Сети

      Первая здравая мысль, посетившая затуманенную голову Сонхва после случившегося, стала: «Что происходит? И где Хонджун?» За вопросами шли другие вопросы, а за ними и недоумение, вызванное сильным мандражем: словно от холода, его тело пробил озноб, но это был вовсе не он, ведь его место занимал неуместный жар; а грудная клетка разрывалась от переполненных в ней чувств, причем каких-то непонятных, неприятных, от которых хотелось поскорее избавиться, заставляющие тебя беспокоится… Только вот по какой причине? Неужели произошло что-то ужасное? Но даже если бы оно произошло, Пак бы помнил, помнил бы всё, сохраняя все моменты в памяти, рассчитанные до минуты. Но эта мысль слабо его успокаивала. — Хонджун? Мы не договорили…       А в ответ лишь гнетущая тишина, которая так и намекала на случившееся непоправимое нечто, связанное с Хонджуном. — Неужели…

***

— Минги! Минги, вставай! — запыхавшийся пират, взбудоражив задремавшего Юнхо, словно пуля вбежал в домик и, паникующе, принялся тормошить младшего, да так, будто бы хотел воскресить мертвеца. — Ну же, чёрт возьми! Нам срочно нужно валить. Немедленно! — М? — едва раскрыв веки, буркнул юнга. — Что такое? Почему… — Нет времени объяснять, я позже всё расскажу. Главное выбраться отсюда, вот и всё!       Недоумевающий Юнхо проснулся окончательно от этих слов, что уж говорить о Минги, который тут же распахнул неприятно режущие глаза от усталости. — Стоп, с чего это вдруг? — взволновался Чон, резко подымаясь на ноги.       Хонджун от испуга быстро среагировал и принял обороняющую стойку: — Не подходи! Кто знает, может ты тоже сошёл с ума, как и ваш принц!       Сон растерялся окончательно, глазея на происходящее с неверием. Глаза метались с испуганного, но разъяренного капитана на озадаченную и осторожную сирену. Слова застряли в горле, и он думать не смел, чтобы хоть как-то возразить. — О чем ты, Хон? Что случилось? — попытался доведаться Хо, выставляя руки в мирном положении. — Этот чокнутый псих! Я… Он… Он хотел меня… Его взгляд поменялся; он стал таким, будто бы вышел на охоту, и заприметив меня, тут же напал. Напал и… — Джун обернулся за спину и украдкой посмотрел на ничего не понимающего Сона. — Нам нужно срочно отсюда уходить Минги! У них тут все такие, без сомнения! — Капитан… — Подождите! Я вам всё объясню! Это не то, что ты думаешь, Хон! — с возражениями бросился в их сторону Юнхо, но капитан, выудив из кармана Минги кинжал, резко махнул им перед собой, чуть не задев шокированного Хо. — Не подходи! Минги, дай мне свою рубаху…       Юнга тут же повиновался, стягивая с себя ветхую и дырявую тряпку, больше похожую на половую. Не сводя глаз с перепуганной и замешкавшейся сирены, сам не менее перепуганный Хонджун в быстром темпе обмотал себя этим тряпьем, оставив кинжал зажатым между зубов. — У Сонхва… началось… — чуть подрагивая, попытался говорить Хо, но его тут же перебили. — Выводи нас отсюда! Я ничего не хочу знать! — Ким ещё раз угрожающе махнул оружием, вызвав у сирены ещё больший страх. — Погодите, капитан! С чего вы взяли, что и Юнхо тоже опасен? — осмелев, осторожно задал вопрос Минги, выходя из-за спины разъяренного Хонджуна. — Всё это время он был здесь со мной и ни разу не тронул меня… — Минги прав, я не опасен! Позвольте всё объяснить! — Нет, кому тут всё это объяснять, так это мне…       Внезапно появившийся принц в проеме входа в хижину у каждого из присутствующих вызвал разную реакцию: Хонджун напрягся ещё сильнее, скаля зубы; Юнхо обрадовано подскочил со словами «повелитель мой всемогущий» и спрятался за спиной своего спасителя; Минги был готов ко всему — это читалось в его глазах. — Не нужно никаких объяснений! Всё и так понятно: вы все здесь такие. Испорченные, прогнившие, опошленные, извращённые существа, живущие по принципу «поймай и трахай». С самого начала я знал, что наш визит здесь обернется в худшую сторону. Нет, в наихудшую! Поэтому… — Хонджун крепко схватил запястье полностью не согласного с этими словами Минги и резко бросился к выходу, у которого стоял принц. — Я ничего не хочу знать! Проклятые сирены, чтоб вас… — Нет! Вы никуда не пойдёте. Как вы собираетесь выбираться отсюда? Без помощи, без еды, без оружия! — воскликнул принц, преграждая путь. — Подумай сам, Хонджун: дикие церемонится с вами не будут, когда увидят вас обоих. Они тот час с вами разделаются. Сначала жёстко поимеют, а потом сожрут, да так, что костей не оставят! — всё это Сонхва говорил на эмоциях, которые бушевали огромными волнами в его нутре. К этому времени Хонджун притих, отходя подальше от того, кто десять минут назад хотел его обесчестить. Теперь Минги стоял ближе к выходу, а не капитан. Теперь Минги отважно загораживает его спиной, а не он его. Тот лишь упал на землю, с содроганием дыша, словно загнанная жертва в одну из ловушек хищника. И слова промолвить не мог из-за непреодолимого ужаса. Слова Сонхва о диких напугали его больше, чем сами дикие. — Пожалуйста, выслушайте меня, а дальше я позволю вам добровольно решать самим, что вам делать дальше.       Минги с неким презрением взглянул на принца, затем на содрагающегося Хонджуна, и едва кивнул, когда прочитал в уже нерешительных глазах капитана слово «пускай». Смотря на всё это, Юнхо ощущал себя здесь явно лишним. — Я перешёл на вторую стадию — это подтверждает тот факт, что я напал на тебя, Хонджун, — с тяжёлым вздохом признался Хва, виновато опуская глаза. — В такие моменты сирена теряет самообладание, в голове возникает туман, а мысли путаются. Юнхо пока что на первой стадии, но это не на долго, и с ним может случится то же самое, что и со мной сегодня, — Пак обернулся, с сочувствием посмотрев на Чона. — Все от этого страдают. Жертвами становятся невинные… Поэтому, чтобы такого не допускать, обычно мы запираем в особенном месте всех тех, кто перешёл на вторую стадию. А запираем до тех пор, пока тот не выберет себе вторую половинку сердца, а если он так и не смог ее найти и ему уже ничем не помочь, то как бы нам всем этого не хотелось — выгоняем его наружу, подальше от места нахождения нашего дома. Юнхо… — Ты намекаешь на то, чтобы тебя… — Именно. Меня нужно оградить ото всех…       Хонджун с Минги и не заметили, как в следующую секунду Юнхо с болью в глазах подозвал крепких сирен и приказал им отвести молчавшего Сонхва в особый домик, украшенный не белыми флагами, как все остальные, а чёрными. Когда те отдалились, Чон прискорбно смотрел в широкую спину принца. Почему-то в его душе разразилось чувство вины. Ещё в недавние поры, когда они оба только узнали, что на первой стадии, Сонхва попросил его об одолжении: — Если я первее перейду на вторую стадию, то прошу, присмотри за поселением, сделай это за меня. Если ситуация ухудшиться ещё больше, то не вышвыривайте меня наружу, как обычно мы это проделываем с другими, просто убейте. Пообещай мне. Я не хочу пополнять ряды наших врагов. — Я обещаю, но… — Почему ты плачешь, Юнхо? — для сирены было неожиданностью услышать сейчас подобное, особенно от пирата, который на его взгляд боялся всего и всех. Следом за ним поплёлся и затихший от изумления капитан.       Только сейчас Юнхо заметил, как помутнело его зрение из-за накативших слёз. Как боль в душе теперь расходилась по всему телу. — Я… Пообещал ему. И обещание нужно выполнять, — взяв себя в руки, Чон стряхнул с себя оставшиеся частицы скорби и решительно посмотрел на пиратов. Те в свою очередь кратко переглянулись. — Нам очень жаль… — С завтрашнего дня мы готовим вас к отплытию. Теперь я управляю поселением, так завещал мне Сонхва. Поэтому завтра мы поможем вам начать строить корабль, а затем снабдим вас продовольствием на долгое время и отправим вас домой. — А как же дикие? И что будет с Сонхва? — неожиданно накатившее волнение за принца больно ударило в голову Хонджуна, и тот произнес свои мысли вслух, что его заставило залиться краской. — А что касаемо принца… С завтрашнего дня мы начнем избирать ему вторую половинку. В наших краях много красивых девушек и юношей, которые западут в душу принца, и он перейдет обратно на первую стадию, в здоровую форму. — А ты? Ты ведь тоже… — Со мной всё решится позже. Я обещаю, никто не пострадает от моих рук, я сразу же подам знак, что со мной что-то не так.       На этом разговор закончился. От усталости Хонджун мог еле соображать, только мысль о Сонхва заставляла его взбодриться. — Как же быть. Я должен… — Нет капитан, никаких «я должен». Я сам со всем разберусь вместе с Юнхо, а вы пока идите проспитесь. — Но… — Вы в любую секунду можете отключиться, кэп. Пожалуйста, идите отдохните, — продолжал возражать Минги, но Хонджун и не хотел уходить: всё стоял на одном месте как зомби, настаивая на своей помощи. В любой момент он мог упасть в обморок из-за переутомленности, но это капитана беспокоило в последнюю очередь. Больше беспокоила его судьба принца, теперь уже заточенного в темной хижине. Совесть сгрызала все внутренности от того, что тогда сказал Ким Сонхва. — Отнесем его. Он уже не может на ногах стоять, — предложил Юнхо, и по общему согласию между ним и Минги, они отнесли его на место, где ранее спал Сон.       Хонджун тут же рухнул на сборище пиратских и не пиратских флагов, полностью погружаясь в сон. Лишь перед этим, он еле вымолвил: — Сонхва, прости, я не знал… — Пошли Минги. Раз ты отдохнул, то тебя нужно представить общине. Немедленно. Когда проснется Хонджун, то устроим в честь вашего визита сюда пир. Если хочешь что-нибудь съесть сейчас, то скажи, я раздобуду. — Нет, я вовсе не голоден. — Ну как знаешь.       Оба вышли из хижины задумчивыми, витающими в облаках. — И как же быть с Сонхва? Неужели все эти дни он проведет взаперти? — задался вопросом Минги и внимательно посмотрел в лицо Юнхо. — Да. Сегодня он будет один. Но, как я говорил ранее, завтра и в последующие дни он будет выбирать себе вторую половинку. А остальными делами, которыми обязан заниматься принц, буду заниматься я.