Ведьма. Книга II

— Что я думаю о Джеке? — Терренс щелкнул языком и задумчиво устремил взгляд вдаль, однако спустя секунду уже вновь смотрел Линдси в глаза. — Это очень интересный вопрос. Линдси встрепенулась, прежде всего от пронзившего внезапно холодного ветра, но был в этом движении и налет раздражения. Терренс все еще молчал, будто вообще не собирался отвечать на ее вопросы, только лишь издевался и смотрел, не мигая и не отворачиваясь. Как и всегда. Линдси нахмурилась, не могла не нахмуриться, а потом первая отвернулась, еще раз оглядывая опрокинутый стул, где провел последние часы жизни Аддерли. Они уже сделали круг по территории, осмотрели внимательно небольшой особняк вдоль и поперек, изучили записи с камер-наблюдения, но чисто. Конечно же, они нашли доказательства того, что Джек с видео приходил в этот дом не так давно, а в мусорной корзине среди прочих смятых бумаг сохранилось неотправленное послание Джеку Палмеру. Оно было достаточно грубым и требовательным, поэтому как ненужное было выброшено. Однако можно было догадаться, что за ним последовало и другое, более дружелюбное. И что Джек, вероятно, был здесь раньше, поэтому мэр и впустил его. Точнее сам Джек и понятия не имел о том, что мэр хотел наладить с ним контакт. Терренс сказал: «В день убийства здесь никого не было… кроме Аддерли, а письмо, которое мы нашли, было написано давно, судя по дате. Получается, позавчера должна была состояться вторая или даже третья встреча. Но Джек ничего нам не сказал про их первое свидание, что в общем-то не странно, зная его. Но даже без этого можно сказать, что второе приглашение получил не он, а его сестрица. Возможно, он и о первом ничего знать не знает. Такая заинтересованность ведьм в мэре лишь еще раз подтверждает то, что Король именно Аддерли, а не я». Никто не задавался вопросом, почему мэр вообще собирался встретиться наедине с Джеком. Потому что это было очевидно. Поведение Терренса заставляло Аддерли все время переживать, и узнать правду можно было только от человека, за которым так тщательно наблюдает шериф. Но вряд ли мэр думал о том, что вместо Джека к нему придет ведьма. Характерно то, что оба полицейских не верили Палмеру после выходки с охотниками. Когда Линдси впервые узнала об этом, то очень пожалела о том, что Джек не остался за решеткой. В ходе тех беспорядков были двое пострадавших. Сержант прекрасно понимала то, что Джек знал, какой опасности он подвергает ни в чем не повинных людей, но ему было плевать. И теперь Линдси попросту боялась повторения подобного случая, она все гадала, что следует делать с таким человеком, как Джек, ведь чувствовала ответственность как полицейский перед людьми Солпорта. А Терренс, оказывается, разделял опасения Линдси по поводу Джека, но опять же ничего не сделал. В любой другой ситуации она бы не стала копаться в мыслях шерифа — анализировать поступки этого мужчины бесполезно, а врать он научился, вероятно, раньше, чем нормально говорить, но сейчас была совсем другая ситуация. Раз уж они вынуждены работать вместе, Линдси хотелось поделиться своим мнением и выслушать чужое. Сначала она думала обсудить все с Крисом, но тот явно уже утратил свою объективность относительно Джека Палмера. Он просто не поймет ее подозрений и плохого предчувствия. А вот Терренс… его нужно было разговорить. Но даже открыть рот, чтобы произнести что-то не по работе, требовало невероятной силы воли от нее. — По какой-то причине ты заинтересован был в нем изначально, — набралась храбрости сержант, засовывая руки в карманы и незаметно сжимая пальцы в кулаки, — почти сразу, как только увидел его. — Ты знаешь, что… Она даже смогла перебить его, ведь уже не могла остановить речевой поток. Буквы сливались слова, а слова в предложения: — Твое любопытство не исчезло даже после того, как он выполнил свою роль и перестал быть нужным ведьмам. Они махнули на него рукой, а вот ты… держал до последнего, пока не стало слишком поздно. От тебя не могло укрыться, что Джек своеобразен. Я не могу понять его поступков и ход мыслей. Но ты точно уже во всем разобрался. Я прошу тебя объяснить, что в нем такого особенного для тебя, и почему он все еще жив. И хоть ее действительно интересовали планы Терренса, больше всего Линдси хотела услышать хотя бы отдаленное подтверждение того, что ее предчувствие верно. Уже несколько раз Линдси удавалось видеть настоящее лицо Джека, и в такие моменты она чувствовала себя так, будто сидит в одной клетке с хищником. Прямо как рядом с шерифом. Поэтому, по ее логике, Терренс должен был сразу раскусить Палмера, несмотря на этот образ городского пижона. И теперь она ждала, испытывая вину за то, что подозревала одного из своих соратников, но уже была не в силах угомонить полицейское чутье. Терренс поджал нижнюю губу, и стало ясно, что он не считает нужным что-либо объяснять сержанту. Взгляд его затуманился, а на лицо наложился отпечаток внутренней борьбы с собой. Линдси завороженно затаила дыхание. И вот в серых глазах проскользнула резкая отчетливая искорка жизни, на секунду почудилось, будто спокойные губы слегка растянулись в улыбке. Линдси замерла, понимая, что выглядит слишком заинтересованной, но уже ничего не могла с собой поделать. Как так вышло, что спустя столько лет она вынуждена искать поддержку в своих догадках именно у этого ненавистного ей человека? «В конце концов, он самый опытный полицейский, которого я знаю, — вынуждена признать она, — Даже если взять слово «полицейский» в кавычки…» Наконец, Терренс слегка выдыхает и склоняется в ее сторону. — Сначала я хотел понять, почему именно он, но… — Терренс потер озябшими руками друг о друга, — остался разочарован. В нем нет ничего особенного, как тебе кажется. Так что ты не права. Линдси удивилась, шериф никогда не выказывал своего разочарования, наоборот, ставил для Джека все новые и новые преграды. Сержант надеялась, что шериф хоть как-нибудь объяснит свое поведение, поэтому решилась высказать и это негодование вслух. В конце концов, претензий у нее была масса, в пору повышение требовать. Шериф во время ее монолога ни разу не перебил и не отводил в скуке глаза. Он явно чувствовал в себе потребность выслушать Линдси до самого конца. — С Джеком бесполезно общаться и что-то внушать, вот в чем дело. Его можно научить хорошим манерам, безусловно, — Терренс прищурился, явно визуализируя желаемое, — но у меня нет времени искать к нему подход. Я пытался его перевоспитать, думаю, ты понимаешь, о чем я, но явно дал ему слишком малую дозу «вразумлений», не подействовало. А если я приложу чуть больше усилий, то он может этого не пережить, ну или пальцы закончатся, — Терренс наигранно тяжело вздохнул, не скрывая того, насколько он на самом деле серьезен. — Эта дрессура была бы слишком долгой и скучной. И, боюсь, он бы не стоил затраченного на него времени. Но Джек определенно умеет плести интриги, надо отдать ему должное. Что ты сама о нем думаешь? — Он не такой, каким кажется на первый взгляд. Терренс улыбается гораздо смелее, обнажает оба ряда зубов, показывая свое веселье. — Линдси, ты чувствуешь в нем зло? — Ну и формулировку ты выбрал. Будто с Крисом общаюсь. Ветер пронесся дальше, затерялся где-то в кустах, заставляя ветви тереться друг о друга, а омертвевшие листья падать на землю. Но почему-то холод больше не чувствуется. Шериф рассмеялся, даже закрывая глаза на пару секунд, что вообще нонсенс, когда рядом с Терренсом находились посторонние люди. Видимо, он почувствовал в словах Линдси ее самые скрытые подозрения, иначе бы в жизни не произнес то, что сказал в следующую секунду. — Ты ошибаешься кое в чем. Мне совсем не симпатизирует Джек. Даже наоборот. Я планировал убить его сразу, как только все закончится, — его глаза блеснули сталью и вперились в растерянное от откровенности лицо Линдси. — Само его появление отравляет Солпорт. Ты заговорила со мной о нем, потому что сама это чувствуешь, знаю, что чувствуешь, что ты это тоже видишь. Джек опасен для нас всех. Ты ведь не думаешь, что он забудет о нас, когда выберется? О, нет, он и по тебе пройдется, и по мне. Ты ему не друг, — он медленно развел руки по разным сторонам. — Как и любой другой. Ты ведь уже знаешь о Харрисе Эштоне, который пытался его вывезти? Джек до сих пор не обеспокоился тем, где находится тело. Из таких людей, как Джек, получаются обманщики и предатели. Ох, Линдси, сколько бы раз мы с ним не объединялись, ты же видишь, что он сам себе на уме. — В этом у вас с ним много общего. Терренс сощурился, из-за чего его широкий шрам собрался в гармошку в уголке глаза. — Я беспокоюсь о нас всех. Джек беспокоится о себе. Разницу видишь? Линдси вздохнула, не особо довольная тем, в какое морализаторство ушел их диалог. Терренс только что опять попытался заманить ее на свою сторону, но в этот раз поставив себя в противовес Джеку. Сержант знала, о чем говорит Терренс, когда упоминает каждый раз Солпорт. Он говорит о стабильности их маленького мира, о процветании города, о счастье для граждан, закрывающих глаза на все остальное. Но Линдси знала, что такое счастье означает несчастье для кого-то другого. Этот город пока цветет и радует глаз, но стоит на крови. А раз так, то ценность его не особо велика в глазах Линдси. Не важно, что говорил ей Терренс. Не важно, о чем просили дядя или мать. Не важно, что думали другие жители города. Линдси чувствовала в себе непоколебимую уверенность, как и прежде. — Я не уверена, что Джек настолько опасен, как ты говоришь. Ты прав, я действительно чувствую в нем что-то, но… не знаю, как объяснить. Просто хотелось бы предугадать его выходки. Но шериф и так ее понял, он знал, что Линдси не стала бы говорить о своей интуиции или о просто плохом предчувствии. Если она засомневалась, то Джек против своей воли сам виновен в этом. Совсем недавно Линдси была на стороне Палмера, пыталась ему помочь, а сейчас искала у Терренса подтверждение своих опасений. — Опасен-опасен, — повторяет Терренс так, будто это слово должно моментально вложиться в черепную коробку Линдси. — И опаснее всего он в тот момент, когда чувствует себя загнанным в угол. Чего стоит недавняя сцена с охотниками? Он без раздумий подставил приезжих. К тому же, если верить информации, что я о нем собрал, большую часть своей жизни Джек идет по головам. Используя этот подход, он получил свою прежнюю работу — слишком престижную для человека его возраста. И его необходимо время от времени ставить на место, поэтому я иногда экспериментирую с подходом. Не попадайся ему в своих подозрениях. Люди вроде Джека очень злопамятны, будь с ним осторожна. Если бы сержант плохо знала шерифа, то подумала бы, что тот расчувствовался и решил поговорить с ей по доброте душевной. Но она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать — у Терренса все еще есть какие-то планы на Линдси, вот только знать о них не особо хотелось. Сержант и так получила гораздо больше того, на что рассчитывала. Однако Линдси все еще не была уверена в том, что Джек действительно заслуживает смерти, как думает шериф. Да и, если честно, во всех этих жизненных перипетиях нет криминала, хоть и приятного мало. Даже Сара была крайне разочарована в своем друге, о чем поделилась однажды с Линдси. Стал ли Джек ей еще меньше нравиться после услышанного? Да. Но должен ли он умирать из-за того, что он просто плохой человек? Нет. Однако пока Терренс такой разговорчивый, можно было узнать и еще кое-что. — А какая судьба ждет Криса, когда все закончится? — Смерть, — как само собой разумеющееся ответил Терренс. Линдси этого и ждала. — Понятно, тебя не переубедить. — Ты знаешь, что он опасен. Ты все видела. Ты была там, в отличие от меня, — конечно же, он про инцидент на дороге, — опасно оставлять его в живых. Если ты действительно настолько рациональна и хороший коп, как заверяла всех остальных все это время, ты и сама должна прийти к таким выводам. Она не нашла, что на это ответить. Сердце обросло холодом, а настроение окончательно испортилось. И тут Линдси мысленно представила Джека и Криса, идущих через лес с оружием наперевес. Ей бы хотелось оказаться сейчас там с ними, в первую очередь для того, чтобы помочь. В их компании она могла расслабиться и почувствовать себя среди единомышленников. И пусть все их приключения были весьма трагичны и таинственны, разве могли они помешать спокойно разговаривать на отвлеченные темы во время ужина? Остальные никогда бы в жизни не смогли разделить ее чувств, но время, проведенное в такой большой компании в доме Линдси, — было особенным для нее. Ей бы очень сильно хотелось вернуть это чувство хотя бы на миг. Линдси просто побаивалась их, но не могла желать никому смерти. Однако Терренс был прав, поэтому мог улыбаться сколько влезет. Шериф задумчиво и очень внимательно смотрел за тем, как одна эмоция с трудом проскальзывает под кожей на лице сержанта, как сменяется другой, не менее сильной, отражаемой в плотно сжатых губах. Но тут Линдси нахмурилась, голубые глаза отразили смятение. Мысли о лесе, о причине того, почему сейчас там находятся Джек с Крисом заставили ее подумать кое о чем. — Скажи, как так вышло, что в лесу ходили охотники? Разве ты не запретил кому-то появляться там? — Я запретил, — кивнул головой шериф, не совсем понимая, к чему она клонит, — причем тут охотники? — Но, если не они, то кто нашел кровь у озера? Откуда ты узнал о нем? Я помню, что ты сказал, что твои люди видели странное свечение у дороги — там лежала голова вендиго, но как ты внезапно наткнулся на кровь у озера? Это вообще разные части леса! Линдси напряжено набрала побольше воздуха в грудь, уже понимая, что очень сильно просчиталась без какого-либо сомнения научившись приступать к исполнению приказов. — Это был Джеймс, — спокойно сказал Терренс, — он нашел меня утром. Признаюсь, я совсем забыл о его существовании. Я сказал старику, чтобы не смел пока появляться в лесу, но он… Ты в порядке? Бледная Линдси уже обливалась холодным потом, ее мышцы рефлекторно напряглись так, что стали напоминать камень. — Терренс, Джеймс давно мертв, — еле двигающимися губами произнесла она в отчаянии. Терренс сработал удивительно быстро. Посмотрев на лицо сержанта, у него не было причин сомневаться в произнесенных ею словах. Шериф не повел и бровью, не тратил времени попросту. Он взял рацию, связался с людьми, дежурящими в участке, и велел предпринять крайние меры. Настолько крайние, что он решил присутствовать лично. Так как Линдси с самого начала хотела отправиться в лес вместе с остальными, сейчас Терренс не стал пытаться ее переубедить, у них попросту не было времени на это. А может, он принял ее решение как должное. Спустя какую-то минуту после вызова по рации, они уже сидели в полицейской машине. Ловкие пальцы шерифа вставили ключ зажигания с первого раз, повернули его. Линдси же попыталась успокоить свое бешено стучащее сердце. Те, кто уже находился в лесу, не выходил на связь по какой-то причине, когда с ними попытались связаться. Чужая рация не отвечала. Даже телефонная связь обрывалась после первого или второго гудка. Явно происходило что-то нехорошее. Колеса засвистели, и машина резко сорвалась с места. Линдси даже втянуло в кресло и слегка сдавило грудь. На ее памяти Терренс никогда не превышал скорость. Шериф не показал хоть какого-либо волнения, когда получил новую информацию, он не испугался и не удивился, а просто стал работать по моментально сформировавшему в голове новому плану. Похоронив Джеймса, они вообще забыли о том, что кто-то может использовать его смерть в своих корыстных целях. Терренс пока молчал и словом ее не упрекнув, хотя потом явно сделает так, что Линдси раз и навсегда забудет об идее что-то от него утаить. Шериф уже дал знать, что считает ее одним из своих людей, иначе попросту не был бы так откровенен… а методика воспитания своих людей у него своеобразная. Руки сержанта мелко затряслись, и Линдси вцепилась в сидение пальцами. Ей еще сильнее стало не по себе. Поскольку Аддерли жил далеко от центра, дорога ожидала непривычно долгая. А исходя из ситуации — еще и болезненно напряженная. Все это время Линдси смотрела вдаль пустым взглядом, хотя была сосредоточена на звуках, которые издавал ее сотовый телефон, плотно прижатый к уху. — Рацию, похоже, где-то в машине опять забыли, идиоты. И если они зашли далеко в лес, несмотря на приказ, то телефонная связь так и будет пропадать. Но если вдруг дозвонишься, — произнес Терренс спокойным голосом, — скажи, чтобы шли ко входу в лес и ждали остальных. — Поняла, — максимально собрано ответила Линдси, изо всех сил пытаясь сдерживать воображение. «Как же далеко они ушли в лес, что связь не берет? Что они там делают? Почему не послушали приказа?» Резкий поворот. Линдси припечатывает к дверце машины, но она даже не обращает внимания на легкий удар в плечо, ведь в этот момент на том конце провода раздаются нормальные длинные гудки. — Олень! — вскрикнул Терренс. Линдси в последний момент поднимает голову и видит морду зверя, слишком застывшую и направленную прямо на нее. Большие глаза отпечатываются в сознании. — Чт… — ее слова обрываются резким разворотом машины, толчок, она хочет повернуть голову, но уже не может. Тело падает вперед на бардачок, а потом и еще дальше. В грудине хрустит. На пути появляется дерево. Скрежет металла, машина подлетает в воздухе, а потом падает с треском на землю, Линдси вылетает через лобовое окно. Стекло ломается под весом тела, а осколки впиваются в кожу. Она чувствует привкус крови во рту, в глазах меркнет и из горла раздается то ли крик, то ли всхлип. Уши заложило, и она не может ничего слышать. Но Линдси все еще в сознании, несмотря на страшные повреждения. Одну руку она не чувствует, но вторая пытается ощупать мокрый и дико холодный асфальт под ней. Пальцы бесконтрольно сжимаются и разжимаются, совсем не слушаются свою хозяйку. В голове нет мыслей. Ни одной цельной, и это состояние тела, полное боли и страха, знакомо ей слишком хорошо. В глубине разума рождается чувство дежавю, помогающее не потерять сознание сразу, а сохранять подобие рассудка. Линдси с трудом приоткрывает один глаз, морщась от боли и сплевывая свою кровь. Картинка мутная и плывет, но сержант может видеть какое-то движение впереди. Сфокусировать зрение на одной точке очень сложно, но она становится ближе, раздваивается и вскоре обретает очертания двух женских ног. Босые ступни аккуратно обходят разбросанные повсюду осколки и останавливаются прямо перед Линдси.

***

Джек не помнил, почему они с командой вообще разделились. Просто внезапно он оказался один посреди леса. Как так вышло? Из раздумий вырвал телефонный звонок от Линдси, но Джек даже не успел посмотреть на дисплей смартфона, как звук уже умолк. Точно, выстрел. А потом, кажется, он помнил душераздирающий человеческий крик и то, как следом в лес понеслись полицейские с ружьями наперевес. Он помнил Криса, который был поблизости. Все пытались найти Лео, а потом Джек увидел чей-то облик между деревьев, и чуть было не ослеп от внезапно охватившей его ярости. Пусть остальные занимаются спасательной операции. Джек прямо сейчас находится здесь ради другой цели. Он прямо здесь. — Ну, добрый день, Джек, — голос Ллойда поразительно четкий. Джек замер, только услышав его, и в голове загорелся красный огонек, быстро разрастающийся до тех пор, пока не превратился в пелену, застилающую взгляд. Он резко обернулся и увидел человеческий силуэт, стоявший в светлом проходе между деревьев. Фигура расслабленная и спокойная, но стояла слишком далеко. Даже удивительно, насколько хорошо Джек слышал Ллойда, ведь ему, чтобы ответить, приходилось повышать голос. — Вау, Ллойд, а ты выглядишь все хуже и хуже, — он испытал отвращение, осматривая почти полностью посеревшую кожу своего врага, сгорбленную по-звериному спину, — обращение идет полным ходом? Нравится пожирать своих друзей? — он надеялся задеть, взбесить, но Ллойд почему-то даже не дернулся и не стал орать на него, перебивая. Вместо этого он сделал всего лишь один шаг вперед, слишком медленный и слишком безразличный. — Конечно, нравится, — ответил Ллойд, пожимая своими широкими плечами. — И знаешь, кого я сожрал первым? Твоего толстого дружка. Чего ему гнить-то просто так. Хочешь, я покажу тебе его кости? Это неправда. Наверняка, Ллойд лжет, ведь со смерти Харриса и до обращения бывшего главаря банды прошло довольно много времени, и вряд ли этот молодой вендиго стал бы есть разлагающийся труп. По крайней мере поначалу, сейчас-то от него можно было ожидать чего угодно. Эти слова были сказаны лишь за тем, чтобы лишний раз позлить Джека, и отчасти план сработал — кровь забурлила с бешеной силой. Будь он таким же импульсивным, каким всегда был Ллойд, то незамедлительно бы напал бы на обидчика, позабыв обо всякой самозащите. Но пелена перед глазами постепенно развеялась, и Джек ощутил на себе остатки влияния чужого разума. «Как я мог так повестись? — задал он себе вопрос, но слишком поздно. — Ладно, я недалеко ушел, уверен, что Крис уже на полпути ко мне!» Несмотря на все свои самые сильные эмоции, Джек пытался максимально спокойно оценивать ситуацию. Ллойд стоял очень далеко, его черты лица были замылены, но сверкающие длинные зубы отчетливо виднелись. Руки он засунул в карманы джинс. Судя по непринужденной позе, он абсолютно не боялся Джека, и раз он настолько самоуверен, возможно, у него есть на то причины. Джек не позволил себе опустить дуло ружья, хотя руки уже порядком устали, но он больше и не целился, прекрасно зная, что не попадет с такого расстояния. Если превращение Ллойда зашло настолько далеко, то его звериные инстинкты спасут от шальной пули. Но почему он настолько осторожен и не подходит близко? — В чем дело, Ллойд? Боишься подойти? — Джек действительно нервничал, ведь совсем перестал узнавать своего врага, раньше проанализировать Ллойда было достаточно просто, но конкретно эта новая личность грозила принести неприятностей побольше. Она не велась на провокации, била Джека его же словесным оружием и явно выжидала. Но чего? Джек размеренно выдохнул через рот, приводя сердцебиение в относительную норму. — Просто думаю, а не многовато ли у тебя подмоги. Джек обрадовался, когда услышал это, ведь неожиданно почувствовал себя в безопасности. Если так говорят звериные инстинкты Ллойда, значит, остальные уже близко. Теперь главное не потерять из виду своего врага, и тогда… — Джееек, ты походу единственный, кто здесь боится, — внезапно начал Ллойд, не давая сформулировать нормальный план, отвлекая своей болтовней, — у тебя реально коленки трясутся? Зрение меня не подводит? — Мозг тебя подводит! Уж тебя я никогда не боялся, — это чистая правда, но сейчас неизвестность трепала нервы, ведь непонятно, какими особенностями стал обладать Ллойд. — Как ты умудрился завести меня сюда? — Это не так уж и просто, — произнес Ллойд, — но я много тренировался. В нас по-прежнему течет единая кровь. Ты ей подчинишься, хочешь ты того или нет. — Недолго длилось твое вмешательство в мой разум. Да у тебя сил ни на что не хватает. Скоро связь сама лопнет. Внезапно налетел такой сильный порыв ветра, что деревья у самого верха сильно согнулись, сплетаясь кронами друг с другом. Смех Ллойда, более глубокий и лающий, чем обычно, вызвал мурашки, пробегающие по коже. Атмосфера накалилась даже сейчас, хотя никто из них не собирался делать шаг навстречу друг к другу. — Перестань действовать, как крыса! — голос Джека резко перестал быть показательно равнодушным и превратился в сочащуюся ядом патоку. — Если хочешь напасть — нападай, я тоже устал от всего этого! — Ты единственный, кто привел подмогу, Джек. Но знаешь… я приму твое предложение, — через секунду, когда Ллойд развернулся, Джек понял, что именно тот имел ввиду. — Эй! Остановись! Ллойд сорвался с места и побежал дальше в лес, Джек перехватил ружье поудобнее и бросился следом. — Еще чего! — Ллойд снова смеялся, а его спина становилась все дальше. — В этот раз будем драться честно, ублюдок! Я оторву твои оставшиеся пальцы и засуну тебе их в глотку! — Ллойд даже не обернулся, явно слыша человеческие шаги где-то позади. Джек прекрасно понимал, что не может сейчас потерять Ллойда, но также и понимал, что его специально заводят куда-то дальше. Что же делать? Рык от бессилия сам вырвался из груди. Гнев и жажда мщения раздирали его рассудок, и Джек бежал дальше сквозь высокие кустарники. Колючки царапали кожу, и он слегка морщился, но темп не сбавлял. Он услышал крики людей позади и теперь старался ломать как можно больше веток на дороге своим телом, чтобы никому из подмоги не составило труда найти его здесь даже без Лео. Джек прекрасно видел, что Ллойд удаляется все дальше и дальше, но иногда притормаживает, чтобы дождаться своего соперника. И это беспокоило больше всего. Джек не хотел бы оказаться в ловушке, но он думал, что, если подберется ближе, сможет протянуть время бессмысленными разговорами. Кожа Ллойда немного изменилась, но ружье все еще смертельно для молодого вендиго, а значит у Джека есть преимущество. К тому же, он начал специально медлить, чтобы остальные нагнали их как можно быстрее, лишь бы Ллойд только этого не заметил. И, кажется, все шло, как по маслу. И это даже несмотря на то, что он уже заметно выдохся. «Нужно беречь силы», — думал Джек, утирая пот со лба. Почему-то дорога перед ним неожиданно показалась знакомой, хотя пейзаж почти не менялся, он еще бежал какое-то время, а потом резко остановился, больше не желая играть в эти игры. Дыхание тяжелое, тело покачнулось, и он положил руку себе на грудь в надежде отдышаться как можно быстрее. Догадка слишком резко прошибла его насквозь уже тогда, когда он надеялся услышать бег позади от приближающихся людей. Но сзади больше никого нет. Никто не кричит его имя. Спереди тоже никого нет, Ллойд не показывается. Да и не покажется. Джек вытер о джинсы взмокшие ладони и попытался успокоиться, собраться. Он смотрел вверх и увидел неожиданно темное небо, будто сейчас не разгар дня, а уже поздний вечер. Воздух был слишком холодным и почему-то даже влажным, пропитанным каким-то потусторонним неприятным и едва уловимым запахом. Джек шел дальше, и тут лес перед ним взорвался, поменялся, из-под земли выросли скрюченные черные деревья, их корни налезали друг на друга, оплетали пространство перед собой, создавая иллюзию высоких стен. Серое небо приобрело красные оттенки, и даже лучи, которые с трудом пробивались сквозь плотные облака, падали на землю уже бледно-розовыми, окрашивая все в цвета плоти и крови. Теперь эта аллея выглядела иначе. И слишком знакомо. На нее снова наложили тот самый ведьминский барьер, только… не ведьмы. И там, в самом ее конце, стоял зверь. Его пасть в кое-то веки не была искажена в оскале, и он не пытался угрожающе надвинуться на человека, мотая по-животному огромной головой с оленьими рогами, чтобы лишний раз запугать. Он просто стоял, внимательно смотря на Джека и ждал, когда тот наберется смелости подойти ближе. — Вот как, — произнес Джек на выдохе, и попытался понять, враждебно ли существо перед ним. К счастью, зверь с удивительно вменяемым человеческим взглядом просто смотрел на него, не пытаясь даже сделать шаг в сторону. Хотя вполне возможно он просто знал, что человеку не выбраться из его ловушки просто развернувшись и пойдя обратно, поэтому не торопился. Здесь не получилось бы долго убегать, да и прятаться было абсолютно негде. Оставалось только примириться с тем, что происходит. Джек медленно подходил ближе, ощущая на себе одобрительный и довольный взгляд, а затем, когда расстояние стало не таким значительным, все же остановился, не в силах сделать и шаг дальше. Он неотрывно смотрел в желтые глаза и пытался угадать, сколько конкретно ему оставалось жить. Перед лицом своей смерти он неожиданно обрел полнейшее спокойствие и даже что-то похожее на равнодушие. Наверное, он просто знал, что теперь его судьба от него точно не зависит. И это знание отдавало нестерпимой горечью. «Ну что, Крис, я опять облажался, — мысль в его голове была такой сильной, что он не удивился бы, если бы Крис действительно почувствовал это ментальное обращение к себе. — Но, если бы я только знал, что это не он…» Теперь-то Джек понял, почему отрубленная голова вендиго в полицейском участке показалась ему такой маленькой, такой странной и вообще жалкой. Это была голова Ллойда, обратившегося не так давно. Все вставало на свои места. Бедный Ллойд, преданный всеми. — Так и помер идиотом, — сказал Джек все же с легкой обидой в голосе, — знаешь, я рассчитывал убить его самостоятельно, — уж этому существу он мог рассказать все, что творилось в его душе. Почему-то Джек знал, что вендиго его выслушает, как слушал ранее. Но в этот раз все иначе. Впервые с их первой встречи разум целиком принадлежит человеку. И Джек окончательно это почувствовал, когда голова чудища слегка склонилась перед ним, а желтые глаза довольно сощурились. — Это твое наказание за предательство, — произнес монстр, при этом даже пасти не открывая. Джек слышал этот голос в своей голове, как недавно слышал голос ненастоящего Ллойда, бегущего по лесу. — Ты первым меня предал, — пожал плечами Джек, искренне надеясь, что его смерть будет быстрой, — когда решил оставить Ллойда в живых. А ведь мы договаривались, что ты убьешь его. — В нем посеяны те же семена, что и в тебе. Я почувствовал это и решил его придержать. Как видишь — пригодился, — вендиго будто пытался убедить его в этом, лишний раз расположить к себе. И это при том, что расстановка сил явно была не в пользу человека, так и зачем же придерживаться старой игры? «Странно все это», — осознавал Джек, но не позволял себе нахмуриться, не позволял чертам своего лица сложиться в гримасу презрения или хотя бы легкой неприязни. Дело в том, что он понимал, что если бы сам остался подле хозяина, то сейчас именно его бы голова покоилась на столе в лаборатории, и поэтому не испытывал никаких иллюзий. — О каких семенах ты говоришь? Что вообще может быть общего у меня с Ллойдом. Нонсенс. Но ответ очевиден. — Дарованное Дитя, — произнес вендиго, и в горле его вдруг послышался рык, — я надеялся, что хоть кто-то из вас приведет его ко мне, в конце концов, я тоже имею на него права, ничуть не меньше ведьм. Джек понял, что окончательно запутался. И пусть он сам пока не нашел ответа, что-то глубоко внутри уже разобралось во всем, порождая очень неприятное предчувствие. Вендиго не говорил о запахе, которым возможно, пропитался Джек, он не говорил о переплетении судеб. Он изъяснялся предельно просто. — Что именно Дарованное Дитя сделало с нами? Какое-то время зверь молчал, задумчиво смотря сквозь Джека. Не похоже, что он не знал ответа, скорее всего просто подбирал слова, которые непосвященный в его веру человек смог бы правильно понять. — Привязало, — произнесло чудовище и втянуло своим огромным влажным носом воздух, — хотя в твоем случае ментальной связью все не ограничилось, не так ли? — он залился лающим неприятным смехом. — Зря ты поспешил с физической близостью, тебе не следовало так сильно привязываться, теперь ты хранишь этот запах и энергию, которая тебе даже не принадлежит. Ведьмы поглощали излишки этой энергии, напитывались как от самого изысканного жертвенника. И теперь оно копится в тебе, твое человеческое тело может не выдержать. Джек почему-то ухмыльнулся, хотя повода особо не было. — Погоди-ка. Ты хочешь сказать, что я мог умереть из-за того, что занимался сексом с Дарованным Дитя? Вендиго сначала задумался, непонимающе склонив голову к плечу, а когда до него дошло значение давно позабытого слова «секс», снова рассмеялся и все-таки ответил: — Почти-почти. Но я ничего не говорил о физической смерти. Дарованное Дитя — источник с энергией, и, не находя выхода, она начинает тухнуть и смердеть. Любой, кто коснется этого яда, пожалеет. — Допустим, — согласился Джек, пока не зная, что делать с этой информацией. — Что значат твои слова о том, что ты имеешь на него такие же права, как ведьмы? Зверь выдохнул, и звук напоминал фырканье лошади. — Мы пошли с ведьмами на договоренность, потому что и та, и другая сторона терпели неудачи. Моя ошибка состоит только в том, что я уговорил викария — этого труса, отвернувшегося от лика Духа в последний момент — провести последний наш собственный ритуал. Я был… жрецом… кажется…. — его взгляд становился затуманенным, а потом резко прояснился. — Но он пришел! Я видел его! И остальные видели! В тот момент, когда мы готовы были принести ему очередное дитя, он пришел… Да, все его видели. Прихожане познали истину, но она моментально свела их с ума — человеческий разум слишком примитивен, один взгляд на Великого Духа заставил их устроить самосожжение. — Они умерли, а ты стал чудовищем… — Любой, кто просто взглянет на Великого Духа, потеряет часть себя. Но взамен приобретет нечто большее. И Дарованное Дитя — ключ к нему. Ведьмы смогли создать его только благодаря мне. Но наши взгляды на ритуал по Созданию вместилища Великого Духа или, как говорят они, Успокоение Благородной жертвы, отличаются, что же… пусть так, — он закатывает глаза к небу, — наши с тобой жертвенные столбы часть нашего личного ритуала, Джек. И я, и ведьмы, мы собираемся призвать Великого Духа, но цели у нас разные. Послушай меня внимательно, Джек Палмер. Мои слова отразятся на твоей судьбе. В этой борьбе победит тот, кто сумеет вовремя воспользоваться своим преимуществом, кто окажется быстрее и хитрее всех. Именно поэтому я и выбрал тебя еще тогда, человек, молниеносно принесший в жертву другого человека, чтобы продлить свою жизнь. И в будущем ты меня не разочаровал, не разочаруй же меня и сейчас. — Чего ты хочешь от меня? — спросил Джек, удивленный тем, что его до сих пор не съели. — Будь на моей стороне или умри от рук ведьм. «Всего два варианта?» — подумал Джек, но не успел ничего сказать. Монстр снова заговорит: — Выполни истинное предназначение ритуала. Во время его свершения помоги мне стать вместилищем Великого Духа — только это имеет значение. Эта глупая ведьма не понимает, что не выдержит той мощи, к которой она стремится, она все еще не может расстаться с человеческим слабым телом — я же с легкостью отрекся от него. Их учение неверно, — он склонил голову ниже, — неверно… исказили всё, ничего не понимают, неправильное учение, они его не видели… не видели, в отличие от меня! — он мотал головой, приходя в себя, рык прокатился по чудовищной глотке. — Помоги мне впустить его в свой разум. Великого Духа! Помоги прекратить эти… муки! — его пасть неожиданно приоткрылась, а дыхание ускорилось, вендиго встал на все четыре лапы, будто ему сложно стало удерживать свою собственную спину, — помоги мне, — его звериные лапы медленно двигались в его сторону, царапая выпущенными когтями землю, массивные плечи переваливались, глаза налились кровью. Джек попятился назад. — Что будет, если я тебе помогу? Да и как я это сделаю? — он невольно вздрогнул всем телом и как можно незаметнее потянул руку к ружью, висящему на спине, хотя и знал о том, что обычная пуля не пробьет толстую кожу вендиго. Но, возможно, если попасть в эти огромные, внезапно горящие голодом глаза… — Яэ… оставлю тее… жизнь, — еле слышно говорил зверь, его речь с каждой секундой становилась все менее разборчивой, — дай… мне часть св…ей плоти, а я дам теее со.ей! Приве…и к… мне… дитя! Отд.й его! Джек резко отпрыгнул назад, когда лапы звери оказались в опасной близости от него. — Остановись! — он совсем не хотел лишаться своей человечности и совсем не хотел, чтобы вендиго заменял части его тела, когда делал то же самое с Ллойдом. Ветер взвыл над головой, с гудением обрушился на землю. — Они… нач.ли! — закричал зверь и все же бросился вперед. — Вам не ост…ить рит.ал! Но ты мо…шь…вести меня, когда все бу… гот…во! — огромные лапы снова чуть было не схватили его, но Джек уклонился. — Я укр.еплю… связь! — Ааа! — Джек кричал, когда что-то со свистом ударило его по ногам, он тут же упал, больно ударяясь подбородком о твердую землю, но прежде чем он успел бы хоть как-то среагировать, его перевернули на спину и потащили к себе. Пальцы сами собой отчаянно цеплялись за мертвую иссушенную траву, врывались в мягкую почву, но глаза уже видели огромную разинутую пасть с несколькими рядами острых зубов. — У те.бя нет вре…ни на раз…мья. П…оги мне, Д…ек, — зловонное дыхание вызвало только отвращение, причем такое сильное, что голова закружилась, — и я пом…у т…бе, — толстый слюнявый язык облизнул желтые клыки, а потом пасть расширилась еще больше. Джек открыл рот, чтобы закричать, но воздух сотрясли не его истошные вопли. В один миг все поменялось. Странный треск врезался в уши вместе с криком вендиго, уже разжавшим когтистые пальцы. Небо стало еще более красным, повсюду повалил дым, и только тогда Джек почувствовал запах горелого мяса. — Отойди от него, говорю! — голос Криса еле слышался под завываниями зверя, но он достиг ушей Джека и заставил того прийти в себя, отползти на безопасное расстояние, чтобы увидеть, как горит чудовище. Пламя удивительно быстро охватило свалявшуюся сырую шерсть, нанося ужасающие ожоги, из которых текла кровь, но даже она была не в силах потушить тот огонь. Слева, справа, позади лились струи пламени. Лишь повернув голову, можно было увидеть Криса с огнеметом в руках, а рядом с ним других — незнакомых Джеку людей. «Подмога…» — пришла в голову догадка. Джек почувствовал еще сильнее запах паленого мяса и у него закружилась голова. Уползая подальше, он не мог сопротивляться, обхватил голову руками и закрыл ладонями свои уши. Джек слышал вопль даже изнутри, и барабанные перепонки готовы были взорваться в любой момент. — Убегает! — Крис яростно наступал на вендиго, но тот уже успел отпрыгнуть назад. — Окружайте его! Гремел выстрел, голова монстра качнулась, и оленьи рога умудрились зачерпнуть земли, прежде чем снова выправиться. Но это не остановило зверя, несмотря на постоянный град пуль — они попросту отскакивали, не представляя особой опасности, в отличие от огня. Именно поэтому монстр сделал отчаянную попытку прорваться вперед, налетая на охотника, пришедшего по его душу. Мужчина в панике отшатнулся с пути горящего чудовища. — Нет! — крикнул Крис, видя, как их цель убегает, горя на ходу. — За ним, живо! Дожарьте его! Повинуясь приказу, люди сорвались со своих мест, а потом побежали вперед, и дальше — скрываясь за деревьями. И только последний силуэт скрылся, как лес снова преобразился, вспыхнул ярким красным цветом и стал привычно сине-зеленым, каким и должен был быть — силы Криса с каждым днем прогрессировали, он смог разорвать этот барьер. Вопли в голове резко утихли, и Джек обрушился спиной на землю. Спустя какое-то время, кажется, он все же потерял сознание на пару секунд. Его голову бережно обхватили чужие трясущиеся руки. Джек с трудом разлепил глаза и увидел слишком бледного и слишком взволнованного Криса. В голове стоят такой громкий звон, что перед глазами все еще плыло. Губы Криса двигались, но все что оставалось Джеку — помотать головой, пытаясь объяснить, что он ничего не слышит. Лицо рыжеволосого колдуна замерло, взгляд стал нечитаемым, но по поджатым губам видно, насколько сильно он пытался скрыть свое волнение. Крис притянул его ближе к себе, а потом вытер большим пальцем каплю крови, скатившуюся из правого уха Джека.