Ведьма. Книга II

Ночь. Пора было признать — с Эшли происходило что-то странное. Прямо с того самого момента, когда она решила попробовал кровь сержанта. У нее и выбора-то особо не было, по-другому продлить жизнь Линдси у них бы не получилось, к тому же все было продумано до мелочей, маленькая Дейзи даже смогла увидеть, что сержант выживет после катастрофы. Словом, план был спланирован до мельчайших деталей. Но сейчас Эшли сидела, стуча пальцами по столу, и никак не могла успокоиться. Она все еще находилась в сторожке и нервно покачивалась из стороны в сторону на стуле с разболтавшейся спинкой. У нее было ощущение, что кое-чего они не предвидели, какая-то маленькая деталь, выбивающаяся из общей картины. Ее поиск усложняло то, что все изображение больше напоминало мозаику, составленную из тысячи частиц, среди которых одна крошечная потемневшая деталь не была видна. Эшли даже не знала, куда смотреть. И Дейзи теперь тоже не знала. С самого начала эта ведьма была их маленьким козырем, а сейчас ее дар оказался бесполезным. Конечно, они были готовы к этому моменту. С каждым днем видения становились все более мутными, потому что они привлекли, наконец, внимание потусторонних сил, куда более могущественных, чем можно было бы представить. Жульничать больше не выйдет, все нити сплелись настолько плотно, что стали напоминать канаты, обвивающие тебя с головы до ног — оплетающие руки, ноги, голову. Оставалось следовать намеченному ранее плану и положиться на то, что исход будет таким, в который верит альма-матер. Теперь все хорошо. Но Эшли было слишком некомфортно. — Селена, ты такая слабачка, — морщилась она, чувствуя себя брошенной одной в городе. Напарница сразу же сбежала с глазом в Мортон, как только они закончили с похоронами Линдси. Кажется, девушка была еще жива, когда Эшли ее закапывала, но в любом случае уже без сознания, так что вряд ли сможет прочувствовать весь тот ужас смерти и неизвестности, который испытывает человек под землей. Они ведь даже ей гроб не предоставили — просто накрыли найденной в сторожке простыней и засыпали сверху. Сейчас думая об этом, Эшли решила, что они могли обойти даже без простыни, но в этот момент обе ведьмы действовали немного необдуманно — одна из-за нервного возбуждения, другая из-за чувства отвращения и страха. И хоть ведьма осталась совсем одна, состояние Эшли было связано далеко не со страхом — она не испытывала ничего подобного. Почему-то мысли ведьмы все больше вертелись вокруг закопанной в землю девушки. Она представляла глаз, который был таким мокрым, теплым, эластичным… Она бы хотела попробовать его. Не обязательно есть, достаточно подержать во рту, покатать на языке, ощутить необычную консистенцию, чувствовать, как маленький мячик задевает зубы, пружинит, если надавить на него клыками, а потом сжать челюсти. Эшли застонала от бессилия и распласталась на столе, вытянув руки вперед. Так больше продолжаться не могло. Ее и раньше накрывали приступы каннибализма, так бывает, если слишком долго использовать силы — ее собственная плоть нуждается в чужой плоти. Но такое сильное желание было чем-то новым, ведьма больше не могла ни о чем думать. Эшли не видела смысла бороться с самой собой. Селена уже позвонила ей, сказала, что все доставила до альма-матер. План выполнен, ингредиент собран. Значит, теперь ведьма предоставлена самой себе. Почему бы не побаловать себя, верно? Она это заслужила, Ивет сказала, что она хорошо справилась. И это после истории с мертвыми Братьями. Эшли так настрадалась в этом городе. Она заслуживает награду. У этой девки остался второй глаз. Там внизу, под сырой землей находится еще не успевшее окоченеть тело девушки с молодой, пусть и изрядно испачканным грязью телом, с таким желаемым глазом. А вдруг уже начался процесс гниения? Что если сержанта пожирают личинки изнутри? Мелкие извивающиеся твари, собравшиеся в клубок прямо в ее мозгу… Эшли передернуло от собственных мыслей. Она не понимала, по какой причине у нее вообще могли взяться мысли о гниении. Конечно, это был ее самый страшный кошмар. Просто думая о том, как в твоей плоти вместо твоей заводится новая жизнь, пожирает истлевшие ткани, ведьма приходила в ужас. Но уж кто-кто, а она прекрасно должна была знать момент, когда тело начинает гнить, на каком этапе насекомые добираются до него. Фактически, Линдси вообще может быть еще жива. А раз так, следовало поторапливаться. Больше не пытаясь сопротивляться самой себе, она резко подорвалась с места, накинула куртку и пулей вылетела на улицу. Капли дождя заструились вниз по волосам, лбу. Они застилали глаза, но Эшли даже не пыталась их вытереть, двигаясь чисто интуитивно и не видя перед собой ничего. Она помнила, где хранила лопату, но не запомнила, как взяла ее в руки и оказалась у недавно закопанной могилы. Там внутри уже должна быть настоящая лужа. Если Линдси не задохнулась от толщи земли, то уже захлебнулась от повысившегося в грунте уровня воды. — Сегодня точно не твой день, — громко сказала она, будто надеясь, что ее расслышат. Но сырая земля все еще оставалась сырой землей. Если бы не включенный фонарь над дверью сторожки, было бы совсем темно, но, к счастью, сейчас были видны даже поблескивающие в свете струи воды, просачивающиеся в грунт. Эшли поудобнее перехватила лопату и начала свою работу. Комья земли полетели во все стороны. Над головой сверкала молния, полностью освещая могилу до мельчайших подробностей, но только лишь на пару секунд. Эшли пыхтела, пот заливал глаза. «Лишь бы они не добрались до нее! Эти мерзкие личинки!» — она попросту не переживет, если Линдси уже начала гнить каким-то загадочным образом. Эшли больше ни о чем и думать не может, все свои силы она пустила на физическую работу, практически полностью утратив способность мыслить логически. Руки стали мокрыми из-за дождевой воды и пота. Лопата выскользнула и, на секунду зависнув в воздухе, упала, утягивая за собой потерявшую равновесие ведьму. Эшли ударилась лицом о сырую могильную землю и громко рассмеялась над своей неуклюжестью. Она ткнулась носом в сгиб локтя, более-менее утирая грязь об одежду, после чего приподнялась и с удивлением толкнула землю перед собой, которая спокойно расползлась в стороны. — Ну, наконец-то! — сказала Эшли, довольная результатом своих трудов. Они так долго закапывали сержанта, но она одна способна была вырыть ее могилу очень быстро, разве не здорово? Эшли безумно устала. Руки тряслись и практически не слушались. Ведьма подняла голову, видя по обеим сторонам только высокую землю. Конечно. Она на месте. Еле шевелящимися пальцами она принялась разгребать землю, стаскивая ее в ноги. Не было особого смысла откапывать сержанта полностью — нужна была только голова. Когда пальцы нащупали краешек простыни, из горла против ее воли вырвался счастливый визг. Эшли была просто счастлива, что они все-таки накрыли сержанта этой тканью. Почувствовав прилив сил, она ускорилась, а потом смогла увидеть перед собой когда-то белую, сырую простынь, плотно обтягивающую верхнюю часть тела девушки. Она видела очертания носа, губ, плеч, шеи и то, как ткань облегает каждый палец на руках, покоившихся на груди. Эшли растерялась, и мыслительный процесс окончательно остановился — она точно помнила, что положила руки Линдси вдоль тела, и совершенно точно ничего не клала ей на грудь. Но тогда что это за странное возвышение? И почему пальцы сержанта так плотно держат… что это? — Ты что-то прятала от нас? Достала перед смертью? — задумчиво и строго произнесла Эшли, думая, что пошевелиться под давящим слоем земли оказывается гораздо проще, чем она считала. — А ну, покажи! Она сдернула простынь вниз. Взгляд упал на истерзанное окровавленное лицо. Белоснежное, с яркими красными полосами от глаза и ниже, ведущими к подбородку. Кровотечение остановилось, все разводы впитала в себя простынь, оставляя кожу сержанта чистой. Красивое в своем спокойствии лицо, наполненное каким-то внутренним умиротворением. Молния снова сверкнула над головой, и Эшли почудилось, что уголки губ трупа были слегка приподняты. Но Эшли больше не собиралась смотреть на лицо, хотя там и находилась причина, почему она вообще решилась на такой отчаянный шаг. В темноте был плохо виден предмет на груди сержанта. Пальцы не так плотно обхватывали его, как казалось через простынь. Ладони просто были сложены крест накрест, словно у церемониально захороненных мертвецов. И под них просунули что-то наподобие небольшого кубка. Удивленная Эшли без каких-либо раздумий подняла руку Линдси, другую отшвырнула и подтянула к себе предмет, на ощупь оказавшийся деревянным. Она привстала, полностью сев на трупе под собой и подняла находку чуть выше, чтобы рассмотреть ее внимательнее. — Барабан! Маленький барабан! — опознала она «кубок», однако все еще не знала, как к этому относиться. До тех пор, пока ужасающее предчувствие чего-то неотвратимого не коснулось ее. А секундой позже ее лица нежно коснулась рука мертвеца. Линдси притянула ее к себе, обхватила руками, пытаясь то ли удержать, то ли успокоить. Эта хватка была нечеловечески мощной, и ведьма почти сразу догадалась, насколько сильно они оплошали. Эшли рыдала на ее руках, звала альма-матер и изо всех сил, которые у нее были, пыталась вырваться, однако вскоре неподвижно застыла. И только Линдси знала, в какой отвратительный клубок паразитов превратилась юная ведьма изнутри, лишь сохраняя пустую оболочку для их поглощения. Интуитивно сержант могла точно сказать, сколько ее червям потребуется времени, чтобы от недавнего врага остался один белоснежный скелет. Разложение. Значит, такова эта сила? Отвратительно, но дары остальных немногим лучше. Эшли с самого начала следовало чуть больше доверять своей собственной интуиции, а не словам альма-матер. Сама ее суть была против того, чтобы обмениваться с Линдси своей кровью, и отнюдь не просто так. Эшли не догадывалась, что впустила в себя паразита. Она не могла и представить, насколько быстро тело Линдси подстроится под жизненную силу ведьмы, маскируя стук сердца под чужой, и уж точно не могла предположить, что сержант и сама находилась в одном шаге от превращения с тех самых пор, как выжила после заражения насекомым. Крис говорил ей все вспомнить, узнать, что означают те видения о червях. Теперь Линдси знала. Когда все было кончено, Линдси отстранила от себя мешок с червями, именовавшийся недавно Эшли, после чего села, осмотрелась и, найдя барабан, благоговейно прижала его к груди. Она чувствовала, кто конкретно вернул ее к жизни. Дал ей еще один шанс. Сержант сделала глубокий выдох, слегка вздрагивая от звука собственного голоса, запрокинула голову и с наслаждением подставила иссушенное горло каплям воды. Кладбище. Столько разлагающихся трупов совсем рядом... Она чувствовала смрад уже сейчас, но не ощущала отвращения. Его заменило что-то куда более ценное и важное. В голове всплыли слова Криса о том, когда он рассказывал о своем собственном обращении. Каким-то непостижимым образом ведьмы сами принесли ее в это самое место, так идеально подходившем для новообращенной ведьмы. Да еще и исполнили ускоряющий принятие дара ритуал. Теперь, когда она увидела Великого Духа в своих воспоминаниях, как и другие очевидцы его пришествия, сержант изменилась навсегда. Он сделал из нее ведьму. Если и можно было заключить сделку с демоном, то она обратилась к самому сильному из всех. Сознание потихоньку возвращалось к ней, и Линдси вспомнила, как плохо ей становилось в прошлый раз, когда она расследовала здесь убийство Донована, как ноги вели ее в лес, где в овраге… В том овраге находились все те люди, которые пели ей песни во время церемонии, которые говорили непонятные слова на незнакомом языке. В ту ночь они заклинали Великого Духа забрать ребенка в обмен на Дарованное Дитя, но когда он пришел, то все пошло не по плану. И теперь в овраге лежали трупы членов Церкви Всеединства, потому что похоронить их на обычном кладбище никто не решался. Братская могила снова была готова выслушать ее, принять, закончить превращение, раз такова Его воля. Она поднялась на ноги даже не пошатываясь, будто не ее позвоночник был переломан всего лишь несколько часов назад. Как хорошо, что она вернула всю эту боль и повреждения Эшли перед тем, как та умерла. Линдси была относительно здорова, интуитивно найдя применение чужой жизни. Она не помнила, как вылезла из могилы, не помнила, как ковыляла до сторожки и дальше по дороге. Просто внезапно Линдси осознала, что стоит у кованных железных ворот, к которым цепляются ее плохо гнущиеся пальцы. А прямо на нее смотрит круглая белая луна, освещая дорогу к лесу.

***

Когда в лесу полностью стемнело, и передвигаться стало сложно даже с фонариком, решено было выходить. Как бы они не искали, все было тщетно — никаких следов зверя. И хоть дождь стал заметно слабее, идти по дорогам не представлялось возможным. Слишком опасно передвигаться в такой темноте. Скрепя сердце, было решено оставить поиски Стивена. К тому же, с каждым прошедшим часом шансы на то, что он жив, тлели. Расстроенные, вымотанные, с пустыми руками, они возвращались обратно. — Надо будет прислать за ними кого-нибудь, — послышался тихий голос Майлза, — негоже, что они в этом сарае так лежат. Покойники должны быть в земле. Ему никто не ответил. Джек чувствовал себя так, будто ноги уже онемели, и он не идет, а практически плывет. Если бы на пути встретилась хоть одна коряга или торчащий из земли корень — он бы не нашел в себе сил элементарно перешагнуть препятствие. Поэтому Джек предпочел, как и раньше, идти где-то позади, просто повторяя движения за своими союзниками спереди. Крис, несмотря на то, что был несколько выносливее, решил составить ему компанию, вздыхая где-то рядом. Спустя некоторое время Джек все-таки не удержался и решил еще раз завязать разговор. Все предыдущие попытки были, мягко говоря, неудачными, потому что напарник был слишком сконцентрирован на спасении Стивена. Однако сейчас пришло понимание, что никого они сегодня не спасут. — Как думаешь, где сейчас шериф? — А черт его знает, — Крис скривился так, будто съел что-то кислое, — бесит меня это все. План «Б» у него был, какой-то супер-отряд с анонимами и огнеметами прислал, а вот сам так и не явился. Рации молчат. Ничего не понимаю. — Все говорят о том, что произошло что-то плохое, — сказал Джек, ориентируясь и на чужое чутье, и на свою собственную вполне человеческую интуицию. Крис посмотрел на него сложно читаемым взглядом, а потом отвернулся, анализируя произошедшее. Он старался этого не показывать перед остальными, но на самом деле тоже чертовски устал, голова почти не работала — хотелось оказаться в тепле и, может быть, вздремнуть. — Согласен. Наверное, в городе уже разобрались с этим. Надо вернуться и узнать новости… — Крис снова протяжно вздохнул, а потом резко эмоционально всплеснул руками. — Я все-равно кое-чего не пойму. Думаю об этом, думаю, а никак пазл не складывается. — О чем? — спросил Джек, краем глаза видя, как Робби, идущий спереди, слегка притормозил, чтобы более-менее поравняться с ними. Крис этого не заметил, полностью погруженный в свои мысли. Пытаясь сформулировать то нечеткое ощущение, растущее в нем все это время, в слова, он заговорил только спустя несколько секунд. — У меня полное ощущение, что нас водят за нос, — признался он. — Ну, этот церковнослужитель… вендиго действительно подсунул нам голову Ллойда, чтобы мы пришли к нему. Так что ты абсолютно прав. — Думаешь, только он получил с этого выгоду? — Он-то как раз не получил никакой выгоды, — Джек ослепительно улыбнулся, что в этой тьме было не особо-то и заметно, — и меня не сожрал, и сам еле-еле лапы унес. Не думаю, что он мог предугадать, что сюда примчится карательный отряд Терренса, — и еле слышно добавил, — да и никто не мог. Ты думаешь, Терренс нас специально первыми отправил, чтобы мы выступили в качестве наживки? Крис пожал плечами. — Я пока не научился читать чужие мысли, — заговорщически прошептал он, понимая, что Робби уже подозрительно косится в их сторону. Джек первым не выдержал этих недружелюбных взглядом. — Расслабься, Робби, мы не затеваем никакой переворот против твоего босса. Не в этот раз. Глаза Робби были сощурены, а его челюсть настолько плотно сжалась, что почти полностью стала квадратной формы. — Я слежу за тобой, Палмер. — Только за мной? Помощник шерифа ничего не ответил, предпочитая отвернуться и смотреть вперед. Крис рядом хихикнул, а потом громко спросил: — Кто-нибудь знает, где мы? Так долго идем. Один из «людей в черном» повернулся и кивнул головой. — Судя по карте, скоро должны выйти к южному входу в лес. — Южному? — не понял Джек, прекрасно зная, что это дорога ведет в сторону дома номер двенадцать. — Мы же заходили рядом с северным. Разве там не ближе? — Нет, ближе здесь. — Ну, ладно, — не имея никакого желания спорить, он просто согласился. Крис рядом подозрительно сощурился, поэтому Джек задал закономерный вопрос: — в чем дело? — Опять «судьбой» пахнуло. Дурное у меня чувство. Раньше он бы на это обязательно сказал что-то вроде «да ладно тебе» и обозвал бы параноиком, но сейчас Джек невесело вздыхает: — Понимаю. И вдруг земля под ногами задрожала. Крис в непонимании изогнул бровь, но не успел задать вопрос вслух. В следующую секунду раздался оглушительный взрыв. Такой мощности, что их чуть было не откинуло назад. Уши слегка заложило, но это не самое страшное. Вместе с ужасающим по своей мощности звуком, который был слишком близко к подземному храму, внутри Криса что-то умирало даже быстрее, чем он мог это осознать. — Бегом! Туда! — кричал он вопреки всякой логике, ведь обычно люди пытались бежать подальше от взрыва. Но никто с ним не спорил, «карательный отряд» шерифа среагировал первым — эти люди будто уже не раз слышали подобные взрывы, незнакомцы настигли Криса и бежали сейчас наравне. Джек с Робби, застигнутые происходящим врасплох, теперь были позади всех. Крис мигом забыл обо всем — о своей разболевшейся голове, о дурном предчувствии, о боли в ногах. Он несся вперед и молился только о том, чтобы прибыть вовремя. По спине била винтовка, холодный воздух обжигал горло. Крис понял, что они окончательно опоздали, когда услышал камнепад. Кто-то окликнул его — кажется Джек — и он с трудом нашел в себе силы остановиться. Плеча тут же коснулась крепкая и хорошо знакомая мужская рука, развернула себе. Джек приложил указательный палец к своим губам, призывая сохранять тишину и демонстративно вскинул ружье. Крис все понял и сам достал свою винтовку. Тот, кто устроил взрыв, мог быть еще там. Крис, пересилив себя, старался идти вперед, но слегка пошатывался из-за своего нервного настроения. Сейчас он как никогда ранее чувствовал себя живым: сердце колотилось в груди как сумасшедшее, кровь била в висках. Спустя несколько шагов он наткнулся на что-то во тьме и оно, ударившись об ногу, отлетело в сторону кустов. Вещь мягкая и немного податливая, достаточно пружинистая. Крис нахмурился из-за проблеска интуиции, а потом, перехватив фонарик, устремил его свет навстречу находке, после чего подошел ближе и склонился над кустом. Перед ним, перевернувшись вверх тормашками, лежал свернутый из мелких прутьев шарик с соломенными ручками и ножками. Крис взял его в руки и осмотрел со всех сторон, провел пальцем по зеленым ниткам, связывающим все детали оберега. Точно такой же Крис использовал когда-то и сам. Такие обереги должны висеть прямо над входной дверью и окнами, защищая от враждебных существ. Когда-то их плела Мэри, но она делала это так профессионально, что нитки были не нужны. Крис же вертел в руках оберег своего собственного изготовления — один из тех, который отдал Терренсу ради охраны жертвенника. — Для защиты, — объяснил Робби смысл найденной вещицы для чужаков, а потом посветил фонариком по пространству перед собой, с боков, позади… и везде, куда не упал бы луч фонарика, лежали разбросанные и поломанные вещи от Криса. — Так и знал, что они не особо помогут, — Крис разозлился сам на себя, а потом так сильно сжал пальцы, что почувствовал треск веток от уже поломанного плетенного шарика, — черт! — Ты пытался, — произнес Джек, думая о том, чтобы хоть как-то поддержать отчаявшегося напарника, хотя и сам начинал ощущать зарождающийся внутри страх. Если поначалу взрыв его удивил, но как-то не особо напугал, то сейчас сама мысль о том, что жертвенник может быть уничтожен, начала вытеснять все остальные, — не забывай, даже если они уничтожили наш жертвенник, им еще придется потратить время на то, чтобы создать свой собственный. — Верно, нельзя отдавать им землю, — Крис провел рукой по лицу, пытаясь снять нервозность, — нужно спешить. — Тогда идем дальше, — теперь Джек возглавлял шествие, вместо того, чтобы плестись позади. Деревья начали редеть, и вскоре люди могли видеть уже едва заметную в грязи дорогу, на которой до сих пор стояла полицейская машина. Наконец, храм. Стон, полный отчаяния, заставляет вздрогнуть и напрячься всем телом. Крис вслушивается и уже может различить тихие вздохи. Переборов сковывающий с каждой секундой все сильнее страх, Крис медленно продвигается вперед, боясь быть услышанным, но вскоре застывает как вкопанный, уже не думая о том, чтобы спрятаться. Человек лежит, засыпанный грудой камней. Он безостановочно шевелит руками, впиваясь пальцами в землю, оставляя глубокие чернильные провалы. Мужчина не реагирует, когда свет падает на него, потому что лицо обожжено, а глаза, окровавленные, плотно закрыты. Крис подходит ближе, и тогда тот замирает, наконец, чувствуя, что он здесь не один. Дрожащий рот открывается, и из него со свистом выходит звук. — Уб… гхк… — слюна, вперемешку с кровью, сочится из губ, падает вниз на руки, а изо рта вырывается что-то нечленораздельное, а потом голова замирает, мышцы расслабляются. Наступает смерть. На последнем издыхании рука человека поворачивается ладонью вверх, и на ней виднеется вырезанная на коже пятиконечная звезда. — Это сырье для жертвенника, — говорит Крис, окидывая ненавидящим взглядом мертвого человека перед собой. — Я узнал его, видел в «Персте Судьбы». Ивет решила всех своих пешек пустить в расход. Ну, конечно. Она пожертвовала своим последним козырем. — Там внутри кто-нибудь из людей шерифа выжил? — После такого взрыва? Сам как думаешь? Джек светит на то, что ранее представляло собой вход в храм. Скала обрушилась и закрыла вход, выбраться оттуда попросту невозможно, как и войти внутрь. Пыль все еще витает в воздухе, а мелкие камни скатываются вниз, да и вообще подходить так близко — опасно, но некоторые из их группы бросаются вперед, в тщетной надежде найти хоть кого-нибудь под обломками. Джек с трудом отрывает взгляд от завала и смотрит на Криса. Вопрос, который он хотел задать, вылетает из горла, как только он видит насколько сильно побледнел его напарник, его кожа даже приобрела синеватый оттенок. — Что с тобой? Крис тяжело дышит и обливается потом. Только он один чувствует, как тепло, ранее окутывающее его сердце, превращается в отвергающий его поток холода. Подозрительно знакомое чувство. Этот холод каждый раз исходит от рук Ивет, стоило только ведьме прикоснуться к его коже. — Они… они успели, — сквозь стоны боли говорит он, — они создали свой жертвенник из своих же людей… на том же месте, что и наш! Прямо в храме! Эта земля… — ноги подкашиваются, он падает, — отвергает… Мы опоздали. Руки трясутся. Крис харкает кровью и падает на колени, в груди колит, и он громко охает. Джек уже рядом, но помочь все равно ничем не может. И все что ему остается — смотреть на мучения близкого человека. Он ненавидит себя сейчас, ненавидит так сильно за свое бессилие, что зубы скрипят, а отвратное чувство дежавю заставляет вспомнить о последних часах жизни матери. Джек готов был бы и сам разделить чужую боль, если бы ему позволили, но никто не спешит заключать с ним сделок. Крис с мольбой смотрит в черные глаза обеспокоенного напарника, а потом теряет сознание. — Это конец, — слова Джека тонут в завывающем ветре. Он поднимает расслабленное тело Криса на руки и смотрит на результат трудов ведьм. Полностью закрытая, осыпавшаяся скала, куда нельзя пробраться. Впечатляющий результат, перечеркнувший все их старания.