Отдавая душу

      Ее спальня была пропитана запахом железа, и какими-то пряными травами. Точно я разобрать сейчас не мог. Видел лишь только ее тело. Там, где она только что сидела, сейчас остался лишь одиноко лежащий силуэт, без признаков жизни. Она была одета в черное. Красные волосы хаотично растрепались по плечам и полу, а моя палочка валялась около ее руки. Словно она только что ею колдовала. А рядом что-то еще. Белое. Конверт?       Перед глазами все плыло, в груди болело. Такое непривычное чувство — ощущение наэлектризованного, чуть влажного воздуха вокруг себя. Я упал на колени, все еще в паре метрах от нее. Странно, сейчас я был полон сил, но не мог двигаться. А точнее не хотел. Какой сейчас в этом смысл? И есть ли он вообще? Внутри что-то скрутилось в тугой узел и ощущение беспомощности затмило мой разум. Зачем она отдала свою душу мне? Магу, который убивал, который погубил свою первую любовь? Лили. И еще столько и столько душ? А теперь погубил и ее… Девушку, которая увидела меня таким какой я есть и впустила в свою жизнь.       Коленям было непривычно больно от жесткости деревянного пола. Жжение неприятными струйками разливалось по моему телу, но не обращая на него внимание, я аккуратно подполз к ней. Ее глаза были закрыты, а на губах читалось смирение. Кожа бледная, но с легким румянцем. Это так завораживает. Возможно ее красные волосы оттеняют ее мертвенную бледность… Но кого я обманываю?       Еще несколько секунд я смотрел на лицо Мэри, а потом перевел взгляд на ее руку около которой лежала палочка. Но я не мог дотронуться не до палочки, не до ее руки. Казалось, если я это сделаю, то тогда все это окажется правдой. А пока… пока может быть это все в моей голове? Может просто тьма играет со мной этот новый, злой спектакль?       Робена говорила мне, там за столом, что я не должен повторить свою ошибку. Дабы не погубить того единственного кровного родственника, который у меня остался. Но кажется ее слова сбылись… Я снова попал в ту же яму. Вновь пророчество, вновь смерть сильной и прекрасной девушки. А достоин ли я вообще был ее? Внутри все вновь сжалось в тугой узел.       Мэри говорила со мной так просто, но порой так надменно, что я забывал что крестраж… забывал в какой ситуации нахожусь. Был готов на все ради нее. Даже отдать ей магию, которая питала меня, позволяя остаться в этом мире. Позволяла жить вне этой тьмы. А я все равно влил в нее часть своей магии, не смотря на раздирающие изнутри протесты крестража. Этого глубинного существа внутри меня. Этой болезненной черной магии. И лишь для того, что бы залатать дыры от ее неудачной трансгрессии. Просто потому, что так считал правильным. Ведь каким-то непонятным образом она проникла в мою душу. А была ли она у меня вообще? Душа?       Прохладные потоки воздуха завывали среди простых, полупрозрачных занавесок, что танцевали вальс с ветром переплетаясь в единстве и то взметались вверх, то падали вниз, припадая к стенам. Гроза за окном становилась все тише, а шум ночного, летнего дождя создавал эффект невесомости, отчего на душе становилось одновременно спокойно и безумно тоскливо.       Мой взгляд коснулся белого конверта. Я облокотился к ножки деревянной кровати и взял в руки послание. Аккуратным почерком на нем было написано: «Северус».       Шелест бумаги мне казался чем-то не естественным и этот запах… странный. Боже, как давно я не чувствовал практически ничего. Не ощущал яркую боль, вкусы, запахи. Интересно, а как пахли бы ее волосы…? Но в комнате лишь витал аромат летнего дождя и лаванды. А еще свежевыстиранного белья. Такой свежий, нежный запах. Я чуть повернул голову вправо. Ах да. Одеяло. От него пахнет какой-то невообразимой свежестью с нотками пиона и розы. И почему я ощущаю все так остро? Словно впервые. А бумага такая жесткая. Я погладил кончиками пальцев ее старательно выведенные буквы, сложившиеся в текст, для меня… «Дорогой Северус. Столько лет ты находился в заточении и ждал меня… …Потому что влюбилась в тебя… …Каждое мгновение которое я провела рядом, было настоящим подарком судьбы… …Живи хорошо. С любовь, навеки твоя Мэри.»       Внутри меня клокотал гнев и в то же время невероятная любовь, которую ранее я сдерживал в себе всеми цепями мира. Она и вправду была мной… Милая Мэри. Словно реинкарнация или копия, но в женском обличии. Ведь в свою первую жизнь я делал то же самое. И не понимал, что за это можно полюбить. Отдать себя ради другого.       В ней сочетались все те качества, которых мне так недоставало в Лили. Все эти мелочи, которые создавали именно ее. Частицы, крупицы, действия, взгляды, жесты… Ох эта сила, непоколебимость духа. Она была моей родственной душой. Спустя годы расстояния. И я потерял ее. Вихрь эмоций разрушающим ураганом вывернул мою душу и разум приводя их в нечто девственно чистое. Новое. И я ощутил как по щекам катятся слезы. Ведь я больше ее не увижу. Ведь так? Только сейчас...       Так, наверное, прошло несколько долгих часов. За окном то лил проливной дождь и гремела гроза, то становилась как-то непривычно тихо, что я даже слышал стук своего гулкого сердца где то в ушах. Осознание происходящего медленной волной накатывало на меня, а я все смотрел на нее и смотрел, пытаясь запечатлить в памяти все ее черты.       — Мэри… — хриплый шепот был моим, но я его таковым не считал, потому как казался чем-то чужеродным. — Мэри, девочка моя. Зачем я только сделал этот крестраж… Это было так самонадеянно, — внутри горячем гейзером забил гнев. — Но ведь я наложил на палочку заклятье и она должна была вырваться из твоей руки прежде, чем убьет… Я не хотел никого погубить, а в особенности тебя, Мэри… — в груди неприятно жгло и мгновение обрело странное ощущение дежавю. Как же горько. Но я все сидел облокотившись на кровать и смотрел на ее силуэт, не решаясь дотронуться. А слова, сдерживаемые до этого момента, невероятным усилием воли, лились потоком облегчения. — Я полюбил тебя Мэри, хотя был уверен, что уже не способен на такое. Как же мне жаль… Жаль что эта чертова война и спустя двадцать три года уносит жизни.       За окном снова лил оглушающий разум дождь и где-то вдалеке вспыхивали глухие зарницы, что не оставляли за собой никакого раската грома. В голове странным мимолетным виденьем промелькнула мысль, что погода подстраивается под мои эмоции. А может сейчас я с ней так крепко связан или это просто мои фантазии? Я больше не крестраж. Я человек.       Взгляд неохотно коснулся ее волос и нежной руки, что так одиноко лежала на полу. Сердце пустилось в еще более дикую пляску, такую неистовую, что дыхания, кажется не хватало. О Мерлин… Дрожащими пальцами я все же дотронулся до ее лоснящихся алых волос, а потом, не отдавая отчета припал к ее теплым и нежным губам. А внутри вспыхнул фейерверк эмоций и странная стрела осознания пронзила мою грудь — губы теплые! Она жива! Жива?       Я прикоснулся своими холодными ладонями к ее щекам — теплые. Нервными движениями осмотрел ее руки, запястье… — на нем нет следов от порезов. Вся кожа целая. Что за магия такая? Я же сам видел. А видел ли? Положив свою голову ей на грудь — услышал тихое биение сердца. А тепло ее тела пропитывало мягкий вязанный свитер и мне так не хотелось отрываться от этого блаженства и на мгновение. Не хотелось.       — Что за магия такая? — прошептал я. — Мэри, очнись, — и я вновь поцеловал ее в губы. Нежно, но требовательно. Она должна открыть глаза! Ведь она дышит. Она здесь. Она просто потеряла сознание. Еще одно долгое и очень мучительное мгновение, в котором я уже вдруг поверил что она не очнется. Что это лож и что мне не может так повести.       Но тут мои губы поразил ответный, мучительно нежный поцелуй. Поцелуй ее губ.

***

      Странно, но в моем сне я была снова с ним. Неужели и в другой жизни я буду видеть его? А может я стану призраком и навеки буду ходить за ним? И почему мне было совсем не больно когда я умирала? Разве таким должно быть облегчение от этой бренной жизни? Что за странная темнота и что за странные картинки в которых я вижу нас. Опять он, мой демон несбывшихся грез.       Но где-то в далеко я вдруг услышала тихое: «Мэри, девочка моя… Прости…». Это был его голос. Отчего внутри мое неверное сердце странным образом сжалось и сделало кульбит, и полетело на всех парах туда, где слышала этот до боли родной баритон. А на губах тепло. Я чувствовала его горячий и такой требовательный поцелуй. А открыв глаза, увидела его так близко… Черные как смоль волосы спадали ему на глаза и на мое лицо, щекотя кожу у веска. И эти черные ресницы… Ох, он целовал меня. Мой Северус. И я в полной мере ощутила его губы на своих. И не разбираясь ответила ему не менее пылким поцелуем, обхватив за шею.       — Мэри, ты жива… — шептал он мне прямо в губы все еще продолжая целовать.       Но мне было почему-то все равно жива я или мертва. Главное что он был сейчас здесь и целовал меня. Потом его губы начали обжигать мои щеки, шею, ключицу, подбородок, снова губы. Мужчина подхватил меня на руки и я почувствовала себя невесомой пушинкой в руках атланта. Еще мгновение и я ощутила под собой мягкий матрас. Северус переложил меня с пола на кровать. А я обхватила его за шею еще крепче, а потом одной рукой зарылась в черных, длинных волосах, не желая отпускать не на мгновение. Ведь возможно это просто предсмертная горячка и я мертва. Разве жизнь может мне подарить нечто такое волшебное и неземное?       — Северус, — неосознанно сорвалось с моих губ. — Я люблю тебя и каждую твою частичку и умру еще много и много раз, лишь бы ты только жил, — слишком сладко и нехарактерно приторно лилось из моих уст. Ведь я же мертва, да? Так почему бы мне на последок не признаться моему виденью в любви? Изолью душу, в коем то веке. — Больше не нужно, я здесь… — заглянуло мне в глаза мое виденье и погладило по растрепавшимся красным волосам, что лезли в глаза. А потом снова поцелуй, да такой, что я даже забыла как дышать.

***

      — Почему я жива? —закутанная в одеяло, я тихо спросила полуголого мужчину, который лежал рядом со мной.       То что он не виденье до меня, конечно, дошло не сразу. И то что я нахожусь в этом мире — тоже. Мне потребовалось некоторое время что бы прийти в себя и осознать всю суть происходящего. И особенно ту, в которой я призналась Северусу в любви, а он неистово целовал меня заходя все дальше и дальше…       — Я не знаю, — честно и без вступлений ответил мой черноволосый зельевар. Мужчина лежал на животе, прикрытый одеялом по пояс и изучал мое лицо, которое было в нескольких сантиметров от него.       — А кто знает? Поттеры?       — Не уверен. Но думаю с ними стоит поговорить, — Северус взял мои пальцы и поцеловал их. — Только давай завтра. А то я хочу спасть. Впервые за двадцать три года хочу спасть…       И мужчина закрыл глаза, а я осталась сидеть тут и рассматривать его длинные черные ресницы, бледную почти фарфоровую кожу, в свете единственного светильника, что стоял в самом дальнем углу комнаты. Острый нос с горбинкой, черные брови и черные как ночь волосы, что мягкой волной спадали ему на лоб. Тело мужчины мирно вздымалось и опускалось, а я боялась закрыть глаза, потому что страх, что это всего лишь сон или какая-то извращенная фантазия смерти не покидала меня.       Но вот я положила голову рядом с ним и провалилась в объятия морфея. Без кошмаров, лишь чистый и звенящий волшебный сон.       — Вставай. Через 10 минут трансгрессируем к Поттерам. Сделаем им сюрприз, — как то утробно прошипел, спящей мне, на ухо Снейп.       Когда я встрепенулась и приоткрыла глаза, то увидела голую фигуру мужчины, что через мгновение уже скрылась в дверном проеме ванной комнаты. Еще мгновение и я услышала шум воды.       Присев на кровати я протерла руками глаза и огляделась. Что произошло? И произошло ли?       О боже… Я жива. И я голая.       — Отлично… — улыбнулась я и направилась в душ к черноволосому и очень живому Северусу.

***

      Моя трансгрессия прошла снова как по маслу, конечно спасибо за это ему… Невероятному Северусу Снейпу. Я то сама магических способностей не приобрела, ну… не то что бы я как-то рассчитывала на это, спасибо хоть жизни не лишилась! Это уже был успех. Внутри клокотало ощущение странного счастья и невообразимой энергии.       Мы стояли с Северусом посреди зимнего сада. Нас окружали пестрые листья огромных папоротников и монстер. Среди всего этого многообразия зелени виднелись ярко розовые, синие и фиолетовые бутоны как-то тропических цветов. Я потянулась к одному из таких бутонов, а Северус быстро одернула мою руку.       — Не трогай. Он ядовитый. Будет обидно умереть от цветка. После того как без последствий отдала душу крестражу. И Северус по хозяйски притянул меня к себе и сладко закусил мою нижнюю губу, отчего мой живот напрягся и скрутился в тугой узел. — Они знают что мы тут, — прошептал он мне точно в губы. — Хватит так краснея, улыбаться. Ты нас выдашь.       — Да тут нечего выдавать, — засмущалась я еще сильнее, вспоминая картинки прошлой ночи, а потом и сегодняшнего утра в душе и кажется мои щеки обжег еще более сильный румянец.       — Мэри? Северус? — послышался восторженный голос Джинни, вслед за которой вошел Гарри. — Рады что вы заглянули в гости. Как твои дела, Мэри. Ты выглядишь уже гораздо лучше, нежели вчера. Мой совет помог тебе?       — Не совсем, — улыбнулась я рыжеволосой Поттер. — Так вкусно пахнет… Покормишь нас? — и я подмигнула Джинни, которая почему-то истерически расхохоталась.

***

      — Я не понимаю, — спросил Гарри. — И ты просто не умерла?       — Ну да. В этом и весь вопрос. Как я могла не умереть, если отдала крестражу свою душу, кровь или что я там должна была ему отдать, — и я со странным ехидством в глазах взглянула на жующего пирог с грибами Северуса. Кажется мужчина решил перепробовать все блюда Джинни которые ему доводилось лицезреть за эти годы, но не имелось возможности вкусить.       — Но как такое возможно? — потерла виски Джинни. — Я не знаю ни одной такой магической силы. Ну не бессмертна же ты?       — Нет конечно. Я уверена что этому есть какое-то объяснение, — я хмыкнула и допила остатки яблочного сока, что еще был в моем стакане.       — Главное что вы все живы и здоровы, — тихо и как-то отстраненно сказал Гарри Поттер. — Что планируете делать?       — Не знаю пока. Нужно бы понять как все это случилось… — серьезно выдохнул Снейп, рассматривая узоры на деревянном столе. — Я не оставлю эту загадку без ответа. Возможно, нам нужно будет побывать в Норвегии. Там есть северные маги — целители, которые могли сталкиваться с подобными загадками. Посетить их — лишним не будет.       — Я не против, — довольно пробормотала в пополнившийся стакан с соком, — ведь деньги то есть, и работу мою будут выполнять. Ну и считаю, что я явно заслужила этот длительный отпуск, — мои глаза наполнились смущением, но я улыбнулась Северусу, а про себя добавила: особенно с тем, кого так долго ждала.       Тут на кухню вошел Джеймс. Он выглядел сонным и немного помятым. Его волосы были растрепаны, а глаза выражали легкое недовольство.       — О, дядя Сев, Мэри! Вы снов решили заглянуть к нам в гости? — а потом он как то странно посмотрел на поглощающего пирог Снейпа и его глаза расширились. — Неужели! — воскликнул парень. — Как же я рад, что теперь не один я буду страдать от маминой стряпни, — и к моему удивлению он ринулся обнимать сидящую за столом темноволосую фигуру.       — Вот только не надо меня лапать. Это осталось без изменений, Джеймс, — надменным тоном бросил зельевар.       — Ладо, дано. Понял, — немного обиженно пробормотал парень, но спустя несколько секунд на его лице вновь нарисовалась улыбка с которой он пристально продолжил рассматривать длинноволосого мужчину.       — У нас что, гости? — снова послышался сонный голос в дверном проеме, но на этот раз это была Лили, которая вяло потирала глаза.       — Да, и не просто гости! — воскликнул Джеймс. — А полностью живые!       — И что это значит? — донесся вопросительный тон Альбуса, что стоял позади Лили.       — Не тупи, Ал, — бросил Джеймс.       — О, дядя Сев наконец то может есть? — восторженно воскликнула Лили.       — Да, кажется он больше не крестраж. Могу поздравить с этим радостным событием? — отстранено спросил Альбус, а Лили в этот момент обняла мужчину за шею.       А я сидела и не понимала почему Снейп молчит, а потом он как то странно посмотрел в ее зеленые глаза и чуть улыбнулся.       — Спасибо Лили, — тихо выдал он и мое сердце странно защемило.       А Ал только похлопал его по плечу, отчего получил сразу же яркий укол негодования. Но тот не обращая внимания на своего тезку как не в чем не бывало присел рядом с братом.       Зрелище было странное, но я тихо радовалась тому, что не смотря на изменения в его жизни, сам он совершенно не поменялся. Все так ой же колючий и надменный зельевар, с которым мне до одури хотелось найти общий язык и не потерять эту тонкую связь, что была между нами ранее.       Все семейство Поттер мирно сидело за одним большим столом, а вокруг, с легкой руки Джинни, плясали чашки и чайник, летели тарелки с пирогами, а коробка конфет уже аккуратно приземлялась на центр стола.       Северус сидела рядом со мной прижимаясь своим локтем к моей руке, так, что я чувствовала его тепло. И на этот раз настоящее тепло, а еще знала, что он чувствует мое. По спине бежали колючие мурашки от нереальности происходящего, а вокруг меня витала магия. Я больше ее не видела, но словно чувствовала. Такая мягкая и игристая, как шампанское. Она словно била мне в голову и заставляла улыбаться, странной детской улыбкой полной надежды. — Прекрати так улыбаться, — шепнул мне на ухо Северус, отчего меня передёрнуло, потому как его губы коснулись моей мочки. Благо семейство Поттер было занято обсуждением поездки в Румынию к Рону и его брату Чарли и не заметили наше интимное перешёптывание. — Чего ты опять ко мне пристал? — запротестовала я, выдохнув ему эту фразу куда-то в подбородок и в этот момент я почувствовала его руку на своей спине. — Просто нравится как ты злишься, — ухмыльнулся Снейп и отвернулся от меня. А я снова утонула в странной улыбке. Солнце легкими лучами проникало в приоткрытое окно кухни, а с улицы веяло горячим летнем утром. Где то вдалеке щебетали птицы и шумели кроны деревьев он периодических порывов ветра. И словно мимолетным виденьем чувство счастья пронзило мою душу, ведь это было самое лучшее утро в моей жизни и я внезапно почувствовала себя дома. Среди всей этой искрящейся магии, что пропитывала меня на сквозь, и любимого черноволосого зельевара, что сидел так близко касаясь меня своим плечом. И мне хотелось что бы это длилось вечно. Всегда.