздухе пахло свежим хлебом и горелым маслом, но я почти не обращала внимания на запахи. Мои мысли были заняты странным ощущением рядом с Дино. Он несколько раз подходил и обнимал меня со спины. Внутри что-то сжималось. Мурашки бегали по телу, и я мягко отступала. Невидимая граница была нарушена. Моя граница. Все вокруг оживленно болтали, смеялись, уплетали завтрак. Стульев оказалось недостаточно, и я устроилась на столешнице у плиты, напротив всех, скрестив ноги. Мне казалось, что так я выгляжу естественно. — Тебе удобно? — улыбнулась Мими, игриво. — Не очень, — я сморщила нос, стараясь скрыть, как мне неловко. — Тогда садись, — одновременно встали Дино и Люцифер. В воздухе повисла пауза, слишком длинная, чтобы её можно было игнорировать. Я впервые по-настоящему заметила Люцифера. Он сидел тихо, неподвижно, словно растворился в тени комнаты. Если бы я его не знала, подумала бы, что он боится. Но ему просто было плохо от вчерашнего. Его взгляд был холодным, как лёд. Сердце начало биться быстрее. Люцифер. Ночь вечеринки. 5:43 Мы тащились по коридору, смех и крики всё ещё рвали пространство, музыка с вечеринки гремела через открытые двери. Пол был липкий, лица пьяных сияли странным светом — сумасшедший, весёлый хаос, где каждый шаг мог обернуться падением. Стены качались. Не потому что магия. Потому что все были в стельку. Смех, крики, чей-то сорванный голос, запах глифта, сладкого дыма и чужих духов тянулся за нами липким шлейфом. Кто-то пел, кто-то спорил, кто-то уже два раза упал и считал это смешным. Проход был длиннее, чем должен был быть. Или это алкоголь так издевался над пространством. Свет магических светильников плыл, тени цеплялись за стены, смех за спиной то накатывал волной, то обрывался. Я шёл последним. Не потому что заботливый. Потому что так удобнее наблюдать. Вики шла впереди. Спина прямая, подбородок упрямо поднят. Делала вид, что всё под контролем. Хватило её ровно на десять шагов. Потом она споткнулась, выругалась сквозь зубы и остановилась. Глубоко вдохнула, рассмеялась и снова пошагала. Она снова споткнулась. — Чёрт… — прошипела она и резко обернулась, явно раздражённая тем, что вообще приходится это делать. — Кто-нибудь… — пауза. — Поможет дойти? Не «ты». Не имя. Даже не взгляд в мою сторону. Просто просьба. Злая. Вынужденная. Почти оскорбительная. Все остальные были бесполезны. Ади смеялся, опираясь на стену. Мими что-то говорила слишком громко. Дино уже плёлся чуть сзади всех, пьяный до состояния мебели, взгляд мутный, язык явно не работал. Он знал. И сейчас это знание было для него бесполезным. Я не обязан был двигаться. Я вообще никому не помогаю. Мне плевать, кто падает, кто блюёт, кто не дойдёт до кровати. Это не моя проблема. Никогда не была. И всё же я шагнул вперёд. Сам не сразу понял, что сделал. — Ты всегда так просишь о помощи? — бросил я сухо, уже оказываясь рядом. Она смерила меня взглядом. Холодным. Колючим. Тем самым, которым обычно режут по живому. — Если не хочешь — не надо, — огрызнулась она. — Я не умру если упаду несколько раз. Я привык к боли. Я привык к потерям.  Я привык к тому, что умирают, ломаются, исчезают — в том числе из-за меня. Но наблюдать, как она падает, когда я могу это остановить — для меня хуже, чем самому получить удар, рану или даже погибнуть. Я молча схватил её за локоть. Резко. Без предупреждения. Она напряглась. Непризнанная шла, опираясь на меня слишком явно, и злилась на это. Я чувствовал. Плечо у неё было напряжено, пальцы впивались в рукав, будто она боялась, что я исчезну или, наоборот, сделаю что-то лишнее. — Скажи, — вдруг произнесла она, не глядя. — Ты всегда такой… — пауза, — или это я особенно раздражаю? Я усмехнулся. Коротко. Без веселья. — Если бы ты меня не раздражала, — сказал я спокойно, — ты бы сейчас валялась на полу. — Значит, я тебе должна? — фыркнула она. — Расслабься. Я не беру плату за то, что не планировал делать. Она замолчала. Сделала ещё пару шагов. Потом тихо, почти небрежно: — Тогда зачем ты вообще помог? Хороший вопрос. Слишком хороший. Я чуть замедлил шаг. — Потому что ты попросила, — ответил я после паузы. — Ошибка. Больше не повторится. Она усмехнулась, но в этом смехе не было радости. — Лжёшь плохо, Люцифер. — Ты слишком много себе позволяешь, — холодно бросил я. — А ты слишком много думаешь, что тебе всё можно, — ответила она сразу, не сбавляя шага. Мы столкнулись взглядами. На секунду. И этого хватило, чтобы мне захотелось её встряхнуть. Или заткнуть. Или… не важно. — Отпусти, — сказала она вдруг. — Я дойду. Она попробовала сделать шаг сама. Не вышло. Я снова удержал её, уже жёстче. Её ладонь упиралась мне в грудь. Я чувствовал тепло, живое, раздражающе настоящее. Она подняла взгляд, злой, упрямый, и в нём было слишком много всего сразу: алкоголь, злость, усталость и это чёртово упрямство.  Я склонился чуть ниже. Не специально. Просто так вышло. Она не отступила. Ещё секунда — и это перестало бы быть случайностью. — Хватит, — процедил я. — Ты либо принимаешь помощь, либо падаешь. Третьего варианта нет. — Ненавижу, когда ты прав, — сквозь зубы выдохнула она. — Взаимно, — ответил я. Комната была чистой до неприличия. Слишком аккуратной для этой ночи. Воздух тёплый, ровный, пах чем-то нейтрально-сладким, будто здесь заранее знали, что сейчас будут спать, а не продолжать хаос. И это бесило. Чистота не вязалась с пьяными телами, со смехом, с тем, как Мими едва держалась на ногах. Я мог уйти. Должен был. У себя я бы вырубился сразу. Без чужого дыхания, без шума, без неё. Я уже сделал шаг в коридор… и остановился. Дино. Он стоял сзади всех, почти не соображая, цепляясь за стену, глаза мутные, движения медленные. Слишком пьян, чтобы играть в героя, но достаточно живой, чтобы остаться. И если я уйду, он останется здесь. С ней. В одной комнате. В одной постели. Мысль легла в голову тяжело и мерзко. Нет. Я остался. Не потому что хотел. Потому что не позволю. Мими рухнула на кровать первой. Даже не легла — упала, раскинув руки, как будто кровать была её личной территорией. Выдохнула что-то невнятное и почти сразу провалилась в сон. Настоящий, глубокий, без сновидений. Ади продержался секунд на десять дольше. Сел рядом, попытался что-то сказать, промахнулся мимо края кровати, выругался и в итоге завалился рядом с Мими, закинув на неё ногу и руку. Храп начался почти сразу. Громкий. Уверенный. Без стыда. Классика. Кровать сразу стала меньше. Дино постоял, покачиваясь, будто решал, где вообще он сейчас находится. Потом молча улёгся с правой стороны от них, осторожно, как Ангел, который не хочет никого потревожить, но всё равно занимает слишком много места. Он отвернулся к ним спиной и затих. И всё. Места больше не было. Вики стояла с другой стороны, скрестив руки, опираясь бедром о край кровати. Смотрела на это безобразие с выражением усталого раздражения и плохо скрытого веселья. Потом перевела взгляд на меня. Уголки губ дёрнулись. — Сегодня тебе не повезло, — сказала она спокойно, с той самой дерзостью, от которой хотелось либо уйти, либо сделать шаг ближе. — Оставшееся место у моих ног. Она кивнула вниз, будто делала мне одолжение. Я посмотрел на кровать. Потом на неё. Потом снова на кровать. Назад пути уже не было. Я лёг без слов. Не споря. Не усмехаясь. Просто принял правила, которые она мне подсовывала. Развернулся и устроился у её ног, вытянувшись так, чтобы никого не задеть. Матрас просел. И тогда она пошевелилась. Вики легла удобнее, вытянувшись, и я понял, что если останусь так, то через минуту у меня отнимется шея. Я выдохнул сквозь зубы, сдвинулся выше и, не спрашивая, положил голову ей на живот. Она замерла. На секунду. Я почувствовал это сразу. Как напряглись мышцы. Как дыхание сбилось, а потом стало ровнее. Она ничего не сказала. Не оттолкнула. Только чуть приподняла подбородок и бросила: — Ты вообще нормальный? — Нет, — тихо ответил я и закрыл глаза. И вот тут случилось то, что меня выбесило сильнее всего. Боль ушла. Не сразу. Не резко. Она просто… отступила. Тянущее, глухое ощущение в боку растворилось, будто кто-то убрал руку с раны. Осталась память о боли, но не сама боль. Я лежал неподвижно, чувствуя её тепло под щекой, ровное дыхание, слабое движение живота при каждом вдохе. Я не спал. Я слушал. Слышал, как Мими что-то пробормотала во сне. Как Ади сменил ритм храпа. Как Дино перевернулся и снова затих. И как Вики чуть позже осторожно положила ладонь мне на затылок. Неуверенно. Будто проверяя, не сон ли это. Я не шевельнулся. Потому что если бы она убрала руку — боль вернулась бы. А если бы я шевельнулся — пришлось бы признать, что мне хорошо. А этого я себе позволить не мог. Вики — Нет-нет, — замахала я руками, чувствуя, как руки слегка дрожат. — Садись. Мне всё равно уже пора идти, — сказал Дино. Его голос был спокоен, ровен, ласков. — Подожди, нам надо поговорить, — я поставила тарелку на стол и спрыгнула, ощущая, как взгляд Люцифера скользит по мне, почти проникая внутрь. Ангел кивнул. Мы вышли за дверь. Он застёгивал рубашку на ходу медленно, почти задумчиво. Ещё немного — и я бы, наверное, забыла, что он чужой. Позволила быть рядом, вот только для чего мне это. — Дино, я, наверное, что-то упустила, но твоё поведение мне непонятно, — осторожно сказала я, всматриваясь в его глаза. Они были слишком близко, слишком ярко выражены. — Ну… мы вчера… — он замялся, и на мгновение в его взгляде появилась мягкость. — Вроде как начали встречаться? — К-когда? — я удивилась, ощущая, как щеки горят. — Не то чтобы я…просто… неожиданно. И я… почти ничего не помню. — Если хочешь, можем всё забыть, — он улыбнулся, лёгкая тень неловкости скользнула по его губам. — Мне нужно время. — Договорились, — он снова улыбнулся. И эта улыбка… странно согрела меня, но внутри по-прежнему было тревожно. Мне никогда не нужен был кто-то чтобы чувствовать себя целой. Я одна справлялась со всем, и никогда не гналась за любовью. Я не понимала почему это так важно для других. Мы молчали. Пауза растягивалась, наполненная уловимым напряжением. Воздух дрожал, и каждый вздох казался слишком громким. Вдруг дверь резко распахнулась. Люцифер. Его лицо было непроницаемо, глаза холодные, но на мгновение в них мелькнула едва заметная тревога. Он посмотрел на нас, будто оценивая каждое движение, каждую эмоцию, а потом спокойно пошёл прочь будто мы не заслуживаем больше секунды его внимания. Через несколько шагов он махнул рукой. На ладони вспыхнул огонь — яркий, резкий, непокорный. Он сжал кулак, и пламя мгновенно исчезло. Я вздрогнула. Злится? Мне было одновременно тревожно и любопытно. Странная близость Дино, холод Люцифера, который казался непостижимым. Это ощущение… странное, новое, почти опасное, но притягательное. В памяти всплывают его руки на мне, его сонные глаза. Ненавижу когда кто-то трогает меня. Но…почему ему можно? Люцифер Вчера было весело. Достаточно, чтобы напиться, но недостаточно, чтобы я перестал быть собой. Контроль никуда не делся. Он просто стал тяжелее. Я открываю дверь в свою комнату. Ости сидит на кровати. Полуголая. Волосы растрёпаны, взгляд наглый, слишком уверенный в своём праве здесь находиться. — Что ты тут делаешь? — спрашиваю ровно. — Где ты был?! — она вскакивает. — Я ждала тебя всю ночь! Я смотрю на неё так, будто она заговорила на чужом языке. — И? — Ты просто… пропал! — голос срывается. — Ты всегда возвращаешься сюда! Я подхожу к шкафу, открываю дверцу, достаю чистую рубашку. Не спеша. Она не стоит суеты. — Ты путаешь «возвращался» и «не выгонял», — говорю, не глядя. — Ты издеваешься?! — она делает шаг ко мне. — После всего?! Я надеваю рубашку, застёгиваю пуговицы, только потом поворачиваюсь. — После чего именно? — спокойно. — После секса? Или после того, как ты решила, что это что-то значит? Она задыхается. — Ты позволял мне быть здесь кучу ночей! — Да. — Ты спал со мной множество лет! — Да. — Значит, я для тебя хоть что-то! Я наклоняю голову, рассматривая её, как досадную ошибку. — Нет. Одно слово. Чётко. Без колебаний. — Ты не можешь так… — её голос ломается. — Ты пользовался мной! — Нет, — поправляю. — Я не обещал. Не врал. Не притворялся. Ты сама придумала роль, в которой тебе удобно было жить. — Ты чудовище… — Возможно, — пожимаю плечами. — Но не твоё. Она делает шаг ближе, почти умоляюще. — Я была рядом, когда тебе было плохо… — Ты была под рукой, — перебиваю. — Не приравнивай это к значимости. Слёзы катятся, она уже не скрывает истерику. — Ты просто выбрасываешь меня?! Я подхожу ближе. Лицом к лицу. Голос тихий, опасный именно этим. — Ты здесь лишняя. Она всхлипывает. — Я никуда не уйду. Я открываю дверь. Широко. Показательно. — Уйдёшь. — Ты не имеешь права! — Это моя комната. Я беру её за локоть. Не грубо — безразлично. Как берут вещь, мешающую пройти. — Руки убери! — Вон. Я буквально выставляю её в коридор. Без крика. Без эмоций. Просто закрываю дверь перед её лицом. — Люцифер! — она бьёт в дверь. — Ты пожалеешь! Я даже не оборачиваюсь. Замок щёлкает. Тишина возвращается. Я стою несколько секунд, выравнивая дыхание. Не потому что тяжело. Потому что раздражает сам факт, что пришлось тратить время. Ости никогда ничего не значила. Она просто слишком долго находилась рядом и решила, что это право. Я беру книгу, разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Больше здесь делать нечего. У меня лекция. Вики 10:55 Мы с Мими быстрым шагом идём в аудиторию. Не просто опаздываем — уже опоздали. Полы холодные, шаги гулко отдаются под потолком, крылья нервно дёргаются за спиной, будто тоже понимают, что сейчас будет. После разговора с ней я поймала себя на странной мысли: Дино… не худший вариант. Даже наоборот. Слишком правильный, слишком спокойный, слишком удобный. От этого и настораживает. В конце коридора замечаем Али и Сэми и, не сговариваясь, несколькими взмахами крыльев оказываемся рядом. — Фенцио нас не пускает, — выдыхает демон и, смеясь, запрокидывает голову, словно это отличная шутка, а не очередной повод для скандала. Мы с Мими переглядываемся. У неё в глазах азарт, у меня — усталое «ну конечно». И всё равно заходим. — Я сказал не входить, — шипит ангел Фенцио, даже не повышая голоса. От этого звучит хуже. Глаза Мими наливаются красным почти мгновенно. Я чувствую, как тепло поднимается внутри меня, как цвет радужки медленно уходит от привычного голубого к алому. Несколько секунд мы просто стоим. Давим. Проверяем, кто первый отступит. Не отступает никто. Мы молча проходим к последним партам и садимся. Деревянная поверхность холодит ладони. В толпе успеваю заметить Лилу, Ости, Энди, Лору и, конечно, Люцифера. Он развалился так, будто это не занятие, а зрительский зал, и ему уже скучно. Мими садится с Ади. Я — с Дино. Я чувствую его взгляд ещё до того, как поворачиваюсь. В нём немой вопрос, осторожный, почти вежливый: «Ты подумала?» Я едва заметно качаю головой. Слишком быстро. Слишком рано. Я не люблю стремительное развитие отношений и не верю в связи с почти незнакомыми людьми. Это не про меня. — Непризнанная, — Фенцио произносит это слово с удовольствием, — как к опоздавшей у меня к тебе вопрос. Открылся ли твой дар? — Да, — коротко отвечаю, сжимая челюсть чтобы не напоминать в сотый раз, что меня зовут Вики. Пальцы сами тянутся к тетради. Я рисую короткими, неровными линиями человечка. Жалкого. Таким же жалким, какой была я раньше. Вытянутое лицо, симметричные глаза и брови, пухлые губы, вздёрнутый нос, маленький подбородок. Линии дрожат, будто я рисую не рукой, а воспоминанием. — Продемонстрируй, — он приподнимает бровь. — Я плохо его освоила, — откидываюсь на спинку стула, стараясь выглядеть расслабленно. — И всё же. Выдыхаю. Медленно, чтобы не выдать напряжение. Лениво вытягиваю руку в сторону кувшина на столе Фенцио. Концентрируюсь. Кувшин послушно следует за движением руки: вверх, вниз, в стороны. Я чувствую, как внутри что-то сдвигается, натягивается. Подключаю вторую руку. Вода поднимается над сосудом и зависает в воздухе. Становится сложнее. Тепло подбирается к ладоням. Я «поджигаю» воду взглядом. Получается неидеальный шар. Он вспыхивает, но жидкость не испаряется — огонь лишь обволакивает её, скользит по поверхности, не причиняя вреда. Дино наблюдает, затаив дыхание. Я чувствую это кожей, даже не глядя. Когда я усиливаю пламя, он кладёт руку мне на колено. Осторожно. Почти невесомо. Я вздрагиваю. Жжение вспыхивает сразу — под тканью, именно там, где он коснулся. Короткое, острое, как напоминание. Я сжимаю зубы, не позволяя ни звуку сорваться с губ. Кувшин падает. Разбивается. Вода разливается по полу, огонь гаснет сам. Я улыбаюсь, будто так и было задумано. — Я же говорила, что плохо освоилась. — Ну… — он неловко усмехается, — это хотя бы больше, чем ничего. — И всё же, — копирую его тон. — Недостаточно хорошо, верно? Он молчит. Отводит взгляд. Огонь. Боковым зрением вижу, как Люцифер буквально играет с пламенем. Языки огня пляшут на его ладони, скользят между пальцами, обвивают кисть. Он скучающе наблюдает за этим, медленно вращая рукой, будто это не сила, а безделушка. — Вики с тобой все в порядке? Я поворачиваюсь к Дино и улыбаюсь, но выходит криво. Внутри всё ещё жжёт, кожа под его ладонью пульсирует, и это злит сильнее, чем должно. Он не виноват — я это понимаю головой, но телу плевать. Оно помнит ожог. Дино ловит мой взгляд, хмурится, будто чувствует, что сделал что-то не так, и от этого становится только хуже. Мне хочется сказать, чтобы он не смотрел так внимательно, не был таким… осторожным. — Всё нормально, — говорю чуть резче, чем собиралась, и тут же жалею об этом. — Правда. Я отвожу глаза, сжимаю пальцы под партой, стараясь унять жжение и раздражение одновременно. Он рядом, тёплый, искренний — и именно поэтому бесит. Не он. Ситуация. Я сама. Он наклоняется ближе. Слишком близко. Я чувствую тепло его дыхания у уха. — Я бы хотел сегодня побыть с тобой, — шепчет он. И целует в висок. Лёгко. Почти робко. Я улыбаюсь. Автоматически. — Ты слишком торопишь события. — Боюсь, что выбора у тебя нет, — он берёт меня за руку, переплетая пальцы. Я мягко, но сразу освобождаюсь. Не потому что больно. Потому что нужно остановиться. В его взгляде появляется надежда. Чистая, открытая. От этого становится ещё неловче. — Прости. — Ты прости, что дала надежду, — говорю тихо. — Пойми, я была пьяна. Это всё… совсем не для меня. Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь, стараясь смягчить удар. Он краснеет. Уши, шея — всё выдаёт его, хотя он изо всех сил делает вид, что держится. — Я думаю… То есть хотел бы… Ну, если ты не против… — он начинает тараторить, путаясь в словах. — В общем… друзья? Я тихо смеюсь. — Это говорит парень, который спал со мной в одной кровати, а потом поцеловал и сказал «Доброе утро», — подпираю голову рукой. — Причём первый подошёл и поцеловал, — уточняю. — После того как по пьяни чуть не лишил меня невинности. Он растерянно открывает рот. — Эй, — кладу руку ему на плечо, — я шучу. На этот раз жжения нет. Но неловкость никуда не девается. 12:00 Наконец Фенцио цедит сквозь зубы: — Урок окончен. Мы лениво поднимаемся. Я прошу ребят идти без меня — он уже смотрит так, что сомнений нет. Дверь закрывается. Щёлчок слишком громкий. — Мне совершенно не хочется тратить своё время на тебя, — морщится он, словно я испачкала ему воздух. — Тогда какого хрена вы меня оставили? Он делает шаг ближе. Слишком близко. — Слушай меня внимательно, Уокер, — фамилию он выплёвывает, будто это грязь. — Ты не настолько особенная, чтобы позволять себе подобное. Ты всего лишь непризнанная. Глупая. Убогая девчонка. Он усмехается, разглядывая меня с головы до ног. — И по сравнению со своей шлюхой-мамашей ты вообще ничто. В груди что-то холодно щёлкает. Не злость. Хуже. Пустота перед взрывом. — Советую вам закрыть рот, — говорю ровно, почти вежливо. — Или я отправлю письмо в Цитадель. Интересно, как быстро вас изгонят за подобные разговоры и… домогательства к бедным, молодым и невинным девочкам? Его лицо искажается. Он не отвечает. Просто замахивается. Пощёчина хлёсткая, резкая. Голова дёргается в сторону. Во рту появляется металлический привкус. Кожа горит. Я медленно поворачиваюсь обратно. Сила вспыхивает мгновенно, будто ждала разрешения. Воздух вокруг сгущается, тяжелеет. Я даже не поднимаю руки — достаточно взгляда. Фенцио отрывается от пола и летит в противоположную стену. Глухой удар. Камень трескается. В стене остаётся вмятина. Несколько секунд — тишина. Только мой неровный вдох и слабое потрескивание энергии под кожей. — Что же вы делаете, ангел Фенцио? — спокойно говорю я, проходя мимо. — Испортили стену. Не оборачиваюсь. Дверь закрывается уже за мной. Шагаю к водовороту, который совсем недавно научилась вызывать. Он собирается неохотно, будто тоже сомневается, стоит ли. Прыгаю, не раздумывая. Вершина горы встречает холодом и ветром. Тот самый выступ, куда Люцифер привёл меня всего один раз. Этого хватило, чтобы место въелось под кожу. Сажусь, подтянув колени, всматриваюсь в даль. Глупо надеяться, что она ответит. Слёзы всё равно бегут. Без разрешения. Шмыгаю носом и тихо, жалко завываю, почти беззвучно. Я должна быть сильной. Лучшей. Всегда. И всё равно останусь Непризнанной. Не лучшей. Не худшей. Просто Непризнанной. Даже родная мать не хочет иметь со мной дела. Я не слышала этого вслух, но знаю. Я — пятно на фамилии Уокеров. Как минимум здесь в этом мире. Недостаточно идеальна, сколько бы ни старалась. Результаты хорошие, но недостаточно. — Эй, Непризнанная. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. — А, это ты, — выдыхаю, натягивая улыбку. — Я уже ухожу. Смотрю куда угодно, только не на него. Вызываю водоворот и прыгаю почти резко, будто убегаю. Возвращение сбивает дыхание. Я моргаю, недоумение на лице растёт с каждой секундой. Шмыгаю носом, с трудом сглатываю. — Зачем? — голос хриплый, чужой. Я прикусываю щёку изнутри до крови, только чтобы не сорваться. Люцифер подходит быстро. Слишком. Приподнимает моё лицо, большим пальцем касается подбородка. Жест неожиданно мягкий. — Из-за Фенцио? — Нет. Отпусти, — я отбрасываю его руку резче, чем хотела. — Прости. Он усмехается и садится рядом, будто ничего не произошло. Хлопает ладонью по камню, приглашая. Я колеблюсь, но сажусь. — Он требует от тебя слишком многого, — говорит спокойно. — Но ты держишься. А бесится он из-за твоей мамы. Она та ещё засранка. — Ты… знаком с ней? — в глазах вспыхивает надежда. Глупая. Почти стыдная. — Да. Она заливала к моему отцу. И всё внутри гаснет. Я вспоминаю, какой она была при жизни. Скандалы, уходы, измены. А потом вдруг — идеальная. Спокойная. Без срывов. Словно кто-то подменил. — Какой он? — вырывается у меня. Слишком тихо. — Сатана? — Люцифер смотрит с удивлением. Я киваю. Он молчит дольше, чем нужно. — Строгий. Властный. Типичный Сатана из мифологии. — Ты и мифологию читаешь? — фыркаю, вытирая нос рукавом. — Ага. Только следить за мной не нужно. Жутко выглядишь. Я вспоминаю библиотеку. Его спину, склонённую над книгой. Татуировки. Вены на руках. Непослушные пряди. Плечи, которые поднимались при каждом вдохе. — Демон вызывает Непризнанную, — он машет ладонью у меня перед лицом. Я дёргаюсь. Он вдруг берёт меня за руки и смотрит прямо в глаза. Не насмешливо. Не холодно. Слишком внимательно. — Это нормально, что от тебя требуют большего. Просто твоей маме повезло. Они хотят, чтобы ты повторила её триумф. Но ты не она. Ты другая. Сильная. Упрямая. Ты борешься. Он делает паузу. — Она сказала тебе гадость. Потому что боится. Она примет тебя. У неё нет выбора. Но не ломай себя ради неё. Ты многого добьёшься. Я… в тебя верю. Глаза снова мокрые. Я сжимаю его руки, не в состоянии выдавить даже «спасибо». — Эй, — он смахивает слезу пальцем. — Я это сказал, чтобы ты успокоилась, а не устроила второй акт трагедии. Не люблю, когда кто-то плачет. Я смотрю на него. Лицо спокойное. Голос — слишком тёплый для такого безразличия. Он как мой старший брат. Опасный. Непредсказуемый. С ним спокойно и страшно одновременно. Он может разрушить всё за секунду. Порыв накрывает внезапно. Я обнимаю его за шею и шепчу: — Спасибо. Мне правда помогло. — Ты же не собираешься снова рыдать? — усмехается он. — Сегодня нет. Я отстраняюсь, когда он пытается освободиться, киваю ещё раз. — Стой… Я… Он тянет меня обратно. Сердце замирает, а потом начинает колотиться, будто хочет вырваться. Я снова сажусь рядом, в позе лотоса, опираюсь руками за спиной. Мы смотрим друг на друга долго. Слишком. Как звери, которые не решили, драться или отступить. — Ну? — спрашиваю. — Чего ты хотел? — Да так, — ухмылка возвращается. — Подумал поцеловать тебя. Как в тот раз. Тебе ведь понравилось. — Ага. Но есть над чем работать. — Ай-яй. Обижать наследника Ада — плохая идея. Не стыдно? — Нет. Он какой-то нерешительный. — Он джентльмен. — Демон и джентльмен. Смешно. Камень срывается вниз. Я отвлекаюсь всего на миг. Этого ему хватает. Он нависает надо мной. Я дышу ровно, заставляю себя не дрожать. Поворачиваюсь к нему, поднимаюсь и касаюсь носом его носа. Я вижу, как напряжены его скулы. Как он держится. Я приоткрываю рот, уже не веря, что поцелуя удастся избежать. И вдруг мысль, как удар: Веду себя как шлюха. Как мама. — С-стой. Я пойду, — выдыхаю я. — Да, — отвечает он сразу. — Тебе лучше уйти.