В плену у любви

      Тело словно налилось свинцом, настолько оно казалось Му Цину тяжëлым, что передвигать ноги не было сил. В боку была глубокая рана, что не переставала кровоточить. Одних грязных тряпок недостаточно, чтобы остановить алую кровь. Тяжёлое рваное дыхание было жалким.       Душу переполняли гнев и разочарование за такого правителя, который не только не был заинтересован в развитии и защите своей страны, но и был трусом, даже не скрывал этого. Всё, что он мог сделать — это позорно сбежать, но за это ему досталось по заслугам. Разорвали одежду, отрезали волосы, вспороли живот и привязали к столбу на всеобщее обозрение.       Му Цин хрипло смеётся, что сразу отдается болью во всём израненном теле. Прикусив губу, чтобы не издать ни единого звука, Му Цин продолжил идти. Медленно. Претерпевая боль. Через каждые три метра останавливаться, чтобы передохнуть, а затем вновь эти мучения. Он уже начал терять терпение, потому что вокруг только лес. Ни единой души.       В очередной раз останавливаясь отдохнуть, у Му Цина резко возникает вопрос: «А чем он лучше императора?» Он ведь так же, как и он сейчас сбегает, но… Но не потому что он трус, а потому, что хочет жить. Хочет выжить, набраться сил и отомстить. Это не трусливый побег, это временное отступление.       Му Цин прикрывает глаза. Нет, ему страшно. Войны это всегда страшно. Это всегда многочисленные беды. В проигрыше виноват не только правитель, но и сами войны, что оказались слабы перед каким-то мелким невзрачным государством.       Длинно выдохнув, сквозь сжатые зубы, Му Цин отталкивается от ствола дерева. Взгляд затуманен, практически ничего не видно, но его ведёт не только желание жить, но и увидеть его. — Фэн Синь… ***       Ночью Фэн Синь просыпается от шорохов на улице. Взяв в руки первый попавшийся предмет, он на цыпочках идёт к двери. Тут слышится грохот, словно что-то тяжёлое упало. Продам пару минут, Фэн Синь открывает дверь и видит человека, лежащего на его пороге без сознания. И в крови. — Какой-то солдат. Мне проблемы не нужны… — коротко вздохнув, Фэн Синь аккуратно берёт человека и заносит в дом.       Узнаёт лицо, что было в многочисленных ссадинах и почти сошедших синяков, Фэн Синь только при свете свечи. На пару мгновений он упал в ступор. Он даже уже не надеялся на то, что увидит любимого человека, что сможет вновь прикоснуться к бархатной коже… Он подумывал, что Му Цин уже давно погиб на жестокой войне и почти смирился с этим. А тут он появляется, не подозревая, где находится, у кого оказался. В горле встаёт ком, мешая сглотнуть. Хочется пустить слезу.       Ударив себя по лицу, чтобы привести себя в чувства, Фэн Синь всерьёз берётся за раны любимого человека, не смыкая век всю ночь, следя за Му Цином, у которого началась лихорадка и который что-то бубнил себе под нос во сне. Слов было не разобрать, сколько бы Фэн Синь не пытался вслушиваться.       Так продолжалось около недели. За состоянием Му Цина следил и Фэн Синь, и лекарь, которого он вызвал на следующий день, когда он оказал первую помощь Му Цину, и когда тот перестал бормотать и хмуриться во сне.       Ещё около недели Му Цин пролежал в постели, иногда приходя в сознание, но смотря в потолок пустым взглядом, чувствуя себя в какой-то невесомости.       В очередной раз открыв глаза, Му Цин смотрит на широкую спину, скрытую рубашкой из грубой ткани. Из горла вылетает сиплый звук, после он начал кашлять. Человек сбоку от него вздрагивает и резко поворачивается, обеспокоенным взглядом внимательно изучая его. — Вод… воды… — просит Му Цин, протягивая бледную дрожащую ладонь.       Фэн Синь отталкивает ладонь и сам поит Му Цина, поддерживая его голову, чтобы тот не захлебнулся. Только вдоволь напившись, Му Цин почувствовал себя лучше и смог осмотреть убранство комнаты, в которой находился.       На самом деле ничего необычного. Обычная крестьянская деревянная халупа, только более ухоженная и в ней было что-то родное, знакомое, как и человек рядом.       Му Цин не спускал с Фэн Синя взгляда, пока тот ходил туда-сюда, принося то таблетки, то бинты. Пока последний перевязывал ему рану, Му Цин изучал мужественные черты лица, густые брови, губы, что были сжатые в тонкую полоску. Осознание пришло только посмотрев на горбинку носа, которую он когда-то любил целовать, проходиться по ней пальцем.       Резко выдохнув, Му Цин берёт любимое лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. Казалось, что время остановилось, чтобы дать им время взглянуть друг другу в глаза и найти те слова, которые они хотели сказать, но по неведомой причине не смогли.       Му Цин касается сухих обветренных губ так легко и мягко, словно это поцелуй бабочки. У Фэн Синя трясутся руки от желания прижать к себе родное тело, но боится сделать больно из-за раны в боку. Приходится довольствоваться одним поцелуем, от которого голова шла кругом, а сердце билось словно сумасшедшее.       Оба счастливы видеть друг друга живыми, но Фэн Синь так же и по-детски обижен за то, что Му Цин надолго его оставил одного, и поэтому прикусил тому губу, от чего Му Цин зашипел.       Фэн Синь слегка толкнул Му Цин в грудь, чтобы он лёг на кровать. — Господин, вам нужно отдыхать, рана ещё не зажила. — Какой же я сейчас господин? — горько усмехнулся Му Цин.       Фэн Синь берёт холодную ладонь в свою, начиная нежно целовать каждый палец. Затем покрывает лицо поцелуйчиками-бабочками. Му Цин слабо улыбается. Вскоре под неторопливыми ласками он засыпает. ***       Проходит несколько месяцев. Тревога Му Цин а с каждым днём всё больше нарастает. Бесчисленные вопросы крутятся в голове. Ищут ли его, оставил ли он следы, его убьют на месте или нет, что сделают с Фэн Синем, если он останется здесь…       Руки, что теребили край одеяла, накрывают сильные большие ладони, сжимают, успокаивают. Оголенные участки тела покрывают невесомыми поцелуями, щекоча и дразня. — Мой А-Цин… — тихо, хрипло произносит Фэн Синь. Мурашки пробегают по спине.       Пальцы чуть сжимают челюсть, поворачивая к себе, после впиваясь в губы, проталкивая влажный язык в горячий рот. Из уст Му Цина вырывается тихий стон. — Синь-эр… — М? — Говорил же, не называть меня так… — тихо проговорил Му Цин, заливаясь ярким румянцем. — Но тебе же нравится. — Фэн Синь прошептал возле чувствительного ушка А-Цина, опаляя его горячим дыханием.       Му Цин отвернулся, чтобы избежать томного взгляда. Фэн Синь не разочаровался — лёгкими поцелуями он оставлял мокрую дорожку на шее, слушая тяжёлое дыхание и наслаждаясь запахом, исходящим от бархатной кожи. Острые ключицы приятно покусывать и оставлять на них красные отметины.       Му Цин закинул ноги на спину Фэн Синя, а руками надавливая на плечи, но не так сильно, чтобы дать понять, что ему не нравится. Фэн Синь взял руки Му Цина и прижал их к кровати, после впиваясь в губы, особо не церемонясь. Языком проходился по ряду ровных зубов. Игрался с языком А-Цина, из уст которого вырывались тихие мычания.       Фэн Синь задрал рубашку, после чего прильнул к соску, кусая и оттягивая его, свободной рукой потянулся к полувставшему члену Му Цина, который раздвинул ноги. Волна дрожи пробежалась по телу, когда горячая рука пару раз прошлась по его достоинству. Не останавливаясь, Фэн Синь начал гладить головку, затем движениями вверх-вниз распределял предэякулят.       Движения были и резкими, и медленными. Дразнили, оттягивали удовольствие. Не давали кончить…       Фэн Синь мельком взглянул на свою руку, испачканную в сперме, прежде чем засунуть два пальца в анус Му Цина. — Ты… Не ею же!.. — прошептал Му Цин, схватившись за плечи мужчины. — Мне слишком лень тянуться к склянке со смазкой. — невозмутимо отвечает Фэн Синь, наблюдая как его пальцы свободно входят и выходят из тугого колечка мышц с хлюпающим звуком.       Мир перед глазами Му Цина перевернулся — он лежал на животе. Фэн Синь положил подушку под низ живота, чтобы было удобно, и вновь вошёл уже тремя пальцами, бережно растягивая нутро любимого. Хоть они и делали это большое количество раз, Фэн Синь всё равно боится причинить боль.       Заглушая стоны в подушке, Му Цин сам насаживается на пальцы. Вскоре Фэн Синь вытаскивает их. Му Цин воздержался от разочарованного вздоха, лишь промычал что-то вроде: войди уже нормально. Как Фэн Синь может отказать?       Он наливает смазку из склянки на руку, после чего смазывает ею член. Фэн Синь кладёт руки на бедра Му Цина и начинает аккуратно входить в растянутый анус.       Му Цин издаёт протяжный стон, зарываясь в подушку носом, что, конечно же, Фэн Синю не нравится. Он хочет слышать каждый звук, издаваемый его любимым. Фэн Синь довольно грубо вырывает подушку из рук, кидая её куда-то на пол, и бедрами подавшись вперёд. — Значит дотянуться до смазки, чтобы вылить её на член, тебе не лень, а чтобы растянуть меня лень?.. — чуть повернув голову, спрашивает Му Цин, заикаясь от стонов. — Мм… Ну да? — Скотина… Мх… Моей ошибкой было быть теперь снизу… Аах~       Фэн Синь кусает Му Цина за загривок, размашисто и глубоко входя в него. Му Цин двигает бёдрами навстречу Фэн Синю, сжимая в руках простыню. Последний начинает покрывать участки тела, до которых может дотянутся, поцелуями, оставляя засосы и следы зубов.       Фэн Синь переворачивает Му Цина на бок, одну ногу взяв и закинув её себе на плечо. Он продолжал вбиваться в податливое разгоряченое тело, наслаждаясь разнообразными пошлыми звуками и прекрасным человеком под ним, который не сдерживаясь громко стонет. — Стой… Слишком… Я сейчас… Ммм~       Му Цин кончает во второй раз, поджимая пальчики на ногах. Фэн Синь продолжал убиваться в дрожащее телом пока не сам не достиг пика наслаждения, изливаясь во внутрь.       Он ложится рядом, обняв Му Цина сзади. Оба тяжело дышат. Пот стекает по телам. Белëсая жидкость вытекает из ануса. — Нужно пойти и помыться. — подаёт голос Фэн Синь, уткнувшись в чёрные волосы. — Мгм… Пока всё не засохло там… — Я помою. — Фэн Синь берёт на руки Му Цина и направляется в купальню. — Я и сам могу… — после тяжёлого вздоха Му Цин продолжает, слабо улыбаясь. — Вот надо тебе все мои тревожные мысли выбивать таким способом. — Только это и помогает. — пробурчал Фэн Синь. Му Цин поцеловал его в щёку, продолжая улыбаться. ***       Му Цин просыпается первым. Осторожно перевернувшись на другой бок, он смотрит на спящее лицо Фэн Синя, который чуть хмурил брови во сне. Слабо улыбаясь, Му Цин, едва коснувшись, поцеловал образовавшуюся скалодчку. Напряженное лицо Фэн Синя тут же расслабилось.       Му Цин нежно убирал локоны каштановых волос, которые закрыли пол лица. Любуясь Фэн Синем, Му Цин тихо и ласково сказал: — Я люблю тебя. — после чего коснулся его губ своими. — Хотел бы я быть и дальше с тобой.       Тяжело сглотнув, Му Цин встаёт с нагретого места, разрывая такие тёплые и уютные объятия, в которых хочется умереть, а не где-то на пустоши в жестоком бою.       Прежде чем уйти, Му Цин долго стоял у вишневого дерева, которое уже не подавало признаков жизни, прислонившись к твёрдой коре лбом. Так он прощался.       Фэн Синь стоял у входа в дом, прислонившись плечом к косяку, долго смотря вдаль, куда ушёл Му Цин. В груди не было ни разочарования, ни обиды. Только безграничная любовь и осознание происходящего. — Я тебя не дождусь… — дрожащим голос шепчет Фэн Синь. — Даже если ты выживешь… Я не дождусь… ***