Изгнанные из рая

Квартира новой Катиной знакомой, что так внезапно ворвалась в ее жизнь, была подстать своей шикарной хозяйке — такая же яркая и красочная, однако не броская, с хорошим вкусом. Чувствовалось, что некогда здесь поработал хороший дизайнер. Но всю атмосферу и уют без всяких сомнений создавала сама эксцентричная Виктория. — Слушай, ну ты располагайся. Если что, кухня тут, гостиная там, а вот здесь туалет и ванная. — Я поняла, — тихо ответила Катя, переминаясь с ноги на ногу на пороге зала. — Ну чего ты так переживаешь? Расслабься немного. Я тебя не съем! — расхохоталась красотка, взяла Катерину за руку и усадила на мягкий диван. — Я, да… — Тебя кто так зашугал-то? Родаки что ли? Плюнь на них! Без них уже и шагу ступить не можешь? Или ты про меня от Пончиты наслушалась? Так ты не верь ей, она мне просто завидует. У нее-то никакой радости в жизни нет — живёт у себя в Братеево с мужем, работает как лошадь, а в итоге что получается? Правильно, хрень какая-то получается! Другое дело я — живу в свое удовольствие и у меня все за-ши-бись! — Вика выписала грациозный пируэт и приземлилась рядом с Катей. — Ты чё молчишь-то? — А? — откликнулась гостья, только когда Вика замахала ладонью перед ее глазами. — Ты давай раздевайся. И хватит в облаках летать. Если ты ещё не лопнула от Танькиного чая, то пошли чего-нибудь намахнем! — Вика достала из красивого золотистого портсигара необычно тонкую сигарету и, задорно подмигнув, с нескрываемым удовольствием прикурила. — Чего намахнем? — с испугом произнесла Пушкарёва. — Ну тебе кофейку могу налить, а себе чего покрепче — усмехнувшись, ответила Вика. — Могу и тебе покрепче организовать. Тебе восемнадцать-то есть? — Есть. Все нормально. Просто устала. В последнее время столько всего произошло… навалилось. Не обращайте внимания, — словно очнувшись от наркоза, бодро отчеканила Катя. — Ну, иди тогда сумку разбери, умойся, переоденься. Если что, диван и стол в гостиной в твоём распоряжении. — Да, хорошо, сейчас, — кивнула Катя и скрылась в ванной. Ей хватило десяти минут, чтобы привести себя в порядок и переодеться в домашнее платье. Стоило только ей почувствовать мягкость хлопка на коже, как в нос ударил аромат выпечки, а грусть и тоска накрыли Катю с головой. Платье пахло домом. Пахло, черт возьми, ее родным домом. — Эй, ты чё там уснула что ли? — спросила Виктория, заглянув в гостиную. — Что? Вы что-то сказали? — Пушкарёва взволнованно перевела на нее растерянный взгляд и нахмурилась. — Я спрашиваю, ты там уснула что ли? И вообще, хватит мне выкать, я же тебе не тетка из Таганрога, слава богу. Я почти твоя ровесница, ну, может, лет на пять-семь постарше, но со мной можно на «ты». И вообще, кофе уже готов, так что пошли, заодно расскажешь о себе. Кухня была небольшая, но уютная, в светло-бежевых тонах, с мягким уголком — как всегда мама мечтала. Катя откинулась на спинку, устроилась поудобнее и сделала большой глоток сладкого кофе. По коже пробежала согревающая волна, скованное усталостью тело начало понемногу расслабляться. — Так что, ты будешь рассказывать, что там у тебя стряслось? Ты местная? Или приехала откуда-то? Тебя из дома что ли выгнали? А спорим, я знаю! — это отчим, да? — Вика резко запнулась, встретив на себе Катин непонимающий взгляд, перестала тараторить и принялась внимательно слушать. — Нет, меня никто не выгонял. Я сама ушла. Начну, пожалуй, с самого начала. Я родилась в семье военного. Мой отец — человек невероятно сложный. Самодур, попросту говоря. Мама его боится и во всем его слушается. А я… Мне всегда казалось, что это не правильно, что так быть не должно, хоть и всегда подчинялась… Слушая Катин рассказ, Вика не заметила, как выкурила три сигареты, а чашка с кофе ловко сменилась на бокал с красным вином. В то, что рассказывала эта девочка верилось с трудом. Ладно у нее — судьба простая. Мать родила ее рано, выскочила потом замуж, а дочка стала не нужна ни ей, ни отчиму. За воспитание Вики взялась бабушка и тянула внучку до конца одиннадцатого класса. А потом в жизнь Вики пришла Москва. Она приехала покорять столицу к двоюродной сестре, та была ей, конечно, не рада, но куда деваться? Вика мыкалась продавщицей из одного магазина в другой, пока однажды не встретила его — Кирилла Квашенникова. Именно он, будучи человеком богатым и властным, привил Виктории вкус к красивой жизни. Их брак вскоре распался. Красавица быстро наскучила олигарху и была вынуждена довольствоваться его отступными — энной круглой суммой денег и спортивной машиной цвета спелой вишни. Деньги Виктория быстро спустила на шмотки и развлечения, а вот кабриолетом искренне дорожила и не была готова с ним расставаться ни за какие коврижки. — Я думала, такое только в сериалах бывает, — протянула в изумлении Виктория, качая головой. — Полный пиздец! Прости за мой французский. Ну, а этот, в которого ты влюблена. Он что? Расскажи поподробнее, мне же интересно! — Вика подобрала под себя ноги, обняла колени и приготовилась снова слушать. — Андрей… Он — красивый, статный, такой мужественный. Если бы ты только его видела… Он был моим преподавателем. Вика прыснула звонким смехом, поперхнувшись вином. Она так четко представила своего школьного учителя — лысеющего, пузатого физика Аркадия Ивановича, что хохотала и не могла остановиться. — Да, не смейся! Он был таким чутким, волшебным, пока… Пока не отверг мои чувства, — девушка стыдливо понурила голову. — Ты что ему призналась? Вот дура-то! Кто же мужчине о таком говорит! Да еще и первая! — Да, сама не знаю, зачем я это сделала. Какой-то порыв охватил, и я написала Андрею письмо, — Катя пожала плечами и отпила остывший кофе. — Я его решила забыть. Раз и навсегда. Слово себе дала, но сама же его и нарушила. Я тогда первый раз из дома убежала. В свой день рождения, я уже тебе рассказывала. Он случайно заметил меня на тротуаре замерзшую совсем, обогрел, отвез к себе на дачу. Ну, и тогда у нас все и случилось, — Катя густо покраснела и опустила глаза. — Он пьяный был, а я сама к нему пришла. Сама целовать его стала. — Твою мать, — резюмировала Виктория. — Да у тебя жизнь веселее, чем у героинь сериалов! — И от этого как-то невесело… — Ладно, не переживай ты так, ну подумаешь, было и было. Захотела мужика — получила мужика. Молодец! А ты, девочка, далеко пойдёшь! — Далеко, — задумчиво повторила Катя. — Только как. Сейчас вот работу нужно искать. Только где ее такую найдёшь, чтобы учёбу не бросать. Если только вечерами офисы убирать. Я в газете видела. — Если что, к нам тебя устроить можем. Я танцую в элитном московском клубе Аквамарин. Можем попробовать взять тебя на бар или официанткой. Клуб работает с десяти вечера и до пяти утра, — она оглядела Катерину с ног до головы и, скривившись, сказала: — Хотя нет, детка, наверное не получится… — Почему? — воскликнула Катя в растерянности. Она уже на секунду представила себя, несущей поднос с яркими, красивыми коктейлями. Неужели бы она не справилась! — Понимаешь, в чем проблема, наш босс — богатый, блатной чувак — Синица. Ну, вот он любит на девочках юбочки покороче, а футболочки поменьше, чтобы его взору открывались все прелести женской фигуры. А ты еще маленькая совсем. Катя опустила голову и стихла. В череде этой неразберихи и нервотрёпки она совершенно забыла про свое клеймо очкастой страшилы. — Ладно, ты не кисни раньше времени. Придумаем что-нибудь, — ободряюще улыбнулась Вика. — Блин, если бы мы тебя к нам пристроили, ты бы вообще тут могла остаться. А что? — Днем ты учишься, вечерами на работе. Ну, а если мне нужно будет пригласить кого-нибудь в гости, например, ты бы погуляла немного пока, да? Катерина чуть заметно кивнула, пребывая в глубокой тоске. У Вики ей нравилось. Да и к ней самой она уже как будто бы прикипела, несмотря на недавнее знакомство. — Вот что, ну-ка надень! — Вика протянула Кате тонкое трикотажное платье. Пушкарёва сначала отнекивалась, а потом все же примерила его и вышла на строгий суд эксперта в моде и красоте. — Вот ты и дура! Что же ты такую фигурку скрываешь?! Ты же конфетка! Своего счастья не понимаешь. Мы тебя сейчас так приоденем — мужики будут штабелями падать! Мы тебе не только работу найдём, но и спонсора! Потом, смотри, не забудь тётю Вику. У тебя деньги-то есть какие-нибудь? — Ну, честно говоря, не так много… — промямлила Катя, понимая, что на смену гардероба ей вряд ли хватит. — Ладно, тогда на первое время я дам тебе что-нибудь из своего, а там разберемся. Выше нос, детка! А можно я тебя накрашу? — Вика вошла во вкус и уже мнила из себя Коко Шанель. Катя ей не мешала. Было весело и легко, а внутри бушевал целый пожар эмоций. Ей вдруг захотелось попробовать быть другой: красивой, смелой, уверенной, курить тонкие сигареты, как Вика, и грациозно цедить вино, уметь давать отпор и так же заразительно смеяться. Хотелось жить.