под защитой

- Марго, отмени все встречи, перенеси, не знаю, меня нет. - Уже делаю, Сергей. Эти бесконечные, назойливые, как мухи, журналисты. Лезут всегда тогда, когда это просто невозможно. Только не сейчас, хотя бы не в эту минуту. Двери, двери, эти ужасные двери! Почему все пути бегства, как назло, зарыты? Почему двери всегда закрыты, а?! Кажется, что если не скрыться от протыкающих кожу взглядов прямо сейчас, то все увидят тебя без этой кожи, тебя настоящего. Это просто непозволительно. - Олег, отвлеки их, прошу. Каково это - чуть не потерять контроль прямо на сцене, перед сотнями зрителей? Каково это, когда двоичная Марго презентует "Вместе 2.0" лучше своего создателя? Каково это, показаться всем забитым щенком? - Олег, они опять идут. - Тише тише тише, в лифт, - он приобнимает тебя и затаскивает в закрытое от мух пространство. - Мне страшно. Каково это, чувствовать Его присутствие даже в толпе, даже тогда, когда рядом Волков? Мир - одна большая иллюзия очередной шизоидной фазы. Непонятно - кто в ней реален, а кто просто фантазия. - Сереж, ты как? Опять? Голос выводит из оцепенения. Вот он, здесь, самый реальный, реальнее тебя самого. - Я... Все в порядке, просто голова закружилась. Дурак, зачем ты ему врешь, он же знает все, тут не отвертишься. Хах, руки затряслись, истеричка несчастная. Поплачь еще тут. - Вставай, пойдем. Лифт такой странный, зачем было делать его прозрачным? Может кто-то из репортеров увидел, как ты по стенке размазался. Твое тело подхватили и поставили на ноги. Кое-как добрел до студии. А тут иногда бывает уютно. Свет заливает все пространство через панорамные окна, еще буквально десять-пятнадцать минут, и солнце скроется за многоэтажками. В глазах бегают абстрактные узоры от света, но это хорошо. Может смотреть на солнце до тех пор, пока не ослепнешь? Дурак, что взять. В кабинете создателя популярной на просторах Рунета соцсети “Вместе” слишком светло для темной половины Разумовского - друга-телохранителя Олега Волкова. - Марго, шторки прикрой. И включи кофемашину. Чудо техники, автоматизированные дома, защитят от взлома и нападения любого грабителя. Жаль, что от себя не защитят, правда? - Я новость вывел случайно, Гречкина оправдали. - Пиздец, это же тот, отмороженный? - Как так можно, уроды купленные! - Успокойся, Сереж, ты не специально же вывел, ничего страшного. - Ничего страшного?! Да это отродье девочку с нашего с тобой детдома сбило! Она такая же, как и мы была. А теперь ее нет, а этот петух поедет в свой особняк и закатит пирушку в честь “самого справедливого и гуманного суда в мире”! - А что ты предлагаешь делать? Соцсеть для всех ты уже создал, гуманистическая миссия выполнена. - Нет, не выполнена. Я не знаю. Но я больше не могу смотреть на эту чуму. Это кошмар. И он повторится. Ком в горле не только не дает нормально закончить фразу, он не дает даже нормально дышать. Волков сел рядом с тобой и положил руку на колено. - Не повторится. Я тебе обещаю. Хаха, все-таки решил пойти по правильному пути? Правильно, выжги эту заразу. - Мы оба понимаем, к чему ты клонишь. - Нет! Я не опущусь до такого! - Я могу это сделать. - Олег, послушай меня! Прошу тебя! Ты быстро переместился вплотную к Волкову и обнял его. Нет, прилип к его шее. Ты близок к провалу, близок к истерике. - Не губи никого. Особенно себя, остановись! - Нет. - Олег, послушай меня! Я прошу тебя, нет, я тебя умоляю, слышишь! Остановись. Голос сорвался, как у пятилетнего ребенка. Ты всхлипнул несколько раз, прежде чем смог сказать что-то. Упал на колени перед ним? Просишь, умоляешь, смотря на Волкова снизу вверх?! Ты жалок, уродец. - Сережа, черт возьми, вставай, не надо. Сильные руки резко подхватывают под плечи. Еще секунда, и ты повис, как тряпка. Да ты и есть тряпка. Руками держишься за шею, ноги обвил вокруг талии. Ты бы давно упал от бессилия, если бы Волков не прижал тебя к себе, поглаживая по костлявой спине. Слабак. - Олег, умо.. умоля... ю. Шепчешь прямо в ухо телохранителю, прижавшись к нему, мяукаешь, как бездомный котенок, хотя сил уже совсем нет. - Сережа... Сережа, рыжее ты недоразумение. Тебя садят на диван и снова прижимают к теплому телу, в ключицу утыкаются колючим лицом. Обвивайся вокруг него как змея, он - твой единственный спасательный круг сейчас. - У тебя так волосы переливаются на свету, будто янтарь - очень красиво. Волков на секунду отстраняется от твоего тела, чтобы перезавязать твой бордовый домашний халат. Вечно боится, что ты замерзнешь. Затем он пускает руку в рыжие волосы и легко, как будто ты хрупкая фарфоровая кукла, гладит по голове; потом начинает массировать ее, постепенно подбираясь к шее. - Попробуй уснуть. Вы с ним сидите на диване, все еще вжавшись друг в друга. Не трясись так, даже мне тошно. Солнце красивое. Даже не само солнце, а маленькие желто-розовые блики, которые падают на пол, стены, скульптуры, Волкова. И спину греют тоже они. Согласен, в этот момент спокойно и даже как-то хорошо. Дыши. Не дыши. Дыши. Не дыши. Засыпай." - Классные провалы в памяти, да? Мне тоже нравятся. "Теперь в студии слишком темно. Марго, свет. На столе стоят две пустые бутылки из-под дорогого вина и открытый сет суши. На полу - разбитый бокал, какие-то вещи, бумаги, телефон. На экране - очередной выпуск вечерних петербургских новостей. “Дело о банке, обманутые вкладчики, казино, квартал свалки, подгромы на улицах.” Слушать этот кошмар уже невозможно. - Зашторь окна, Марго. Вот и Чумной Доктор, я смотрю, ты его заждался. Неслышно он проник в комнату, не так ли? Красавец. Черный многомиллионный костюм с огнеметами, плащ супергероя. Все это так хорошо смотрится на Волкове, не на тебе. "Чувствуешь, дышится легче? В городе стало чище." - ... нет ... Олег ... ты же не ... Третья бутылка, находившаяся в руках, летит на пол и вдребезги разбивается. - Тише. Ты же понимаешь, что так лучше. - Ты убил человека. Ты понимаешь, что убил человека?! Нет, не человека, но ты убил, Олег! - все тело оказалось сковано холодными цепями первородного ужаса, а осознание окружающего мира постепенно начало теряться. - Так будет лучше, спокойно, не ори. - Я... Что нам делать! Тебя же искать будут! А ты видел, что творится на улицах?! Они тебе подражают, Олег! Мысли прерываются истерическим смехом. Ты рад, не так ли? - Заткнись и послушай. Рот накрывает крупная ладонь, пахнущая чем-то горелым, а на плечо давит вторая рука. - Никто не узнает, кто я, слышишь? А если ты не будешь истерить по поводу и без, то все вообще пройдет гладко! - Ты трансляцию вел! Я... я удалю это, - еле дыша проговорил ты, - если ты не остановишься, то тебя остановлю я! - Сережа, ты не можешь, ведь ты собственноручно создал неуправляемую соцсеть, солнце. И... что же ты сделаешь теперь? Низкий голос Волкова обволакивает все пространство вокруг. Низкий голос Волкова обволакивает пространство твоего сознания. - Я? Я лишу тебя поддержки, отключу сервера все, - прошептал ты практически на ухо телохранителю, а затем добавил, уже крича, - я закрою соцсеть, пусти! Рука с лица перемещается на второе плечо и сжимает его еще сильнее, чем в первый раз. Холодный испепеляющий взгляд просверливает дырки в твоем лице. - То есть ты готов пожертвовать делом всей твоей жизни ради кучки зажравшихся ублюдков? То есть ты считаешь, что это... сделает жизнь людей лучше? Это об этом ты мечтал, да? Где твои гуманистические идеалы, Сергей! Хэй, у тебя глаза стеклянные, Разумовский. - Сережа? Сережа, не падай. Темнота. Ты чувствуешь, что тебя несут? Что ж, пора признать, что ты и в этой игре продул. Темнота и тепло. Волков отнес тебя на диван и укрыл пледом. Сел рядом и взял за руку. Будет охранять твой сон до утра - сторожевой пес. После этого во всем офисе будет пахнуть им - парфюмом, солнцем и кожей Олега, вспомнить бы этот запах, скажу по секрету, он мне нравился." "Тебе не кажется, что он сегодня был слишком агрессивен для обычного Олега Волкова?" - Упс, опять провалились. "А помнишь Грома? Конечно помнишь, пробивной малый, а главное - удачливый. - Будете что-нибудь? Чай, кофе, газировка? - Ого, сколько у вас тут всяких вкусностей. Можно поинтересоваться, а зачем так много? - Дело в том, что в детстве я не мог себе этого позволить и завидовал сверстникам, у которых все эти прелести были. Сейчас, когда возможность появилась, закрываю гештальт. Если можно так сказать. " - Олег, а что еще взять? Я заказал три или четыре коробки клубничной газировки, две персиковой, какого-то корейского сока, коробку кислых червячков, японских и конфет и орешков в глазури. - Возьми мне холодный сладкий кофе в банках и арбузные мармеладки. Холодильники-то заказал? А то уже о сладостях заговорил. - Обижаешь! Кстати, они меня выше раза в два." - Вон оно как. Ну, я к вам зайду еще, если что, если посвидетельствовать или по материалам заварушка? - Конечно, майор, всегда рад вас видеть. Подальше от него держись, странный тип." - Как нас мотает по твоим закоулкам, да у тебя тут свалка! А помнишь казино? Как ты там напился и под последователей подстилался? "Не бейте, не стреляйте, возьмите деньги!" И вниз по лестнице, клоун. " - Сереж, ты что-то похудел сильно, на тебе вон как костюм висит. Надо мне дело в свои руки брать и начинать тебя кормить. Ты Волкова-то слушай, всем здоровый резервуар для духа необходим. - Да просто времени нет нормально есть, ты же понимаешь, Олег. - Тебе надо меньше нервничать. Ты затухаешь на глазах. Я не хочу, чтобы ты сгорел так рано от своей работы и вообще от этого всего. Ты подходишь к зеркалу и проводишь пальцем по синякам под глазами, впалым скулам, сухим потрескавшимся губам. Правильно, меньше нервничай. Просто действуй, а то превратишься в собственную тень. Вот ты прикасаешься к себе в зеркале, такому же холодному и бледному. "Соблазн так велик, да? Разбей его! Пускай осколки впиваются в тонкую кожу, пускай на лице выступит кровь! Пускай все вокруг будет в маленьких кусочках зеркала, чтобы куда бы ты не посмотрел - везде видел свою кислую мину!" Стой. Волкову это все убирать, тебя снова чинить. Не обременяй его, убери руку. Вот так, хорошо. "Ему ли? И тебя ли?" - Идем? Ты посмотрел на него. Вот чудик, галстук криво завязал. Касаешься холодными руками рубашки и конструкции, которую друг именовал "галстуком как галстуком, вроде нормально завязал". Он смотрит на тебя в упор, пока ты разбираешь с этой удавкой. Тебе приятно, когда на тебя так смотрят, не так ли? Чуу, руки затряслись. Досмотрелся. Быстрее разбирайся с этим делом и беги за стекло гостиной, ближе ко входу на этаж. - Спасибо, Сереж, вот ты настоящий мастер. Он накрывает твои руки своими. Они такие большие, такие теплые, кажется, что твои собственные ладони сейчас просто растают, как снежинка, пойманная на нос маленьким ребёнком. - Ты уверен, что все нормально? У тебя руки ледяные, а лоб вспотел. Может лучше останемся, ну это казино? - Нет, все точно в порядке. Нам нужно там быть, идем. - Да, пожалуй. Ты молодец. *** Больно лететь кубарем с лестницы? Шавка, выскочил из толпы пощады просить, лишь бы не прибили собственные последователи." - Но я не Чум... - Завались, а. "Голова гудит, все тело как будто перекрутили в мясорубке. Где Волков, когда он так, черт возьми, нужен? В тебя целятся, беги. Тебя никто не спасет на этот раз. ... что это, стакан? ... - Гром? Вы мне жизнь спасли, спасибо. - Да ты тоже по-мужски за всех вступился. Все в порядке? - Все отлично. "Слабак. Тряпка. Ничтожество." Плачь, раздирай кулаки в кровь, бейся о стены, мучай себя. Если не смерть, то это. Не дают даже сдохнуть по-человечески. Измажь выкрашенные белой краской стены в собственной крови. Давай, сильнее. Что ты нарисовал своей краской на стене, птицу? Не удивлен. "Помнишь, как в детском доме все ненавидели твои рисунки? А тебя самого? Ты был серой, поправка, рыжей мышью. Или белой вороной, называй это, как тебе вздумается. Маленький, щупленький, странный Сережа. Единственный, кто заметил тебя, был Олег Волков. За какие заслуги? Может, из жалости, а?! Подумай над этим на досуге. Ты же никчемный трус, забитый собственным комплексом неполноценности. Это на людях ты филантроп и миллионер, а в реальности что? Помни, я был твоей единственной поддержкой и опорой, я защищал тебя от них!"" - Ты делал только хуже, урод! "Ты наступил голой пяткой в какие-то осколки. Почему не больно? Почему без выступлений и нападок? Куда делся Волков? Сожги это казино. Сожги урода-директора, который ради строительства снес культурный памятник, вместе с ним. Сожги место общественного позора. Испепели место своего позора." - Сгинь, сука! Сгинь отсюда, чудовище! - Пройдемся дальше по списку? Начинается самое интересное! И да, кстати, чудовище тут только ты, не забывай. " - Гром на месте, будет в кабинете через полторы минуты. - Спасибо, Марго. Судорожно пытаешься собрать всю помойку с пола, распихать по углам. Бутылки, коробки от пиццы, пластыри, полотенце какое-то. Хорошо, что птица в ванной. Надо бы прикрыть дверь. Параллельно заглядываешь в зеркало. Снова жалкое подобие человека. Сколько это продолжается? Две недели, месяц? Сейчас день или ночь? Где Волков? Ты уже места себе не находишь. - Марго, шторы на "день". Включи что-нибудь спокойное, выключи экран и поменяй освещение на гостевое. Вот и майор. Шаги быстрые, уверенные. Неужели он пришел взять с поличным? Нет, доказательств нет. Зачем тогда так быстро? По делу? Что ему предложить? - Добрый вечер. - Добрейший, можно пару вопросиков? - Конечно, я же говорил вам - все, что касается дела. и давайте на "ты". - Как скажешь. Насторожись. Он не глуп, точно что-то узнал. Ты говорил ему что-то? Вроде нет, ладно, посмотрим. - А ты что, прямо тут и живешь? - Да. Стараюсь максимально эффективно расходовать время, не тратить, к примеру, на дорогу. Выпьешь? Ты на себя-то посмотри. Пьяный настолько, что пуфики сносишь, позорище. И за языком следи, прошу тебя. - Да нет, спасибо, я ж на работе. - Как хочешь. - Круто у тебя тут: скульптуры, Венера вон какая. Оригинал? - Конечно же нет, просто я считаю, что это эстетично. - А вот как ты думаешь, что дороже: вот это вот все, - он окинул взглядом помещение, а затем остановился на тебе, - или один костюм Чумного Доктора? Дыхание перехватило, на лице выступил пот, стало жутко холодно. Что? Послышалось или нет? Костюм? Нет, нет, он не могу узнать! Это только догадки, он провоцирует меня! "Господи, Олег, где ты!" Спокойно. Не подавай признаков паники. - Ахах, не знаю, - наигранно усмехнулся ты. - Да ладно тебе. А может Олег Волков знает? Стоп. Об Олеге не знает никто. Откуда?! - Кстати, твои детские рисунки. Смотри, ничего не напоминает? Провал. Это провал. Думай, думай, что делать! Дождись Олега, вместе с ним разберётесь, а от улик легко избавиться. Боже, да что тут происходит. - Да с чего это ты? Ну да, детство у меня было сложное, но посмотри, как сейчас все прекрасно! - Не похоже, Сергей. А про контракт с забугорной компанией по производству экспериментального оружия что скажешь? Сигнализация с огоньком? Это конец, теперь помочь может только телохранитель, самому уже не выкрутиться. - А теперь, мразь, говори: зачем ты убил всех этих людей? - Это не я. - Кто? Имя. - Олег! Пожалуйста, давай что-нибудь сделаем! - Забавно, я тоже сперва подумал, что это Олег Волков. Волков в костюме чумного доктора медленно подошел к дивану, где ты сидел. Он снял перчатку и провел по твоей щеке рукой, по-странному улыбнувшись. Ты хотел положить свою руку поверх его, но. Где рука? Почему ты видишь ее, но не можешь коснуться? - Разумовский, ты меня слышишь? Здесь нет никакого Олега Волкова. - Гром, не беси меня пожалуйста, твои реплики меня раздражают, я позову охрану. Олег Волков стоит напротив тебя, не двигаясь и не моргая. Почему они с Громом никак не взаимодействуют? - Разумовский, Олег Волков погиб год назад в Сирии. Ну привет, Сережа. Я вернулся. - Нет! Вот он, ты что, не видишь?! - Короче, хватит кривляться. Либо сейчас ты даешь мне весь расклад, в глаза смотри! Либо я выбью из тебя эту информацию. Да куда ты смотришь?... Сережа мгновенно хватает полную бутылку и бьет куда-то, где находится голова Грома. Грохот, и вот майор полиции Санкт-Петербурга лежит на полу. Из виска течет тонкая струйка крови. - Я думал, что ты никогда уже не решишься. - Олег... - Сережа упал на пол и отполз к столу. - Хватит. Никакого Олега здесь нет, да и не было никогда. Ты же сам прекрасно это знаешь. А вот я был с тобой всегда. Всю. Твою. Жизнь. Не месте Волкова стоял Он. Он, Она или Оно, без разницы. Птица. Снова это уродское создание вернулось в его жизнь. - Тебе было одиноко и страшно, ты был в опасности, и появился я. Я всегда был рядом с тобой, защищал тебя. Мы так здорово ладили, дружище, что же случилось? Разумовский начал задыхаться, когда Чумной доктор приблизился достаточно близко, чтобы сломать тот барьер, который образовался между ними за немалое количество времени. Контроль потерян. - А, да. Ты нашел настоящего друга и забыл про меня. Но я не исчез. Все это время я жил с тобой, прямо у тебя в голове! И вот, когда Олег ушел, бросил тебя, я вернулся! Посмотри, чего мы добились! - Ты убил всех этих людей! - Мы убили этих людей, а что не так? Ты же сам хотел сделать жизнь в нашем городе лучше. Сережа кинулся к двери, подобрав на полу неразбившуюся бутылку, что хоть как-то защитить себя от Птицы. "Господи, почему сейчас я один. Неужели это конец. Неужели я пропаду насовсем? Я еще хочу его увидеть, я не хочу, чтобы эта мразь добралась до него! Только через мой труп." - Не прикасайся ко мне, уйди, нет, Олег не погиб, я знаю, я чувствую! И я не убийца! Стекло холодильников разбилось на мельчайшие осколки, когда Сережа кинул в Птицу бутылкой. - Представляешь, ты позволил мне не только поиграть с твоим телом, но и стать самым дорогим для тебя человеком на время! Мне понравились все эти нежности, не скрою. "Он выглядит также, как и я. Может чуть-чуть выше, в костюме. И глаза, глаза рыжие, как волосы. Это точно не я, мои голубые." - Нет, господи, неужели все повторяется! Неужели я опять наедине с тобой! Зачем я тебе!? Ты сам говоришь, какой я никчемный трус, отстань от меня, выпусти! - Мне нужно твое тело, авторитет и мозг. Авторитет ты уже потерял, но это ничего. Где я еще такое полезное тело найду? А, кстати, ты помнишь, как ты ненавидел детей, которые издевались над тобой в приюте, бандитов, пытавшихся отжать твой бизнес, богачей, отравляющих наш город! Я помню всех, кто причинял тебе боль. И я слишком долго все это терпел. Разумовский кинулся в сторону экрана. Еще секунда, и из-за сильного удара постоянная сводка новостей превратилась в черно-белые помехи, а Марго пропала. Маленький рыжеволосый комочек придвинулся вплотную к поверхности, но создавалось ощущение, что Птица была везде. "Я визжу, как шавка, но неужели это все не сон, а реальность." - Я тебя создал, значит, если я постраюсь, то ты исчезнешь... Уходи, уходи, уходи, - сначала шептал, а потом выкрикивал Сережа. Звенящая тишина.В следующий момент грудную клетку начали разрывать изнутри. Тонкими, черными, острыми, как бритва, когтями. - Зря стараешься, - эхом разносилмя по комнате голос Птицы, - я тебе не просто какой-то воображаемый друг, видишь. И кстати, если предыдущие убийства ты совершал с моей помощью, то этот случай исключительно на твоей личной совести. "Как будто больнее, чем сейчас, мне не было никогда." - А это означает только одно - мы с тобой становимся одноим целым, - медленно и текуче произнес Чумной Доктор. Разумовский побежал прямо по осколкам бутылок и стекла, чтобы схватить что-нибудь поострее. На полу оставались кровавые седы его ступней. - Я убью себя, слышишь! Я не дам тебе свое тело! Тебе - никогда! Я не позволю тебе жить, я убью тебя и себя! Давай вместе, а?! Убью нас обоих. Осколок касается бледной шеи с синеватыми венами, кусочек зеркала сразу окрашивается красным. Сейчас Сергею становится неприятно, но физическая боль, увы, уже никогда не сможет по своей силе приблизиться к душевной. - Не смей, тряпка! Ты не испортишь мой план! Ох, он тебе понравится, ты увидешь его собственными глазами. Холодные руки с ужасно острыми черными когтями хватают тебя за шею. Ноги отрываются от земли. Еще несколько секунд, и начнется агония, ведь висеть над землей, пока тебя душит Птица, не особо приятно. Если бы это был Олег, то Разумовский бы даже не пикнул, не так ли? "Ползи быстрее, хоть к экрану, лишь бы укрытие было. Звонить в службы - не вариант, ты сам сейчас убил человека, а Птицу никто не видит." Как ужасно все вокруг. Птица куда-то испарилась, Гром лежит на полу, не двигаясь, рядом с ним разбитая бутылка вина. Вокруг капельки крови и осколки зеркала, дверь в ванную открыта, из нее на происходящее смотрит рисунок красной вороны. Вот тебе и творческий беспорядок. - Уйди! Хочется кричать. Разумовский кричит, даже орет, но не слышит себя. Все заволокло пеленой странного шума, как будто от контузии. Хочется разорвать себя на части от боли, если бы она была цветом, то это был бы смертельно-красный. Унизительный, кровавый красный - алый цвет поражения. На экране только помехи, никакой жизни и воздуха вокруг. Белый. Черный. Красный. Помехи пожирают пространство и время, никто не знает, сколько они здесь пробыли. Белый. Черный. Красный. Нечеловеческий крик. Точно не крик Разумовского. За секунду до потери сознания он видел Олега, такого живого и настоящего. Он закрыл Сереже уши, и они оба провалились в непроглядную тьму бессознательности. Так тебе лучше, маленький, обиженный миром детеныш?" - Дальше помнишь что-нибудь? Хотя не надо, дальше я был. Знаешь, а было весело. Твое тело чуть не скинули с башни, а потом привязали пожарным шлангом к твоему любимому креслу. Больше не били, а вот ты бил, бил много. Зато сколько драйва и адреналина, даже полезно. *** Белая кафельная плитка никогда не бывает теплой. Все тело промерзает до костей, кажется, что еще немного, и ты заледенеешь прямо в камере. Почему не белые мягкие стены? Почему эта дурацкая плитка, об которую можно расшибиться? Зато окно есть, хоть свет иногда попадает. По камере разносятся тихие всхлипы. - Пож... пожалуйста, хватит рыться в моей голове, я больше не могу, я разобью себе голову прямо здесь, это будет выглядеть неприглядно, хочешь смотреть на такого меня? - Я хочу - я лезу, это мое тело и моя голова, Сереженька. - Я и без твоих речей помню эти моменты, мне не нужно их проговаривать. Какой же ты защитник, если делаешь мне так больно, сука? Птица изменилась. Теперь глаза не просто рыжие - они огненные, буквально горящие, все тело с ног до головы покрыто черными перьями, руки превратились в лапы, длинные острые когти-бритвы остались, конечно же. А самое главное - крылья. Чудовищных размеров черные крылья занимают практически половину камеры. Становится сложно дышать, когда птица решает сменить свое местоположение - крылья обволакивают камеру и превращают тебя и пространство вокруг в однородную черную массу. - Ты без меня - никто. Дорогой, не выберешься ты отсюда без меня. У меня уже есть план, что насчет твоего? Ты зависим от меня, понимаешь? "Уйди, уйди, уйди из моей головы. Я не могу больше слушать эту болтовню, этот противный голос, так похожий на мой собственный. Но это не мой голос, это не я сам, оно так похоже, но все-таки другое! Я не дам Птице стать со мной одним целым, пускай даже меня будут считать самым сумасшедшим шизофреником!" - Олег.... помоги пожалуйста, снова, снова. Я знаю, что я тряпка, но молю, помоги, - шепчет Разумовский. - А как думаешь, он погиб или всё-таки жив? - Тебе-то какая разница,тварь пернатая? - Мешать мне будет, больно лезет тебя защищать, мое место занимает. - Может мне и больно, но ты точно не сможешь сломать меня. - Я уже сделал это, дорогой. - Не полностью. Небесно-голубые глаза постоянно блестят от слез, лицо опухло от нескончаемых истерик, на щеках - соленые дорожки, губы вечно обкусанные, ногти поломанные, а все тело в синяках и ссадинах. Но физическая боль не сравнится по своей силе с душевной. "Олег, господи, если ты чувствуешь это, помоги. Умоляю. Я снова один."