Сны наяву

      Я возлагаю на плечи свои Дикую Охоту       Руны начерчу в ночи, удержит обет пламя свечи       Я возлагаю на плечи свои Дикую Охоту       К вам проложу я пути и помощь хочу обрести       Я возлагаю на плечи свои Дикую Охоту       Пробуждаю, заклинаю дикую стаю       Я возлагаю на плечи свои Дикую Охоту       Жертву мою примите и в конце наградите       Я возлагаю на плечи свои Дикую Охоту       Она бежала сквозь тёмный лес, едва различая узкую кривую тропинку в свете полной луны, с трудом пробивающемся через кроны деревьев. Сердце как барабан оглушительно билось о грудную клетку.       Ожившие корявые ветви вытягивались, словно костлявые руки, пытаясь схватить, вцепиться в незащищённую одеждой кожу, вырвать клок разметавшихся волос, и волшебница еле успевала уворачиваться, слыша со всех сторон звуки рассекаемого воздуха, точно хлёсткие удары плетей.       Обряд прошёл успешно, но времени, чтобы порадоваться своим достижениям у неё не было. В тот самый момент, когда были произнесены последние слова призыва, магический круг на мгновение вспыхнул огненным кольцом вокруг неё, объявляя о начале Охоты.       Ведьма сорвалась с места, как по сигналу, и выбежала на улицу. Земля под ногами дрожала и ходила ходуном, будто намеренно пытаясь сбить её с ног. Она не преодолела и десяти футов, как небольшая поляна перед ней пошла буграми и трещинами, словно что-то невидимое вспарывало почву изнутри, поднимая её клочьями вверх вместе с травой и вырванными с корнями кустарниками. Чёрные комья грязи вместе с близлежащей растительностью стремительно закрутились в огромную воронку, засверкавшую яркими всполохами, превращающуюся в настоящее огненное торнадо, слепящее глаза.       Волшебница почувствовала, как лицо обдало жаром, но не позволила страху перед всемогущественной стихией расползтись по венам, ясно понимая, что отступать уже некуда. Ведь если она смалодушничает и испугается предстоящего испытания, наказанием ей грозит смерть, как и в случае провала. Глаза ведьмы наполнились слепой решимостью, и она ринулась в густую чащу леса, подальше от надвигающейся бури. Теперь единственной её целью было преодолеть путь и выжить.       Ей приходилось внимательно смотреть перед собой, ведь толстые узловатые корни вырывались прямо из-под земли, пытаясь схватить за ноги, чтобы утащить обратно в глубокую яму, откуда вылезли.       «Только не оборачивайся и не кричи!» — пульсировала в мозгу единственная мысль, отбиваясь в сознании набатом. Она до боли прикусила губу, уничтожив невербальным Диффиндо очередное препятствие. Босиком бежать поначалу было больно, но с каждым шагом неприятная резь в стопах отступала, становясь привычной, и уже не отвлекала от настоящей опасности, неотвратимо следовавшей за её спиной, обдававшей жаром голые плечи, подгонявшей вперёд.       «Только не оглядывайся, не сходи с тропинки и молчи!» — мысленно приказала она себе, ощущая, как в нос вместе с дымом попадает, падающий сверху пепел. Вдруг что-то схватило её за руку, заставляя затормозить, и ведьма чуть не полетела по инерции головой вперёд. Не глядя, она выпустила из волшебной палочки Релашио и, освободившись, побежала дальше.       Волшебница выдохлась, препятствия на тропинке оказывались всё крупнее и требовали больше усилий для уничтожения, но она была неотступна, продолжая нестись вперёд, перепрыгивая разломы, перебираясь через поваленные деревья, преодолевая вязкую жижу под ногами, всё дальше и дальше сквозь беспросветную чащу леса, с нетерпением ожидая получить свой приз. Ведьма была готова и к большим жертвам, лишь бы всё получилось.       За спиной послышался отчётливый лай, но она не позволяла себе оборачиваться. Дикие псы, призванные из самой бездны ада, начали окружать её со всех сторон, сверкая в ночном сумраке дьявольскими голодными глазами. Они были быстрее неё, а повернуться, чтобы их обезвредить, она не могла, так как провалила бы всё испытание. Нужно было их чем-то отвлечь, хотя бы на время. Волшебница, вспомнив простейшие уроки трансфигурации, начала на ходу превращать ближайшие попадавшиеся ей под ноги палки и камни в серых гибких кошек. Мчась без оглядки дальше, она уже не видела, что происходит сзади, но до неё ещё долго доносился душераздирающий визг и скулёж.       «Вперёд! Не смотри назад и держи рот на замке!» — твердила она себе, смахивая со лба горячий пот.       Дьявольские силки, красные колпаки, огненные крабы и даже акромантулы пытались помешать ей, но ведьма смогла преодолеть всё и оказалась вдруг на пустыре. Здесь было слишком тихо, а впереди виднелся лишь сумрачный густой туман, который мог скрывать что угодно.       Она приостановилась, выравнивая дыхание, потом осторожно пошла вперёд, только сейчас почувствовав, как сводит ноги от длинного забега, и как неприятно саднят полученные ранения. Но всё это были мелочи, которые легко можно будет исцелить, когда всё закончится.       Ведьма с силой сжала в руке волшебную палочку, готовясь в любую секунду атаковать, когда из тумана начали проявляться очертания некой фигуры.       Внезапно яркий до рези в глазах свет озарил всё вокруг. Раздался чудовищный звук, словно множество голосов слились в один громкий визг, разрывающий барабанные перепонки. Она зажмурилась и прикрыла уши руками, но это не помогало. Её голову пронзила резкая боль, опускаясь по шее вниз до самого живота, словно её расчленяли ножом для ингредиентов, собираясь бросить в бурлящий котёл. Её ноги подкосились, и ведьма рухнула на колени, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, и морщась в отчаянной попытке разглядеть хоть что-то перед собой сквозь приоткрытые веки. Глаза болели, будто пылающий и разбухающий от агонии мозг пытался выдавить их из глазниц.       Внезапно волшебница почувствовала холодное прикосновение к горящему лбу, боль отступила, даря чувство покоя и безопасности, но лишь на мгновенье. Уже в следующую секунду её сознание захватили быстро сменяющиеся картины прошлого: все самые болезненные воспоминания, все самые страшные моменты, которые она никогда бы не захотела пережить снова, всплывали яркими вспышками в её голове, заставляя погружаться всё глубже и глубже в уже пережитую боль и отчаянье. Ей казалось, что это длилось мучительно долго, но вдруг всё прекратилось также резко, как и началось. Ведьма без сил рухнула лицом во влажную землю, хватая ртом воздух вместе с комьями грязи.       Откуда-то сверху до неё донёсся холодный звучный голос:       — Ты не побоялась призвать Дикую Охоту, так теперь имей смелость посмотреть на меня, смертная.       Собрав всю волю в кулак, она повиновалась и приподнялась на локтях. Руки предательски заскользили по топкой грязи, и волшебница чуть снова не упала. Наконец встав на колени, она осторожно приоткрыла глаза, чтобы снова не ослепнуть от яркого света.       Перед ней возвышалось нечто по форме напоминающее женщину, состоящее из множества чёрных песчинок, беспрерывно кружащихся, словно рой неугомонных мух.       — Я всё про тебя знаю, жалкая ведьма. Ты наполнена чувством вины и сожалениями. Сильна духом, но страх делает тебя слабой. Считаешь себя умной и сообразительной, но оказалась бессильна перед судьбой, хотя всё ещё полна решимости бороться. Мне это нравится. Я исполню твоё желание.       — С-спасибо.       — Теперь прими мой дар.       Но не успела волшебница больше ничего спросить или добавить, как к ней потянулась длинная рука, из пальцев которой бесконечными стройными рядами стали вылетать движущиеся чёрные песчинки. Они устремились к ней, чтобы вскоре окутать со всех сторон таким плотным потоком, что она перестала видеть даже свет полной луны в небесах.       Ведьма ощущала, как они ползают по её голому телу, как зудит кожа под этой чудовищной живой массой, как они копошатся в её волосах, как начинают заползать в уши и нос. Она пыталась их сбросить, пыталась закрыться руками, пыталась опустить голову на колени и хоть как-то спрятаться от вездесущих непонятных частиц, но они с лёгкостью просачивались сквозь пальцы, не давая ей и шанса от них избавиться.       — Не сопротивляйся, смертная, будет только хуже, — прозвучал у неё в голове холодный голос.       Волшебница начала задыхаться, чувствуя, как носоглотка наполняется чем-то мерзким, похожим на влажную могильную землю, и, не выдержав, надрывно закричала, вложив в этот крик всё своё отчаяние, ужас и безысходность. Моментально, словно посчитав это приглашением, огромная чёрная шевелящаяся туча ринулась в её открытый рот.       Тело ведьмы выгнулось дугой, забившись в конвульсиях, голова запрокинулась назад, лицо исказила мученическая гримаса с устремлённым в светлеющее небо застывшим взглядом.