В плену у любви

      Фэн Синь лежал в объятиях Му Цина, наслаждаясь теплотой. Сам Му Цин почти засыпал, спиной привалившись к спинке кровати. Слушая мерно бьющееся сердце своего господина, Фэн Синь решается прервать дрёму, задав вопрос, на который получил ответ не из приятных: — Почему мы делаем это в этой комнатке, и почему не разрешаете трогать ваши волосы, например? — Ммм, скажем так, только избранным положено. Например, тем, кому я… Ммм, доверяю? Да, именно так. — Избранным?.. Доверяете?..       Му Цин утвердительно замычал. Фэн Синь же сильно расстроился. Ему не доверяют. Плевать на каких-то там избранным. Главное, что ему не верят, хотя он не давала за эти четыре месяца поводов, чтобы усомниться в нём.       Фэн Синь готов был расплакаться. Юное хрупкое сердце жестокой реальности не выдержит. Не совсем аккуратно выбравшись из объятий любимых рук, Фэн Синь спешит одеться, чтобы уйти прочь к себе в комнату. Разомлевший Му Цин приоткрыл глаза, не понимая в чём, собственно, дело.       Слуга, который сейчас был тих и покорён, включил обиженку, торопясь уйти. — Я что-то не так сказал? — лениво интересуется Му Цин, накидывая рядом лежащий махровый халат себе на плечи. — Нет, всё в порядке. — обиженно пробурчал Фэн Синь, завязывая чёрный пояс. — Ну раз всё в порядке, почему же уходишь с расстроенным видом? — У меня ещё есть дела. Вот и расстроен, что не смогу дальше здесь быть сегодня. Извините, я пойду. — и ушёл, демонстративно громко хлопнув дверьми.       Зевнув, Му Цин лёг обратно, решив не обращать внимания на капризы слуги.

«Правду ведь сказал.»

      Фэн Синь сидел на кровати в своей комнате, вытирая уголки глаз. Поджимая губы, он корил себя за такое поведение. Ведь, по сути, Фэн Синь никто и ничто для господина. С чего бы ему приглашать какого-то дохлого юношу к себе в ложе, на котором спит? С чего ты ему разрешать в принципе трогать его грубыми пальцами?       Шмыгнув носом, Фэн Синь ложится спать, стараясь больше не думать о своём господине. Он — пустое, ничего не значащее, место. — Эй, Сюаньчжэнь, давно не виделись. — на плечи Му Цина легла рука наглого Пэй Мина. — Пошли-ка к тебе в комнату. — Только попробуй сказать, что скучал по мне. — сморщив аккуратный нос, говорит Му Цин, убирая руку с плеч. ***       Пэй Мин держал бокал вина, рассказывая, что с ним произошло, пока Му Цина не было рядом, ведь он был в «отпуске», который по началу терпел галдёж, но всё-таки раздражённо поставил свой хрустальный бокал. Пэй Мин не стал больше говорить, вместо этого притворно обиженно спросил: — Что случилось, раз ты такой злой сегодня? — А я бываю добрым? — Иногда, но сейчас не об этом. Рассказывай. — Нечего рассказывать. — Ну ладно. А я вот видел нового слугу. Сколько он тут живёт и чем занимается?       Му Цин выдохнул через нос. — Не напоминай мне об этом ягнёнке. — Пошёл процесс. Я внимательно слушаю.       Му Цин выдал целую гневную тираду о том, какой же глупый и доверчивый тот ребёнок, которого на свою голову пощадил. — И теперь я не знаю, что делать. Я боюсь думать, к чему это может привести. А мне оно надо? Нет. Я не тиран, чтобы выгонять того взашей.       На последнем предложении Пэй Мин скептически приподнял бровь, чего не заметил Му Цин. — Я боюсь тебе говорить но… Ай, не скажу. — Если уж начал, то заканчивай. — Обычно ты таких выгоняешь сразу же. А этого держишь до сих пор. — Во-первых, не «этого», а Фэн Синя, во-вторых, на что ты намекаешь? — Даже не знаю. Кстати, я приехал тебе срочные новости сказать. — А раньше нельзя было? — Тогда ты бы не захотел пить со мной вино. — Рассказывай уже. — закатывая глаза, ответил Му Цин. — Узнал, что соседнее государство планирует напасть на нашу империю. — нахмурив брови, начинает Пэй Мин, Му Цин приподнимается на локте. — Император это знает, но, кажется, совсем не волнуется по этому поводу — полагается на нас, но из-за того, что он устраивает всякие банкеты, балы, казна начинает пустеть. — Я тебя понял. Император думает, что мы всемогущие. Совсем не заботится, что нам нужны средства для оружия и продовольствия. — Именно. Многие пытались донести до него это, но либо он, хоть бы никто не услышал, глупый, либо его просто не волнует судьба своей же страны и народа.       Фыркнув, Му Цин встаёт с кровати, чтобы собраться во дворец императора. — Я так понимаю, ты выходишь со своего «отпуска». — Да. И я надеюсь, что ты тренировал и моих солдат тоже. — Ну конечно же да. — Почему-то мне не верится. ***       Му Цин, громко топая, выходит с главного зала, где император восседал на золотом троне. Правитель не понимал, насколько важна сегодняшняя ситуация. Соседнее государство не просто планирует напасть, а уже готово и ждёт удобного момента. А Му Цин узнаёт об этом только сейчас. Нет средств, чтобы обеспечить всем необходимым императорскую армию хотя бы на два-три месяца.       Его дико раздражает вся сложившееся ситуация. Но нужно успокоиться, чтобы продумать стратегию вплоть до мелочей.       У Му Цина зарябило в глазах от золота и картин в коридоре. Наконец выйдя из дворца, Му Цин сел на мраморные ступени, разминая пальцами закрытые веки. Рядом с ним сел Пэй Мин. — Тоже не слушает? — А ты как думаешь? — с раздражением задаёт встречный вопрос Му Цин. Повисла недолгая тишина, прежде чем Му Цин продолжил. — Не знаю как ты, но я обеспечу своих драгоценных солдат на свои деньги. От грядущей войны отвертеться так просто не получится. — Что ты будешь делать с… — Пэй Мин ненадолго замолчал, вспоминая имя, но Му Цин понял его и без этого. Напустив на себя равнодушный вид, он говорит: — А что с ним делать? Он останется в поместье работать. Убежит-так мне какое дело до глупого мальчишки? — Ты его отпустишь. — С чего бы?       Смотря на летающие неподалеку белые лепестки, Пэй Мин не стал отвечать. А Му Цин не стал больше требовать ответа. Оба понимали, что Му Цин сделает так, как и сказал Пэй Мин.       Пэй Мин со вздохом положил голову на плечо Му Цина. — Хочу домой. — А он у тебя есть? — Так же, как и у тебя… ***       Фэн Синь стоял у окна, смотря в него, на спелые красные плоды одиноких вишнёвых деревьев. Прошла ровно неделя, как Му Цин уехал во дворец и ни разу не вернулся отдохнуть.       Среди простого люда витает беспокойство. О том, что война может начаться прямо сейчас, пока дети беззаботно играют на улицах, а работяги в поле, все уже прознали. Происходят последние приготовления: солдаты ходят по домам, набирая юношей, которые готовы отдать жизнь за свою страну. Добровольно или нет — неважно. Главное набрать, чтобы заполнить нехватку солдат.       Фэн Синю было велено оставаться в поместье. Не выходить. Ни в коем случае.       Дедушка-слуга недавно умер и от болезни, и от старости. Он был добр и терпелив по отношению к Фэн Синю. Поучал его, давал советы. Жаль, что такой хороший человек умер.       Сейчас Фэн Синь не боится смерти, как пару лет назад. Нет, пару месяцев назад — Смерть всё равно заберёт не только его, но и других людей. Этого дедушку, который гладил Фэн Синя по густым волосам, успокаивая, потому что иногда снилось, что вся его семья, дом — всё на месте, никуда не делось, не исчезло. Смерть может забрать любимого человека для Фэн Синя — Му Цина, который хочет казаться равнодушным, но в душе ранимый и такой же наивный, как и сам Фэн Синь — дедушка так говорил. Фэн Синь не верил, пока не начал приглядываться внимательнее к своему господину.       Ещё дедушка по секрету рассказал, что из родителей Му Цина любила только мать, но и она вскоре охладела к ребёнку. Это как купили тебе ведь, которую ты давно хотел. Поиграл. И как только она тебе надоела — откладываешь в самый дальний угол, вспоминая потом через года. Почувствовав, что и мать, и её муж недодали всю родительскую любовь, они начали искупать свою вину мелочной заботой: присылали какие-то вещи, которые раньше были интересны господину, который всё понимал. С лёгкой фальшивкой улыбкой принимал подарки, в душе уже не испытывая ничего, кроме какой-то брезгливости.       Фэн Синь посмотрел на небо — тёмные свинцовые тучи сгущались над миром, где-то доносился звук грома, вдалеке пару раз сверкнула молния. Сзади послышались торопливые шаги. Открылась дверь. — Ты… — Му Цин стоял в серебряных доспехах, в одной руке держа шлем, а указательным пальцем другой руки указывая на Фэн Синя, который нервно потирал подушечки пальцев.       Так ничего и не сказав, Му Цин поворачивается к Фэн Синю спиной. Последний продолжил стоять на месте, уже не смотря на пол, как это делал раньше. Сейчас он стал более уверен в себе. — Вы хотели что-то сказать? — подаёт голос Фэн Синь, сделав пару шагов вперёд. — Ты можешь уходить. — не поворачиваясь, ответил Му Цин как можно безразличным тоном. — Куда я пойду?.. У меня нет дома… — Думаешь, у меня он есть? — резко сказал Му Цин, повернув голову. — Ладно. Есть пару мест, где тихо и спокойно было всегда. Пойдёшь туда. Дедушка тебе всё покажет. — Но он умер…       Му Цин обескураженно замолчал. Он не мог поверить своим ушам, что человек, который всегда, с самого детства был рядом и заботился о нём, умер. А сам он узнаёт это только сейчас. Тихо выдохнув, Му Цин говорит: — Тогда предайте его прах земле. А ты сегодня уходишь. Остальных слуг я тоже распускаю, если, конечно, они не захотят остаться. — Вы боитесь, что наша империя падёт, и всех… — Тебя это касаться не должно.       Фэн Синь больше не стал говорить на это тему. Он должен пойти сейчас собираться уходить, но вместо этого юноша крепко обнял своего господина, стараясь передать ему своё тепло, но мешали холодные доспехи. Фэн Синь зажмурился, ожидая толчок, ибо Му Цин не разрешал себя обнимать, но этого не произошло, и он осмелился оставить формальность: — Не смей умирать где-то там, а лучше здесь, рядом со мной. — А что? — Я буду ждать тебя. — А где уважительное «вы»? — приподняв одну бровь, спрашивает Му Цин, в ответ получив яркую улыбку.       Вздохнув, Му Цин прислоняется лбом к плечу юноши, который теперь может спокойно смотреть ему прямо в глаза, не задирая вверх голову.       Тишина. Один играется с шелковистыми волосами, другой пытается успокоиться — привести в порядок мысли, сосредоточенные на слуге. — Как только станешь выше и сильнее меня, только тогда можешь называть меня, как захочешь. — подняв голову, тихо говорит Му Цин. — Ну, я почти выше вас. — чуть улыбнувшись, отвечает Фэн Синь — Всё, вали уже в комнату. — говорит Му Цин, убирая руки юноши со своих плеч. — Вы действительно постараетесь выжить? — вполголоса спрашивает Фэн Синь. — Это ты меня скорее в могилу заведёшь. — закатив глаза, ответил Му Цин, толкая юношу в сторону двери. — А я всё равно буду скучать и ждать тебя. — чуть надув губы, отвечает Фэн Синь. — Ну жди-жди.       Фэн Синь за неделю смог добраться до места, где теперь будет жить. Нельзя было назвать дом старым, но и свежим его не назовешь. На всех поверхностях толстый слой пыли, разбросаны старые дырявые вещи. Хоть Му Цин и говорил, что здесь давно никто не живёт, но Фэн Синь не думал, что настолько давно. Казалось, что здесь не было никого не меньше, чем столетие назад, что даже собаки здесь не пробегали, чтобы укрыться от дождя и холода.       Осмотрев задний двор, Фэн Синь был очень рад, обнаружив плодородную землю, ведь в пару часов ходьбы можно добраться до небольшого городка, где каждые два-три месяца проводятся ярмарки. Тем самым можно поставить свой ларёк продуктов.       Пока Фэн Синь пытался привыкнуть к новому месту, каждую секунду волнуясь за своего господина, Му Цин тем временем возглавлял войска, разрабатывал стратегии, проливал кровь вместе со своими товарищами по оружию. Он не хотел отдыхать, ведь тогда мысли об отосланном слуге начинали лихорадочное вертеться как рой бабочек, а это сейчас абсолютно не нужно. Это мешает. Раздражает. Валится всё с рук. — Тебе надо сосредоточиться. — говорил каждый раз Пэй Мин, проходя мимо и похлопывая по плечу.       Му Цин с неприкрытой злостью сбрасывал руку. Даже скрывать свои бушующие эмоции не получалось.       Не только Му Цин, но и остальные надеются, что их главную соберётся, и больше ничто не будет мешать вести войну, взять инициативу в свои руки.