Сети

— … вот поэтому так и получилось, кретины, — благодаря прекрасному умению Сонхва затыкать рот, Хонджуну удалось рассказать всем собравшимся о недавних не самых приятных событиях, в придачу ещё и о том, что он человек, а не сирена. — Вот чёрт, неловко вышло, — выругался Сан. — Прошу прощения, и да, меня зовут Чхве Сан, — Джун только сейчас заметил, насколько парень перед ним был худеньким, но со здоровым телосложением, не как у анорексика какого-то. Тот вежливо пожал ему руку, затем отошёл, намекающе поглядывая на Уёна. — Что? — недовольно выпалил тот со скрещенными руками. — Может извинишься? — аккуратно подступился Чхве, приобнимая своего парня. Уён надулся ещё больше. — Тц, — младший Чон придвинулся чуть ближе к Хонджуну и нехотя пробурчал: — Мог бы хоть знак подать, что мы не одни на озере. Ты ведь тоже виновен, как и мы. Поэтому я попрошу свои извинения только тогда, когда извинишься и ты, жалкий пиратишка, — он неприятно ткнул пальцем в грудь Кима и равнодушно посмотрел тому в глаза.       Хонджун, закатывая глаза, уже было хотел до последнего отстоять свою гордыню, но еле заметный толчок в плечо от Юнхо переубедил его этого не делать. И он с напряжением выдал: — Прошу прощения. — Взаимно. — Вот и ладушки, конфликт искоренен, теперь послушаем нашего принца, — Юнхо, всё это время наблюдая за происходящим вместе с принцем, довольно похлопал в ладоши. — Ой, точно. Тут же Сонхва… — если раньше младший Чон вёл себя более уверенно и напористо, то сейчас, при взгляде на принца, былая отвага тут же испарялась, а на ее место вставала сдержанность. — Ой, Уён, ты такой внимательный, — парировал принц и присел на гамак, немного усмехаясь. — Вы бы потише были, юный пират ещё спит как никак. Рушить его крепкий сон не представляет ему удовольствие, поэтому дальше говорим шёпотом. — Да, расшумелись мы пожалуй… — промямлил Чхве. — Что ж, так как наши гости ещё не представлены всему поселению, то это нужно сделать как можно скорее. Чтобы больше не возникало подобных ситуаций, — продолжил Пак. — Но… — Хва нахально оглядел пирата и даже как-то шаловливо, — нашему капитану, наконец-таки принявшему наш обычай, желательно отдохнуть как от непростой дороги, так и от долгой беготни «голышом». «Чего?!»       Обомлевший Джун совсем забыл, что предстает перед всеми абсолютно нагим. Пах вновь прикрылся в те же секунды, когда сирены зашлись в издевательском (как показалось Джуну) хохоте, особенно режущим уши и звонким в эти минуты слышился уёнов смех. Никогда не теряющийся и серьезный капитан тотчас раскраснелся как смущенная девчонка. Проклятье!       Хиханьки хаханьки спустя время закончились, и полностью раздосадованный Хон в конце концов по итогу смог взять себя в руки: — Ваше высочество, вы обещали мне, что когда я искупаюсь в озере и очищусь от грязи, то тут же со мной проведете беседу! — Мы уже с тобой беседуем, тебе нужно что-то конкретное обговорить? — Вы издеватесь?! Мы с моим юным другом столько всего пережили, теперь очутились здесь ради помощи, которую нам предложили Чонхо и Юнхо! Но что-то мне подсказывает, что мы здесь застряли, причём надолго… — в голосе пирата теперь читалось отчаяние, от которого все собравшиеся померкли и лица их стали серьёзными. — Так, ладно, мы тогда пойдём, — Усаны понимали, что сейчас были лишними ушами, поэтому, неловко улыбаясь, они ушли первыми. — Я тоже пойду. Пойду проверю, как там Минги, — Юнхо тоже почувствовал себя лишним и широкими шагами прошел в домик, где всё ещё слышалось сопение юнги.       Пират и сирена остались наедине. Неловко сделалось обоим от внезапно наступившей тишины. Но Сонхва всё же решил принять какие-то меры и, нервозно кашлянув в кулак, прохрипел: — Пойдём, я тебе кое-что покажу…

***

      Они стояли казалось бы на самой высшей точке страны чудес — на крыше самой высокой хижины. Крыша была как раз оборудована для наблюдений сверху: импровизированные скамьи, перила для того, чтобы на них можно было удобно облокачиваться. И большой гамак… если не изменяют глаза, сделанный из паруса и непонятного на вид растения. Хонджун уже давно с опаской заприметил эту странность, давно сделал свои неточные выводы, в которых он сомневался. Поэтому его вопрос сначала был таков: — Почему вы из парусов делаете гамаки? Пак, ничуть не колеблясь, тут же ответил: — Это единственная ткань, которая приплывает к нам из моря, — он пожал плечами и продолжил: — На самом деле я не знаю подробностей, но мой отец говорил, что где-то неподалеку от нашего поселения существует кладбище кораблей. Видимо оттуда паруса доходят до нас по течению, и мы подбираем их у входа в пещеру. Мы уже давно следуем этой традиции. — Кладбище кораблей? Видимо причина этого — дикие? — Ким уже не прикрывал пах, наоборот, раскрепостился даже как-то. — Возможно, — Сонхва подошел к краю крыши, облокачиваясь на перила из крепкого и толстого плюща. — Взгляни на это.       Послушавшись, пират приблизился к принцу. Пак тем временем указал ему пальцем на обширные территории поселения, которые не казались снизу настолько масштабными: помимо озера, хижин и гамаков виднелись тропические леса, огромное поле, где сирены, судя по всему, выращивали пшеницу. Но это не все. Джун устремил свой взгляд туда, куда показывал Хва: на мирно спящих людей на гамаках, других гамаках, совершенно на другой территории, где еще не бывали пираты за это время. — Это все оставшиеся, те, кто не потерял здравомыслие и не обезумел, — с некой печалью сказал Хва. — И то, многие из них ещё не нашли свою вторую половинку сердца… как и я, — последнюю фразу он произнес шепотом. — Нас стало так мало… Настолько мало, что защитить себя не можем. — Это ужасно… — Джун изподлобья глянул на принца, — почему так? Неужели у вас всегда царила… — Нет, были времена, когда мы жили без проклятия. — Проклятия? — Да. Сколько я себя помню, сколько помнил себя мой отец, дед, прадед… Все мы жили с этим недугом. Но давным давно, когда еще существовали Рай и Ад — два мира, отделенные прозрачной полосой, страна чудес процветала, пребывала в гармонии и не знала горя. Она находилась на границе Рая… — И как давно это было? — Человек тогда не существовал. Жизнь только начинала зарождаться, как и мы с нею.       Сонхва, всё это время смотревший куда-то вдаль, перевел свой выразительный взгляд на пирата и продолжил: — Когда-то это место было утопией. Ни одна сирена не была несчастна, все любили друг друга, помогали… Никто из них не знал, что такое корысть, злоба, зависть, гнев, тревога, страх. Но однажды, родилась особенная сирена. Она отличалась от остальных теми же самыми негативными эмоциями: гневом, страхом, злобой… Она не понимала остальных, как и её не понимали. Говорили, что она из самого Ада прибыла сюда. Сирена подросла. Подросла и ничуть не поменялась. Только умнее стала. Намного умнее, чем остальные. Поэтому, однажды, она решила проверить, почему все думают, что она из самого Ада. А благодаря уму, привлекла и остальных. Но не всех. И они направились пересекать прозрачную черту, с каждым шагом приближаясь к Аду. Затем все они исчезли. Исчезли, но за исчезновением последовала яркая вспышка. Прозрачная черта испарилась, а Рай и Ад слились воедино. Тогда-то, сирена с остальными и вернулись. Но совсем другие. Ими двигало сумасшествие, а разум покинул их головы. Началась война. Длилась она долго. И сейчас длится. Только за пределами поселения… — То есть, вы все в какой-то степени потомки диких, раз… Перевоплощаетесь в них? — Несовсем. Как я и говорил, Рай слился с Адом. В результате этого мирные сирены и стали становиться дикими. Сначала маленькие новорожденные дети, затем подростки. Но потом превращение стало происходить с юными сиренами, что происходит и по сей день. Если раньше, во времена правления моих прадедушки, дедушки и отца, всё было не так плохо, то сейчас…       Оба понуривши опустили головы: Хва загрустил, а Джун призадумался. В голове появился новый вопрос, который он вскоре озвучил: — Тогда почему вы помогаете людям? Если бы вы им не помогали, то не рисковали бы… Жизнями.       На этот вопрос Пак ответил протяжным молчанием. Для Кима он подозрительно не двигался, стоял, вглядываясь в одну точку, опустив голову. Хонджун, наблюдая за этим, решил присесть на гамак, списывая странное поведение принца на очередной обычай страны чудес.       Но с места он сдвинуться не успел: пирата тут же крепко схватили за плечи, да так, что ключицы казалось могут сломаться. Вцепившись в плечи моряка, Сонхва приподнял свою голову, пронзив того, словно клинком, хищным и даже каким-то демоническим взором. С ужасом для себя капитан подметил, что зрачки у принца сужены, как у кота, а радужка, которая была до этого светло-коричневого цвета, потемнела чуть ли не до чёрного. На выражении лица Сонхва читалось… Вожделение? — Эм… Ваше высочество?       А тот его словно не слушал: вместо привычного нахального ответа, сирена поцеловала пирата. Резко и страстно, будто бы ждал этого всю свою жизнь. Побелевший и обомлевший Джун не мог заставить себя сдвинуться с места или хотя бы как-то сопротивляться. Поэтому для одержимого принца не было никаких особых преград пойти дальше и перейти с губ на подбородок, а затем на шею. Видимо чувствительная шея помогла в дальнейшем отрезвить немного пьяного пирата и отпихнуть Сонхва от себя. Но тот не спешил так просто сдаваться. С похотливым рыком Пак толкнул Кима в сторону гамака, а пират в свою очередь легко поддался этим действиям и тут же приземлился на ложе. Не замедляясь, Сонхва прижал его всем своим телом и принялся ласкать капитана. — Что с тобой происходит, Сонхва?! Отпусти! — паника всё больше и больше стала нарастать в его нутре, но накатившее возбуждение, когда Хва оккупировал губами его живот, словно в голову ему стрельнуло, и прежний страх потихоньку начал испаряться. — Помоги мне… Пожалуйста… — всего на мгновение отвлекся принц, у которого глаза поменялись, став прежними, но лишь на сплошные секунды.       Хонджун понял, что дело дрянь, и подождав всего мгновение, он со всей силы оттолкнул Сонхва от себя и выбежал прочь из высокой хижины. С покрасневшими щеками и со стучащим пульсом в ушах, он ускорил бег и направился к домику, где отдыхал Минги.