Второй шанс

Ничем удивительным это не было, но на следующий день после похода в горы мы с Дэном опять поругались. Только на этот раз это зашло дальше простого обмена грубыми словами. Утро только началось, и вообще-то я и Эсмеральда находились в кабинете Дэна и должны были поговорить о чём-то важном, но как-то всё пришло к другому… — Нокард, ты мне надоел, — он улыбнулся одними губами, — ты мне за вчера надоел, за сегодня уже тоже надоел, а ведь я тебя только увидел. Ты всё время мне всё портишь, мешаешь, грубишь мне, когда в этом нет смысла, что ты ко мне пристал? Я заметил, что вчера он на меня впервые разозлился — сложно такое не заметить, когда человек обычно ведёт себя очень спокойно и мне, на самом деле, в каком-то смысле даже стало страшно. Но ненадолго. Или не страшно, а… грустно? — Я к тебе пристал? Не наоборот? — огрызнулся я, потому что… да ведь правда не во мне дело. Они с Эсмеральдой вечно ко мне лезли с разговорами или вопросами, хотя я, кажется, ясно дал понять, что не хочу здесь ни с кем общаться. Почему нельзя вести себя так же, как, например, Кри? Ей одного «отстань» хватило, чтобы извиниться и действительно оставить меня в покое, а, пересекаясь из-за работы, говорить только по делу. — Нет, не наоборот, — едва я закончил, ответил он, и речь его звучала гораздо быстрее обычного, — вчера я просил тебя высказывать своё очень важное мнение по каждому моему решению? Нет, не просил. Раз так не хочешь со мной разговаривать — если ты вдруг не в курсе, можно просто молчать. Надеюсь, ты знаешь такое слово? Ладно, что было вчера — неважно, но сейчас-то я что не так сделал? — Проигнорировал мою просьбу оставить меня в покое, — спокойно ответил я. — Тебе напомнить, что тебя здесь никто не держит? — Ну всё, хватит, — возмутилась Эсмеральда, — мы сюда не ругаться пришли. А если вы продолжите, то только время потеряете и ни к чему не придётся. Нахмурившись, я демонстративно отвернулся. — Как будто все эти «привет-как дела» время не тратят, — пробормотал я. Эсмеральдо гневно сверкнула в меня глазами, но ничего не сказала. — Так что? — Серафима сказала, что где-то в округе бегает цербер. В общем вы вдвоём пойдёте и его отыщете, — произнёс Дэн, откидываясь на спинку стула. По правде говоря, в задании меня всё устраивало, просто… мне не нравилось, что Дэн (да и Эсмеральда не лучше, впрочем) относился ко мне слишком дружелюбно. Я не хотел ни к кому здесь привязываться, поэтому нужно было как-то их оттолкнуть, ведь я чувствовал, что если не буду фокусироваться на их недостатках, то они начнут мне нравятся. А даже если и начнут, то нужно было сделать так, чтобы в ответ меня оттолкнули уже они. Чтобы меня возненавидели. — Вдв… — как и всё последнее время, собирался уже возмутиться я, но не успел, потому что мои слова, оказалось, предвидели. — Не начинай, — пугающе ровным тоном сказал парень. — или, может, тебе рассказать, как трудно мне было уговорить Серафиму оставить тебя здесь, потому что ты полудракон? Слово больно меня кольнуло, сначала показалось, что я ослышался. Он ведь никогда меня прямо так не называл и уж тем более не выделял это слово интонацией с такой неприязнью… он же знал, как я к этому отношусь, мне казалось, он специально, говоря обо мне, называл меня исключительно человеком. Не успел я принять один удар, как мне тут же нанесли другой: — Может, она была права? В последнее время я думаю, что лучше бы я тебя вообще тогда не спасал. Вот только если бы он этого не сделал, я, вероятно, сейчас был бы мёртв. И именно как «лучше бы ты умер» мной его слова и воспринялись. — Дэн, всё! Это уже слишком, — остановила его Эсмеральда, а затем повернулась ко мне, — хотя ты тоже не лучше. — Вот именно, Эсмеральда. Почему это «слишком», а постоянно оскорблять меня — не слишком? Ни разу не сказать мне доброго слова не «слишком»? Кажется, я правда ужасно себя вёл, раз даже Дэн так сильно завёлся и никак не успокаивался. Но я ведь этого и добивался, да? Поэтому так даже лучше. — Отстань, я человек. Так даже лучше. — Ой, правда? Как думаешь, есть в этом мире хоть один здравомыслящий человек, который с тобой согласится? — Хватит, — хотелось сказать это громко и резко, а вышло почему-то слабое бормотание. — «Хватит»? А меня ты хоть один раз послушал, когда я просил перестать огрызаться? Или что, давно себя в зеркало не видел? Мне казалось, о существовании крыльев сложно забыть, они ведь мешаются. Кстати, я тебе никогда этого не говорил, но создание твоей формы их наличие усложняло, поэтому договариваться мне приходилось очень долго. Я опустил голову. Что я ему отвечу? Он прав, только… Зачем? Зачем было мне всё это говорить? Потому что он знал, что меня заденет именно это? Дэн никогда не казался мне человеком, который может сказать что-то подобное. Эсмеральда тяжело вздохнула и, кажется, хотела что-то сказать, но не успела. Дверь с шумом захлопнулась, в шуме растворились голоса, я выбежал из помещения и…

***

Нож в дрожащей руке медленно прошёлся по ноге, минуя огромное количество старых шрамов. Боли не ощутилось, поэтому… может, ещё раз? Ещё раз, ещё и ещё. Самому себе хотелось пообещать, что это последний, хотя бы потому, что, кажется, на мне больше не осталось места. «Нет, кажется, на стопах вообще ничего нет. Пока что.» Глаза застилали слёзы, а капли крови медленно появлялись из ран. Прошло ещё какое-то время, и только потом ногу пронзила боль. Меня что, действительно настолько сильно это задело? В голове всё ещё звучало это «Лучше бы я тебя вообще тогда не спасал». Да, я хотел, чтобы меня возненавидели. Хотел, но кто же знал, что будет так больно услышать нечто подобное? Не говоря уже о том, что конкретно этих слов я вовсе не ожидал. Чего-то слабее — да, я заслужил, но не настолько жестокого же. Впервые ли я режу себя именно из-за чьих-то слов? Конкретных воспоминаний нет, но ситуация и чувства ощущались очень знакомыми. Раздался стук в дверь, резко прерывая все мысли и заставляя вздрогнуть от неожиданности. Стоп… что? — Нокард, ты там? Стараясь унять дрожь в голосе и прочие знаки о том, что я плачу, я ответил: — Эсмеральда… ты в курсе, что это мужской туалет?.. — Ой, я за время работы столько видела, что мужской туалет — это последнее, чем можно меня удивить. Она меня иногда, мягко говоря, поражала. Кровь почему-то никак не останавливалась, несмотря на прижатую к ней ткань и долгое время. Наверное, нужно было просто сказать об этом девушке-лекарю, ведь она и так в итоге поймёт, что раны я нанёс себе самостоятельно снова, но не хотелось. Опять меня отчитывать будет. — Слушай, не расстраивайся так, пройдёт неделька, и Дэн сам к тебе прибежит на коленях извиняться за то, что наговорил лишнего. Он не со зла же, — успокаивающей интонацией проговорила она, — так что выходи давай. — Нет, вообще-то это я виноват, — вырвалось у меня как-то само. Чёрт, что я несу вообще? — Да просто вы оба два дурака, — беззлобно ответила Эсмеральда, — тогда извинись позже перед ним, он всё равно ещё не отошёл и сразу тебя не простит. Воцарилось молчание. — Нокард, — осторожно начала девушка, — тебе не кажется, что пришло время прекратить? Я вздрогнул от неожиданности. — Прекратить что? — Ругаться с нами, — в её голосе проскользнула улыбка, — хватит одному сидеть везде, давай вмест… — Я не хочу к вам привязываться. Действительно, скрывать истинные причины своего поведения было слишком поздно. Но и признаваться совсем уж во всём не хотелось, это казалось чем-то страшным и болезненным. Какое-то время Эсмеральда молчала. Почему? Обдумывала ответ? Удивилась? Сложно сказать такое, когда не видишь лица человека. — Не поздновато ли такое говорить? Людей не ранят слова других людей, если те другие им безразличны. Я застыл. Вообще-то она была полностью права. Меня пугала сама мысль об этом, поэтому я никак не мог признать, но… — Сначала я вообще-то не поэтому себя так вёл. Просто мне было страшно, я ничего не помнил, кроме того, что мир опасный, что все ненавидят полудраконов и будут странно ко мне относиться. А потом… а потом я просто понял, что если буду с вами нормально общаться — привяжусь. Только люди живут меньше драконов. И я просто… не хотел смотреть, как люди, которые мне дороги, стареют и умирают, пока я остаюсь таким же. Я прервался. Она внимательно меня слушала, не перебивая, продолжила хранить молчание и после окончания всей этой речи, словно ожидая продолжения. — Но ты права. В этом уже нет смысла, потому что я всё равно к вам привязался, потому что вы с Дэном два дурака, которых как ни оскорбляй, один из которых будет улыбаться и терпеть, а другая — вообще не воспримет за грубость! Вы что, сумасшедшие? Тут любой бы меня возненавидел, в этом и был смысл, а вы дальше со своей добротой. Совсем с головой плохо? С противоположной стороны двери раздался звонкий смех. Вот и рассказывай после этого искренние мысли людям. — Прости, что смеюсь, просто меня так развеселило, что ты нас добрыми назвал, это так… здорово. Не то что бы я их такими не считал, но по привычке выдал агрессивно: — У тебя со слухом проблемы? — Нет, просто я слышу только самое важное, — в её голосе звучала улыбка. — а теперь выходи оттуда, идём цербера искать.

***

Мы шли в центр города. Дорога была не самой близкой, так как здание нашей организация располагалось практически у границы. У Эсмеральды, судя по поведению, как всегда, было прекрасное настроение. Она смотрела по сторонам с интересом, когда видела птиц — улыбалась и уменьшительно-ласкательной интонацией начинала с ними разговаривать, разглядывала травы, цветы и деревья, встречающиеся на пути, и везде находила, чем восхититься. Погода была ясной, но жаркой. Впрочем, наверное, большинству людей так не казалось, ведь сейчас практически все носили майки, футболки, шорты или юбки, а не плотный пиджак поверх рубашки. А ещё были действительно людьми, а не полудраконами, в которых содержится огонь. Надеюсь, до меня никогда не дотронется другой человек, иначе обожжётся ещё. Вот бы я родился нормальным. — Какая хорошая погода, — почти пропела Эсмеральда очень в тему к моим мыслям. — Почему мы идём в центр?.. — Дэн сказал расспросить людей, когда ты ушёл. Я машинально сжал одну руку другой в том месте, где был порез. Если он наговорил мне столько вещей, то, наверное, я действительно его и сам слишком задел. — Ну чего ты нос повесил, извинишься потом, — успокоила меня Эсмеральда. Интересно, у меня настолько выразительное лицо или она просто чуткая? Если подумать, то какой у меня характер вообще?.. Я же ничего о себе не помню… Я могу что-то описать, исходя из того, какой я сейчас, но ведь до амнезии он мог быть совершенно другим, и, если на это повлияли события из моего прошлого, то, когда я их всё же вспомню (по крайней мере, я надеялся, что однажды это произойдёт), изменюсь и я сам? Или нет, и на моё поведение сейчас влияют неясные обрывки и знания, оставшиеся в памяти? Мысли прервались тем, что мы наконец оказались в, к моему большому расстройству, месту большого скопления людей. В центре площади стоял памятник, откуда-то играла музыка, толпа шумела, а в нашу сторону вдруг поспешила низкая старушка. — Эсмеральда, это ты? — она заглянула в лицо девушке, пытаясь понять, кто перед ней. — Ой, здравствуйте, какая встреча, кстати, слушайте, а вы не видели здесь каких-нибудь бесхозных собак? — Эсмеральда разговаривала не так уж быстро, но по сравнению с этой медленной старушкой выглядело даже забавно. — Нет… — протянула она, и я еле сдержал желание спросить: «а нельзя ли ещё медленнее? А то мы ж совсем никуда не торопимся» — а что?.. — Да так, ничего, собачка потерялась одна, здравия вам, — Эсмеральда убрала прядь волос за ухо и пошла дальше. Раз уж я решил, что нет смысла отгораживаться от других, то можно, наверное, и не молчать? — «Каких-нибудь бесхозных собак», — вышло как-то язвительно. Ну вот, у меня это ещё и в привычку вошло. Интересно, а до амнезии я разговаривал в той же манере?.. — Просто я подумала, что если скажу, что где-то здесь бродит цербер, она испугается, расскажет кому-нибудь, потом паника поднимется… а если и не поднимется, то у неё и так уже сердце слабое, пусть не переживает о лишнем, — серьёзно ответила Эсмеральда. — А. Какое к чёрту «а.»? Я же хотел сказать «ладно, ты права» обычной интонацией… хотя может ну это всё, так и разговаривать дальше… Чем ближе к центру города мы приближались, тем больше пожилых женщин и мужчин, знакомых Эсмеральды, нам встречалось. К счастью, меня они игнорировали (ладно, на самом деле это было обидно, но всё же лучше, чем слышать беспочвенные окорбления в свой адрес), а вот девушка быстро выясняла у них нужную информацию. По правде говоря, ничего интересного мы не получили, собак никто не видел бродячих в принципе, разве что ночами слышали волчий вой, исходящий из леса. Бесконечные знакомые Эсмеральды оказались, похоже, не такими уж и бесконечными, поэтому мы остановились перед подозрительным старым зданием, над роскошной, хотя и побитой жизнью, дверью которой криво висела деревянная табличка с надписью «Бестиарий.» — Откуда у тебя столько знакомых? — задумавшаяся девушка вздрогнула от неожиданности и перестала прожигать взглядом название этого сомнительного места. — Я ведь не только лекарь, — загадочно ответила она, — но и дополнительной работой занимаюсь, зелья продаю… Про вторую работу Дэна я знал и раньше, а вот про Эсмеральду слышал впервые. Интересно, чем им отдых так не угодил? Зарплата в организации выше средней, поэтому финансовой надобности в этом нет. — Ну а что, я же должна как-то в создании зелий совершенствоваться, а деть их я все не могу, вот и решила, что полезнее продать, может, кому-то пригодится, — подкрепила Эсмеральда мои предположения о том, что все эмоции написаны у меня на лице. Эксперименты на людях ставит, получается… интересно, это вообще законно? С другой стороны, она же лекарь, у неё, наверное, есть какое-то разрешение на создание и продажу… — Ясно, а почему мы не заходим? — наконец-то переключился я на более важную тему. Эсмеральда поёжилась. — Так мне страшно! Ты видишь вообще, как это здание выглядит? А ещё о нём слухи нехорошие ходят, что там… что-то страшное, в общем. Конечно, «бестиарий» со стороны слегка напоминал особняк с привидениями, но так в принципе многие старые здания, требующие ремонта, выглядели, даже если активно использовались. — Обычное здание. Да и сами слухи ты не помнишь, значит, не такие уж они ужасные. И вообще. Об эльфах, вот, ходят слухи, — меня остановило то, что так сложилось, что девушка оправдывала почти все стереотипы о своей расе, — что они… э-э-э… любят одиночество, а ты вот с половиной города знакома. — Я люблю одиночество, — возразила Эсмеральда, — значит слухи не врут. А ещё они все без исключения красивые и образованные, что правдиво. И к людям не подходят, что уж точно не её случай. — Тебя послушать, так ты вообще всё любишь, — с этими словами я потянул за дверную ручку, но меня схватила рука девушки. — Не всё! Подозрительные здания я не люблю! — Да пойдём уже, — с этими словами дверь я всё-таки открыл, попутно выбравшись из неожиданно крепкого захвата Эсмеральды, и вошёл внутрь. Старость. Уют. Гостиная. Пыль. Пожилая женщина. Прошлое… Перед глазами пронеслось несколько воспоминаний так быстро, что я едва успел сосредоточиться хоть на одном, но вот они оставили меня наедине с запахом, напоминавшем о чём-то. Животные. Что-то сверкнуло в памяти ещё раз. Точно, ведь ровно так же пахло тогда, когда… Когда что? Я осматривал помещение, пытаясь зацепиться за что-то, что поможет вернуться к воспоминаниям, угасшим с той же скоростью, с какой они вспыхнули. Здесь царил полумрак, перед нами находился прилавок, за которым сидел… вероятно, торговец?.. чьё лицо рассмотреть не удавалось: всё его тело было покрыто фиолетовым плащом с капюшоном, накинутым даже на глаза. Видимой оставалась лишь улыбка. — Добрый день, — скрипуче произнёс он. За спиной у него находилось множество полок с различными предметами, мешками неизвестного назначения, растениями. А вот большая часть помещения была уставлена клетками, в которых странные существа разного размера спали, скулили, бегали по своему местонахождению в попытках поймать свой хвост и занимались прочими важными делами. — Нокард? — вполголоса пробормотала Эсмеральда, — ты чего? Глядя на этих животных, слабые очертания чего-то начинали проступать в памяти, становились чётче, а потом угасали окончательно. — Ничего, просто это место похоже… — я запнулся. На что похоже? Что-то так и крутилось на языке, казалось, немного, и я наконец-то что-то вспомню. А вообще чем я занимаюсь? Мы же сюда не воспоминания мои искать пришли. — Содержите церберов? Не сбегал какой-нибудь, не терялся? Вообще-то цербер — очень редкое животное. Настолько редкое, что разошлись мнения людей в том, отдельный ли это вид существ или просто сиамский близнец собаки. Вернее, сиамский… тройнец?.. Тройник?.. Но заведения, подобные этому, и занимались коллекционированием (в данном случае ещё и продажей впоследствии) редких зверей, поэтому его наличие не было невозможным. — Нет, к сожалению, у нас никогда не содержалось ни одного такого. А что? — кажется, загадочная улыбка торговца стала ещё шире, хотя казалось, куда уже. — Ничего, тогда до свидания. — Постойте, если найдёте цербера — не хотите его передать нам? Не то что бы особо сложно было догадаться, но прямо мы ничего о его поисках, вообще-то, не говорили. — Как скажут — так и сделаем, — холодно ответил я, и, уже молча, мы с Эсмеральдой вышли на улицу. По правде говоря, я искренне надеялся на то, что Серафиме и Дэну хватит ума не отдавать бедное животное в подозрительные места, и, разумеется, собирался в противном случае начать хотя бы спор. Как будто мне недавнего мало было… Размышления мои прервал волчий вой, доносящийся со стороны леса, и мы с Эсмеральдой, не сговариваясь, ускорили шаг и отправились к предполагаемому источнику звука. Притаившись в тени дерева, мы стали наблюдать за… обыкновенной чёрной собакой, что-то вынюхивающей в земле. Она казалась нормальной: четыре лапы, один хвост, одно туловище, типичное поведение… а потом она подняла голову. Головы. Полностью одинаковых. Любая книга по биологии рассказала бы, что у цербера один разум, потому что иначе он бы попросту не выжил, но… кажется, прямо сейчас мы с Эсмеральдой видели нечто противоположное. Голова, расположенная посередине, обернулась и попыталась повернуться к нам, но резко затормозила. Правая голова продолжала что-то вынюхивать, а левая агрессивно зарычала на ту, что посередине. Голова посередине зарычала в ответ и схватила соственную лапу зубами, но практически в тот же момент они, наконец-то как единый организм, взвыли, резко подаваясь назад. Цербер. — Эсмеральда, сходи за мясом, — прошептал я, — а я тут пока за ним посмотрю. — Я? А ты справишься один? Если он тебя укусит, лечить некому будет… — таким же шёпотом ответила девушка. — В ближайшую мясную лавку мне вход воспрещён. — Что? В смысле? — Я подрался с владельцем. Кстати, я выиграл, — наверное, гордая интонация была не совсем в тему, — правда, это вдвойне оскорбило владельца лавки, поэтому мне туда нельзя ходить теперь. Эсмеральда какое-то время смотрела на меня неодобрительным взглядом, потом сунула мне круглую стеклянную бутылку с загадочным содержимым красного цвета, сообщив, что это зелье регенерации, и побежала в предложенном мной направлении. На самом деле в том случае я себя виноватым совсем не считал. Просто владелец начал меня оскорблять за происхождение, а я, разумеется, терпеть не стал и предложил ему выйти и решить проблему на кулаках. Пока Эсмеральда ходила, я, немного нервничая, продолжал наблюдать за глупым животным. Правда глупым. Эта трёхголовая собака за время отсутствия Эсмеральды настолько не смогла решить, в какую сторону ей двигаться, что врезалась в несколько деревьев, а потом вообще легла на землю, грустно опустив уши. На самом деле наблюдение за цербером меня очень веселило. Собаки — милые животные, вот бы… У меня вдруг загудела голова, и я поморщился, смутные обрывки воспоминаний замелькали перед глазами, при этом не позволяя даже немного углубиться в них. Я люблю собак. Они милые. Цербер этот — милое глупое существо. Только вот это не воспоминание, я почти что-то вспомнил, что-то, связанное с собаками, но приступ боли прошёл, оставив меня ни с чем! Я думал, я что-то узнаю о своём прошлом. Вот бы ко мне вернулось хотя бы одно незначительное воспоминание… Собаки. Собаки. Собаки. Я пытался найти хотя бы одну ассоциацию с животными, которая приблизила бы меня к почти вернувшемуся воспоминанию, повторял бесконечное количество раз все, связанные с собаками фразы, разглядывал мирно заснувшего цербера, но подсознание, словно издеваясь, замолчало и не стало подкидывать мне даже обрывки памяти. Сзади раздались шаги, я машинально резко обернулся, испуганно вздрагивая. Я не знал, почему с момента, когда я очнулся, любой хотя бы немного неожиданный звук вызывал у меня ощущение, что через всё моё тело резко прошла холодная волна. — Всё в порядке? — прошептала Эсмеральда. Хотелось выдохнуть от облегчения, но я притворился, что всё изначально было нормально. — Он заснул, — шёпотом ответил я. Эсмеральда медленно передала мне кусок мяса, я взял его и осторожно выполз на корточках ближе к церберу. Центральная голова навострила уши, левая — подняла голову, а правая — открыла глаза, облизываясь. Договориться они снова не смогли и, пока центральная голова пыталась остановиться, левая и правая потянулись за едой. Решив не пугать бедное существо, я положил мясо ближе к нему и отошёл. Это сработало, собака подбежала к еде, и уже три головы слаженно начали есть, пока я пытался вслух наладить контакт с этим странным существом. …ладно, не в налаживании контакта было дело, просто умиление от существа пересилило мои попытки казаться неприступным при Эсмеральде (да зачем они мне уже?), и я уже не контролировал фразы вроде «Ой, ты мой хороший, иди сюда, я тебя за ушком почешу». Доев, цербер осторожно подошёл ко мне, с подозрением обнюхал протянутую руку, а одна из голов решила её лизнуть. А другая действительно оказалась очень не против того, чтобы её погладили. — Нокард, я, конечно, всё понимаю, цербер хороший, но мы на работе, — напомнила Эсмеральда, и голос её дрожал, как от сдерживания смеха. — Здесь нет ничего смешного, — нахмурился я. А, чёрт, я же не улыбался всё это время? Ненавижу улыбаться. У меня так клыки видно. Я не хочу, чтобы что-то ещё больше напоминало окружающим, что я полудракон. — Я и не смеюсь! По правде говоря, хотелось просто продолжить гладить цербера, а не возвращаться к работе и придумывать, что с ним делать. Несмотря на недавно случившееся, какой-то части меня хотелось, чтобы на месте Эсмеральды сейчас был Дэн. Потому что тогда он бы говорил, что делать, а я выполнял бы сказанное. Эсмеральда вела себя пассивнее, поэтому в паре с ней решения по большей части приходилось принимать самому, что немного утомляло. — Так… что дальше? — спросил я, потерявшись в дальнем плане. Не в бестиарий же его вести на продажу. — Вернёмся с ним, пусть Дэн скажет, что делать дальше, — просто ответила Эсмеральда, — он как раз, кажется, от тебя отходить не хочет… Я посмотрел на собаку, радостно тыкающую меня носом, облизывающую ладони и подставляющую уши, чтобы погладили. — Можно я его домой заберу, — машинально сказал я, потом поспешно добавил, — ну, в смысле… не то что бы я правда хотел… нужен он мне… Цербер посмотрел на меня так жалобно, словно понял сказанное, и я моментально исправился: — Ладно-ладно, нужен, не обижайся, пойдём. Эсмеральда тихо засмеялась, прикрывая рот ладонью. — Да я бы тоже его домой забрала… но я ведь одна живу, да и в доме маленьком, что он будет делать, когда я буду на работе? Интересно, как выглядит дом Эсмеральды? — Да… — протянул я, пытаясь избавиться от желания добавить к этому что-то грубое. — Получается, придётся нам с тобой съехаться, будет нашей собакой, — серьёзно сказала Эсмеральда без тени шутки на лице. — Иди к чёрту, — мгновенно огрызнулся я, отворачиваясь и чувствуя, что краснею. Такие шутки я привык слышать от Дэна, но никак не от Эсмеральды. — Прости, это была шутка! За такие шутки в зубах бывают промежутки. — Отстань от меня. — Я не думала, что ты так отреагируешь… — слово «так» она выделила, будто я не вёл себя, как обычно. Я посмотрел на цербера, который послушно шёл возле моей ноги, будто действительно был моим домашним питомцем. Правда, иногда он терял равновесие, потому что головы его смотрели в разные стороны и вечно отвлекались на что-то. — Ну, эм… в общем… — запутался в словах я, пока из леса мы выходили в город, — насчёт того, что я… ну… ладно, неважно. Я хотел извиниться, но моё подсознание это желание совершенно не разделяло, и почему-то вызывало обжигающее чувство стыда при попытке это сделать. — Если ты про то, что нагрубил, я не в обиде. Можешь разговаривать, как обычно, мне с тобой весело и с таким, — Эсмеральда, словно прочитав мои мысли, нежно мне улыбнулась. И… и что мне чувствовать? Я мгновенно отвёл глаза и сосредоточился на цербере. — А… э… понятно… — пробормотал я, часто моргая и чувствуя, что краснею. Она была настолько доброй ко мне, что хотелось найти подвох. А если его нет, то как мне реагировать? Что на это отвечать? На какое-то время воцарилось молчание. Мы шли всё ближе к центру города, поэтому людей вокруг становилось больше. — Почему все на нас смотрят, — фраза едва не переросла в рычание, — раздражает. Окружающие действительно прожигали нас любопытными взглядами. — Потому что мы, эм… привлекаем внимание тем, что все мы… — она скользнула взглядом по моим крыльям. Крыльям. Конечно, в глазах других весь я свожусь только к ним. — Ты пытаешься сказать, что мы эльфийка, цербер и полудракон, — последнее слово я особенно выделил. — Я не имела ввиду, что то, что ты — полудракон — это что-то плохое… И правда, чего я оскорбился… Цербер вдруг отскочил от меня, две головы заскулили, а центральная — зарычала. В первое мгновение я подумал, что он испугался моей агрессии, но Эсмеральда тихо сказала: «он не на тебя». Я посмотрел в сторону, куда был направлен взгляд центральный головы цербера. Вот ещё с владельцем мясной лавки мне встретиться не хватало… Широкоплечий мужчина неприязненно посмотрел сначала на меня, потом — на собаку. — Цербер, спокойно. — твёрдо сказал я, и почему-то он тут же успокоился и подошёл к моей ноге. Но спокойствие длилось недолго. — С дороги, полудракон. Я стиснул зубы. Ну правда, что я ему сделал? А цербер подбежал к нему, схватил мужчину за штанину и оторвал кусок ткани под его испуганный возглас. — Так, остановись. Ко мне. Казалось бы, вряд ли цербер станет выполнять команду, которую, скорее всего, не учил, и уж тем более с едва знакомым человеком, но это сработало. — Сначала жалуешься, что тебя, бедненького, называют полудраконом, а потом за своей собакой не следишь. Заслуженный ведь повод для оскорблений, да? — обернулся владелец лавки. Прежде, чем я что-то ответил, вмешалась Эсмеральда. — Это не его собака, при этом он только что остановил её от нападения на вас, хотя мог этого не делать, ведь не несёт ответственности за это животное, как, впрочем, и за вас, более того, после абсолютно ничем не аргументированного оскорбления, — твёрдо произнесла она, а потом добавила с улыбкой, — меня ведь, как эльфийку, вы сразу же послушаете? Он стиснул зубы. — Не с вами разговариваю. Ты что скажешь, полудракон? — На ещё одну драку нарываешься? Этой фразы оказалось достаточно, чтобы он ушёл, пробормотав что-то, слабо напоминающее извинения. — Трус, — произнёс я ему вслед, и мы пошли в сторону нашей организации. Молчал я совсем недолго, вырвалось тихое: — Что я вообще ему сделал… я же, ну… просто шёл… — Ну, Нокард, нужно смириться с тем, что большинство людей — глупые и не могут подумать чуть дальше бредовых стереотипов. — Не буду я с этим мириться, — возмутился я, — надо мной просто так издеваются вечно, а мне надо с этим смириться? Эсмеральда пожала плечами. — Я верю, что лучше так. Но я готова смириться ещё и с тем, что у тебя другая точка зрения. — С тобой даже не поспоришь, — наполовину раздражённо, наполовину шутливо ответил я. — Я уважаю твоё неправильное мнение, — ещё более весёлым тоном произнесла Эсмеральда. Одна из голов цербера гордо сказала: «гав», что бы это ни значило. — Кстати, я тут подумала… нужно, конечно, чтобы с этим Дэн согласился, а не только ты, но всё-таки… может, пусть цербер по очереди то у меня, то у тебя живёт? Ну знаешь, в какой-то день ведь у тебя больше часов работы, в другой — у меня… и взять нам его обоим захотелось… и тебя он уже слушается вовсю. — Э-э… ну… ладно. — Вот и отлично! Сейчас ведь с Дэном придётся разговаривать… какой кошмар…

***

Я сделал глубокий вдох, пока Эсмеральда стучала в дверь, а цербер нарезал вокруг меня круги, и головы его периодически злились на поведение друг друга. Какая же смешная собака нашлась… — Войдите, если вы с цербером — его за дверью оставьте, — раздалось из-за двери. — Э-э… так… — Я думаю, он потом и тебя позовёт, так что пока что побудь здесь, — кинула мне Эсмеральда и скрылась за дверью. Я сел на корточки и стал чесать цербера за ухом. Наконец томительное ожидание прекратилось, и Эсмеральда вышла из кабинета с фразой: «теперь ты заходи». Сделав ещё один глубокий вдох, я послушался. Дэн поднял на меня взгляд. — Я передам Серафиме ваше с Эсмеральдой решение, если она одобрит — пожалуйста, оставляйте, — тон голоса был таким сухим и деловым, что радоваться вовсе не хотелось. — Эм, Дэн… — начал я, но парень меня остановил. — Это не всё. Я молчал в ожидании продолжения. — Не могу сказать, что всё ещё не злюсь, но… — он тщательно подбирал слова, — то, что я тебе сказал… прости, Нокард, это… было слишком. Я знал, что тебя это заденет, и нарочно прошёлся по самому больному. Извини. Всё, что я сказал, было сказано не всерьёз и на эмоциях, я на самом деле так не думаю, правда. Прости меня. — Нет, это ты меня извини, я, вообще-то… — я замолчал, когда Дэн поднял руку. — Давай потом об этом поговорим, ладно? Я… всё ещё не в духе и не хочу нагрубить тебе ещё сильнее. — Понял. — Можешь идти. Я не совсем понял, что это было, но, кажется, всё оказалось не так ужасно, как можно было подумать. А если Серафима не согласится, я устрою бунт! Моя собака! Не отдам никому!