Принцип талиона

2010 год.       Бобылев стоял на перроне железнодорожного вокзала, того самого, откуда поезд уносил его в неизвестность. Спустя восемь долгих лет Виталий снова вернулся в Москву.       Их освободили год назад. Военные провели полную зачистку лагеря. Хозяин и его ближайшие помощники были убиты. В земляных ямах обнаружили рабов. Они мало походили на людей, своим видом больше напоминая живые скелеты, обтянутые кожей. Всех сразу отправили в госпиталь.       Бобылев провел по госпиталям больше полугода. За все время он не проронил ни единого слова. Сначала парня посчитали немым, но обследование показало, что это не так. На теле пациента медики обнаружили следы укусов собак, множественные шрамы от плетей, побелевший след от ожога на груди, очень напоминавший клеймо. Консилиум врачей пришел к выводу, что молчание — психологическая защита от пыток, которые он перенес в лагере.       Виталию было все равно, что они думали. Он продолжал молчать, отзывался на имя «Витя» и понемногу приходил в себя. Только по ночам его продолжали мучить кошмары из лагерной жизни. Очень редко Виталию снились родные: брат, мама, отец.       Когда Бобылев окончательно окреп, он сбежал из госпиталя, чтобы начать свой путь домой, в Москву. Документов у парня не было, что значительно осложняло его задачу. Однако, Виталий с завидным упорством двигался к своей цели. «Очень скоро я увижу родных, обниму, наконец, мать и отца». Эта мысль грела его, придавая сил идти вперед.       Возвращения Виталия Сергеевича Бобылева никто не ждал. В их квартире жили незнакомые люди. Мужчина, открывший парню дверь, купил жилье через агентство год назад и ничего не знал о предыдущих жильцах. В квартире Солнышка тоже поселилась другая семья.       «Что произошло? Куда они переехали?» Бобылев не знал, что и думать, куда ему дальше податься. На негнущихся ногах Виталий вышел из подъезда и столкнулся с соседкой, тетей Зиной, грозой всего двора.       Когда им было лет 12-13, она застукала их с друзьями за курением. Об этом во всех подробностях было доложено отцу. Батя, в воспитательных целях, заставил выкурить при нем пачку сигарет, а потом Виталику было очень плохо. После этого Бобылев никогда не курил и не переносил даже запаха табачного дыма.       У нее он и спросил про Бобылевых и Мальцевых.       — А Вы кто им будете? — поинтересовалась соседка, пристально вглядываясь в его лицо.       Бобылев был уверен, что она его не узнает. Годы рабства оставили неизгладимый след не только внутри, но и снаружи. Из-за перенесенных страданий в волосах рано начала пробиваться седина. Глубокие морщины на лице и шрам на левой щеке добавляли ему возраста. Парню не было и тридцати лет, а выглядел он гораздо старше.       — Мы были знакомы с Виталием Бобылевым.       Его слова произвели неожиданный эффект.       — Ох, сынок! — тяжело вздохнула тетя Зина. Подозрительность разом слетела с ее лица. — Бобылевых никого не осталось. Они все умерли. Мальцевы после трагедии не смогли здесь больше жить и переехали.       Виталий замер, чувствуя, как что-то обрывается внутри, а земля плавно уходит из-под ног. Соседка как будто не видела, что с ним происходит, продолжала говорить дальше.       — Сначала пришло извещение о том, что Виталий в армии пропал без вести. Несколько месяцев спустя погиб старший сын Бобылевых — Виктор. Говорили — несчастный случай. Нина сразу постарела, осунулась. Сергей, весельчак, душа любой компании, замкнулся в себе, переживая свалившееся на семью горе. Они ненадолго пережили сыновей. Мать ушла через год, отец — через три. В прошлом году Виталия официально признали погибшим. Других родственников не было, и квартира отошла государству.       Как в тумане парень слышал голос тети Зины. В одночасье он потерял всех родных. Он остался один! Один как перст! Его и без того шаткий после пережитого внутренний мир рушился как карточный домик.       Виталий думал, хуже уже быть не может. Как он ошибался!       — Беда случилась у Мальцевых осенью 2003 года. Их единственную дочь Наташу изнасиловали и убили. Убийцу нашли. Им оказался Сашка Рогов, сосед по даче. Он во всем признался. Его судили и дали восемь лет.       «Нет! Нет! Не может быть!» — кричала его израненная душа. Ужасная новость лавиной обрушилась на Виталия, сметая все на своем пути, окончательно погребая под собой остатки его мира. Позже когда боль утраты немного притупилась, Бобылев не раз думал над словами соседки. Сейчас в голове засела только одна мысль: «Мы никогда не будем вместе!»       Парень не помнил, как очутился на кладбище. Ему казалось, что все услышанное неправда, пока не увидел рядом друг с другом три могильных холма, поросших травой, с чуть покосившимися деревянными крестами.       Виталий долго сидел на могиле родных, вспоминая то время, когда все еще были живы. Его взгляд блуждал по надгробьям. Вдруг он остановился и замер. Парень перестал дышать.       Гравер был мастером своего дела. Множество белых точек на скорбном граните небольшого памятника складывались в единое целое, являя образ молодой девушки: распущенные волосы, озорные глаза и обезоруживающая улыбка. Его Солнышко! Он помнил ее такой!       Виталий подошел и склонился над памятником. «Милая, прости, что меня не было рядом!» — прошептал он.       — Извините, с Вами все в порядке?       Бобылев отпрянул и увидел справа от себя высокого мужчину лет шестидесяти с большими усами. Выправка выдавала в нем военного. В серых глазах плескалась неподдельная тревога.       — Махов Василий Егорович — подполковник в отставке, — представился он. — Жена моя, Марья Кирилловна, здесь покоится, — он кивнул куда-то в сторону. — У Вас точно все в порядке? — повторил вопрос Махов, видя, что парень никак не отреагировал.       Виталий смотрел на него, не мигая. Ему очень хотелось выговориться, а этот, едва знакомый, человек, проявивший к нему участие, почему-то внушал парню доверие.       Слово за слово, Виталий рассказал Василию Егоровичу о том, что ему пришлось пережить. Он с радостью возвращался домой, предвкушая долгожданную встречу с родными, а вот как все получилось.       Махов слушал его, давая возможность парню выплеснуть все, что скопилось на душе. Он, как никто другой, понимал Виталия. Состояние парня было Махову хорошо знакомо. У него самого за плечами был Афган. В этом изможденном, никому ненужном, потерявшем точку опоры в жизни человеке Василий Егорович видел себя. Вернувшись с войны домой, он также ощущал себя потерянным и ненужным. Только безграничная любовь и забота жены вернули его к жизни. Махов чувствовал необходимость поддержать парня и помочь ему.       Василий Егорович приютил Виталия у себя. Он жил один в «двушке» в одном из спальных районов Москвы. Жена умерла. Детей у них не было. Махов остался совсем один и с каждым годом не становился моложе.       Василий Егорович помог парню получить новые документы на имя Ежова Виктора Алексеевича (он решил начать жизнь с чистого листа и оставить Виталия Бобылева в прошлом), отправил парня к психологу, который в свое время помог самому Махову выбраться из пучины депрессии.       Парень устроился на работу. Место, правда, пришлось поискать. Многих работодателей попросту отпугивала его внешность: шрам на щеке и вечно угрюмый взгляд исподлобья.       Сначала Виктор решил обратиться за помощью к друзьям. Оба к тридцати годам хорошо устроились: денежная работа, квартира, машина. Однако его даже на порог не пустили. Джокер пригрозил милицией, а Принц вызвал охранников, которые выгнали Виктора взашей, но сначала немного припугнули, чтобы не приставал к уважаемому человеку.       В конце концов, он устроился сторожем на стройплощадку. До поры до времени жизнь шла своим чередом.       Неожиданно для всех Василий Егорович умер осенью 2011 года. Просто уснул и не проснулся.       Виктор искренне оплакивал своего единственного друга. Смерть как будто преследовала его, ходила за ним по пятам, но, приближаясь, забирала не самого Ежова, а близкого ему человека. Виктор не знал, как разорвать этот замкнутый круг.       Махов позаботился о парне, оформив на его имя дарственную на квартиру. Кроме того, Ежову досталась определенная сумма денег, которую Василий Егорович хранил в банке.       Через несколько месяцев Виктору впервые приснилась Солнышко, вернее, ее бледная тень. Сначала она молча стояла, пристально глядя на парня своими большими васильковыми глазами, в которых не было искры жизни. В них зияла пустота. Потом послышался ее глухой шепот: «Отомсти за меня!»