10 прикосновений

      Шоу завершилось под оглушительный всплеск аплодисментов. Арсений радостно махал всем присутствующим в зале — в основном, конечно, девушкам, а они, любуясь его добрыми голубыми глазами, казалось, кричали еще громче. Антон нервно закусил губу. Черт бы взял этого счастливчика — улыбается, прыгает по сцене, чуть ли не раздевается перед всеми, а приехал бы вчера на игру, было бы все иначе.              И как он, Антон, человек, который в школьные годы всегда выходил победителем, в этот раз проиграл с позором? Да и ладно бы этому мопсу Сереже, который не придумает ничего интереснее «съесть чили-перец». Антон проиграл Воле. И в тот миг, когда перед его носом легли пиковый и козырный туз, он увидел на лице Паши самодовольную ухмылку, которую, блять, запомнил, видимо, на всю жизнь. Кто-кто, а Паша умел загадывать такое, что потом пересматривать на Ютубе грешно. Никто понять не мог, как приходят ему в голову такие мысли. Антон, нахмурившись, молча ждал своего приговора, вертя в руках бубновый валет, когда Воля, просияв, с усмешкой кинул:              — Полапать Арсения. 10 раз, не меньше, — и, чуть подумав, добавил: — И чтоб мы видели.              Когда Антон это услышал, он понял, что здесь и подошла концовочка для его образа. Интернет и так уже ломился от гейских фанфиков с ним и Арсом, так теперь придется, похоже, и популярным журналам объяснять, почему он точно не гей.              Впрочем, когда Паша сделал свое желание обычным заданием на шоу, Антон облегченно выдохнул. Отыграть так, чтоб всем было смешно, приправив словами «мне не нравится»? Легко! Антон извивался, как мог, но, к своему величайшему сожалению, финальный счетчик был равен честному 5, без учета тех жалких попыток накинуть себе побольше раз. Он по глазам парней понял — они не засчитали.              Антон с недовольством сложил руки на груди. Паша распрощался с ними, а ребята отправились в общую гримерку. Арс был слишком умным. Он все сразу понял, все отгадал, и никто не дал Антону потянуть время. Но, он надеялся, что пари все-таки выиграно, желание исполнено, ведь все же, не полностью, но половину он честно исполнил.              Антон остановился перед дверью в гримерку, когда мимо прошел Паша и зацепил рукой его плечо.              — Не забудь, еще 5 раз, — подмигнул он ему и тут же направился дальше по коридору, по пути доставая телефон и с улыбкой набирая Ляйсан.              — Блять, — выругался себе под нос Антон и, подавленный, открыл дверь.              А там было, конечно, то, чего он и ожидал. Сережа, не сводивший ехидного взгляда с Антона, и Дима, накаляющий ситуацию по-отечески доброй улыбкой. И посреди всего хаоса Арсений, спокойно собирающий сумку.              Антон понял, что попал. Он должен был денег всем троим картежникам, но если с Сережей и Димой он готов был расплатиться и сдаться, то с Пашей — нет. Воля, сука, деньги любил и так просто бы от него не отстал, а Антон только недавно влез в кредит по машине. Нет, Воля работает за интерес, он назовет такие суммы, что проще было бы личным рабством ему все вернуть, чем рублями.              Антон очнулся от мыслей, когда Сережа толкнул его в плечо и тихо сказал, поведя глаза в сторону Арсения: "ну, действуй". Антон поглядел на Диму, ища поддержки, но по его лицу сразу понял — тот на стороне Воли, на стороне пари. Этому карапузу, он поклясться готов был, просто хотелось посмотреть на ласковые прикосновения, которые он уже себе представил. Помогать точно не будет, собака.              Антон угрюмо хмыкнул, а потом смог собраться. Он подошел к Арсению и остановил его руку прямо над сумкой. Арс с любопытством взглянул на него. Антон все еще держал его за руку.              — Давай помогу, — объяснил он и украдкой поглядел на Диму и Сережу, те разочарованно покачали головами, мол, не, и это ты называешь «полапать»? Антон сжал зубы и отвернулся к Арсу.              — Нет, не нужно, — по-доброму сказал он, убирая руку Антона и преспокойно возвращаясь к своим вещам.              Шастун чувствовал на себе любопытные, внимательные взгляды. Он напрягся. Прямо плечами давление чувствовал, но что ж поделать. Он невинно улыбнулся, подошел к Арсению и порывно обнял его.                    — Ты сегодня был молодцом. Так хорошо сыграл, — похлопал его дружески по спине.              — Д-да, спасибо? — растерялся Арс.              Антон его почти отпихнул и сразу же повернулся к парням, те показали пальцы вверх. Засчитано. Шесть. Они переглянулись, рассмеялись, и, закинув сумки на плечи, вышли из гримерки. А Сережа на прощание махнул и безмолвно пожелал удачи.              — Сука, — подумал Антон, всем телом напрягшись.              И что теперь делать? Он устало рухнул на диван, утомленно уронил голову на руки, словно так проще было найти ответ. Пари было до конца дня, и не выполни он все сегодня, как долги повиснут на нем тяжелым бременем. Проклятье, проклятье! Думай, думай, думай!              Погодите. Его вдруг осенило. Арсений ведь все еще здесь? А значит, время еще есть. Конечно, никто не увидит, если он добьет оставшиеся четыре раза сейчас, но если Арсений подтвердит, то парни засчитают, ведь правда?              Антон, радостный, ободренный найденным решением, резко поднялся и направился к Арсу. Он так нервничал, черт возьми. Потирал руки, то губу закусывал, сердце готово было выпрыгнуть из груди. И, вообще, он понял, что чертовски вспотел, пока все решал. Он подстегивал себя «соберись, соберись, ничего такого в этом нет, осталось только четыре раза», но не шибко-то это помогало. Шаг за шагом, но в итоге он так перенервничал, что оступился, ударившись мизинцем о диван, и успел задержаться, положив ладонь на стену.              — Блять, — когда Антон поднял глаза, он увидел Арсения, прижатого к стене. Тот в нее прямо вжался, стараясь не касаться протянутых рук Антона по бокам от него.              Шастун удивился, даже испугался, но потом подумал, что судьба ему благоволит, это ведь отличная возможность! Он подошел ближе, остановился, и взгляд его замер на голубых глазах Арсения. Они смотрели друг на друга неотрывно, не разделяя мыслей, но явно путаясь в своих собственных. "Какие же у него длинные ресницы", — подумал Антон, и сердце пропустило болезненный удар, который он и сам не шибко понял.              Он было открыл рот, чтобы наконец произнести свое предложение, признаться в пари, когда Арсений заткнул его пылким поцелуем. Антон опешил. Арсений взял его лицо в руки. Ладони согревали щеки, к которым и без того резко прилила горячая кровь. Сперло дыхание, и Антон, оправившись от удивления, решил, что должен сопротивляться. Но губы Арсения были такими мягкими, а целовал он так нежно и чувственно, что все мысли пропадали из головы, а все решения забывались.              — Черт, — прошептал Антон в губы Арса с придыханием.              Он отпрянул, опустил голову, закрыл рот тыльной стороной ладони. Так и замер, будто боясь поднять взгляд. Арсений лишь слышал его тяжелое дыхание, но по нему так и не мог ничего понять. Неужели, он ошибся? Неужели, не так трактовал действия? Он-то думал, мысль эта была общая. Шоу ведь возбудило их обоих, он видел искру в глазах Антона, тогда что пошло не так? Арсений наклонился к Антону. Он переживал, чувствовал вину, которая больно колола его в груди. Он не должен был так поступать. Не должен. Но кто же знал? Пускай, это будет всего лишь маленькое недоразумение, о котором никто не узнает. Арс протянул руку, едва-едва касаясь щеки Антона подушечками пальцев.              — Извини, я, наверное, не так тебя по...              — Заткнись, — схватив за запястье, прервал его Антон.              Он дернул руку Арса, с силой резко прижав ее к стене. Надавив. Арс на миг зажмурился от боли, но ничего не успел понять, как Антон прижал его своим телом, спешно впиваясь в губы. Он закрыл глаза от наслаждения.              Антон точно был зол. Арс понимал это по его нетерпеливости, тот словно утопал в желании, понимая, что не может остановиться. Он проник языком в его рот, лаская стенки, упиваясь жаром, но все еще крепко сжимая руку Арса. Арсений же отвечал, старался по крайней мере, но ему приходилось лишь послушно поддаваться, позволяя Антону прижимать себя к стене. Лишь когда Антон совсем потерялся, он невольно разжал хватку, но вместо того запустил руку под футболку Арсения, поглаживая его кожу, и углубляя поцелуй, не зная, как насытиться, как утолить эту бесконечную жажду чувствовать Арса. Сжать его так, чтоб он вскрикнул от боли, поставить его на колени, объять так, чтобы он вспомнил все разы, когда провоцировал его, так ненавязчиво возбуждал и оставлял без внимания, ни разу не сказав, что это желание было взаимным.              Он оторвался, прикусив перед этим губу Арсения, отчего тот вздрогнул. Они обменялись взглядами, но на краткий миг, когда Антон сжал в руках ткань футболки Арса и стянул ее, отбросив на пол. Он жадно прильнул к его шее, покрывая поцелуями, медленно облизывая, проводя дорожку к ключицам и местами прикусывая нежную кожу, даже не задумываясь, оставляя на ней следы. Руки лежали на его спине, худощавые пальцы впивались в тело почти до боли, но Арсений лишь наслаждался этим. Он откинул голову, когда Антон опустился ниже, губами, а после языком коснувшись его соска. Посасывая, облизывая, он слышал сердцебиение Арсения, пока тот отчаянно пытался не сорваться на стоны, закусив зубами кожу на своей руке.              Антон поднялся. Холод обжигал влажные места на теле Арсения, отчего он дрожал в нетерпении. Антон даже не улыбнулся, когда положил руку на плечо Арсения и молча развернул его, грубо прижав лицом и грудью к стене. Он подошел сзади, обнимая, как будто бы нежно, но руки его потянулись к ремню. Ловкие пальцы быстро справились с застежкой, и Антон осторожно приспустил брюки. Арс замер в ожидании, до него донесся похожий звук — расцепилась бляха на ремне, разошлась молния, зашуршала плотная ткань. Тогда Антон надавил на его спину, заставив опереться руками, чтобы хоть как-то удержаться, и ни словом больше, Антон плюнул на ладонь, растер влагу, а в следующий же миг, Арсений почувствовал сильную боль, заполнившую его тело.              Антон протяжно тяжело выдохнул, первый раз неуверенно толкнулся в нем — Арс тихо простонал. Антон положил руки на его бедра и прижал к себе, полностью войдя, и тут же двинувшись снова, впредь уже не останавливаясь, а задав быстрый ритм с сильными толчками, что словно разрывали, но эта острая, жгучая боль, становясь послевкусием, превращалась в такое сладостное желание, что, прикрывая глаза, Арсений не мог сдержать громких звучных стонов каждый раз, когда его наполняли. Так больно, но так хорошо, что хотелось вслух сказать «не останавливайся», но все, что мог Арс — в очередной раз вскрикнуть и часто-часто задышать, пока его лицо горело румянцем.              Теперь-то это считалось прикосновением? Теперь-то пари сыграло? А впрочем, даже если и тысячу раз да, Антон понимал, что уже не сможет остановиться. Арс, блять, сжимал его, крепко, тесно, что ему будто приходилось бороться, а от того ритм был медленнее, но движения резче. Он приподнял на себе футболку, было жарко. Капли пота стекали по его лбу, шее, скатываясь к ключицам. Невыносимо, но подстегивало продолжать.              Антону показалось, что Арс как-то притих, будто бы привык к происходящему, а это — утрачивало его интерес. Он поднял руку и звучно шлепнул его, оставляя красный след. Арс вновь вжался в стену, раскрасневшись, сглотнув и до крови закусив губу. На лице Антона появилась самодовольная, высокомерная усмешка.              Он с каждым толчком был ближе к эйфории. Сердце стучало в висках. Уже почти-почти, и он знал, что на большее его не хватит. Жар захватит его полностью. Колени Арсения подгибались, дрожали, как и сам он, всем телом. Антон положил руку на его спину. Такой изящный, как кошачий изгиб, его только больше возбуждал, а это — так сильно стягивало внизу.              Антон обхватил Арсения за живот, заставляя того подняться и прижаться спиной к нему, и это стало последней каплей. Он впился зубами в плечо Арса, крепко держа его и наполняя внутри. Арсений несколько раз содрогнулся, не в силах произнести ни звука, а уж тем более, когда Антон вместо укуса, поцеловал его в плечо и правой рукой сжал его шею, надавив большим пальцем на артерию.              Арсений шумно, судорожно выдохнул.                            — Идиот, — сказал себе Антон по дороге на работу. Вечно с ним все происходило по дороге на работу, а сегодня, пожалуй, феерия! Он только на следующий день понял, что пари окончательно проиграно. И даже если секс был восхитительным, он все равно должен ребятам денег.              Не зная, что делать, он все-таки зашел в гримерку, правда, чуть не выбив от злости дверь с ноги. Ожидал застать всю команду, но в комнате был только Дима. Он умиротворенно потягивал кофе из бумажного стаканчика, и, не задавая никаких вопросов, попросту поздоровался. Антон ничего не понял, но решил не тревожиться раньше времени, хотя он и так уже был пиздецки встревожен. Он поставил сумку, расстегнул ее и тогда услышал голос Димы:              — А да, пари твое засчитано.              — То есть как?              — Скажи спасибо Арсению.              — Арсению?              — Ну да, он тебя, можно сказать, спас. Особенно перед Пашей.              — Я не понял.              — Ну что ты не понял? Он вчера нам всем написал, что 10 раз было, сам тому свидетель и так далее.              Антон поморгал, и вдруг сообразил:              — Он знал про пари?!              — Да господи, ну, конечно, знал.