Изгнанные из рая

      Третья по счету чашка чая застряла в горле вместе с обидой на весь мир и чувством собственного бессилия. Стрелки часов уже подходили к десяти вечера, и администратор Татьяна все чаще бросала в сторону столика, где сидела Катя, угрюмый взгляд, цокала с недовольством, уходила, затем возвращалась и снова сверлила недоверием подозрительную посетительницу. Катя старалась сохранять внешнее спокойствие, но внутри бушевали растерянность и смятение. А еще страх — панический страх остаться одной ночью в этом огромном, холодном городе. Как так получилось, что она оказалась никому не нужна? Чувство безнадеги и опустошенности стремительно росли с каждой минутой, заставляя ее уже в сотый раз пожалеть о содеянном. Квартиру она так и не нашла, и куда пойдёт на ночлег даже представить себе не могла. Оставалось одно — сидеть в этой маленькой кафешке, пока та не закроется, а потом постараться найти недорогую гостиницу на одну ночь. — Девушка, мы вообще-то скоро закрываемся, — укоризненно проговорила Таня. В зале уже никого не осталось, и женщина собиралась запереть дверь, чтобы снять кассу, заполнить отчет и отправиться домой на заслуженный отдых. — А можно я еще посижу? Немножко, — Катя взглянула с мольбой на пышную дамочку, на что та немного смягчилась и, присев рядом, виновато добавила тихим шепотом: — Мне кассу надо снимать, отпускать работников. А я не могу этого сделать при посетителях. Нам запрещено. Катя кивнула и встала. Накинув на плечи старенькое драповое пальто, она вытащила из-под стола свою дорожную сумку и неуверенно двинулась в сторону выхода. — Тебе хоть есть куда идти-то? — окликнула ее женщина. Сдерживая непрошенные слезы, что уже комом стояли в горле, Катерина отрицательно помотала головой. — Ты что иногродняя? И снова последовал отрицательный кивок и жалобный, продолжительный всхлип. — Ты чего ревешь? — спохватилась Таня. — Сиди. Кто тебя гонит? Пойдём только на кухню. Заодно расскажешь, что у тебя стряслось. Слушая сумбурный Катин рассказ, женщина задумчиво поглощала большую плитку молочного шоколада, то и дело кивая с сопереживающим видом. — А учиться ты дальше собираешься или работать пойдёшь? — Не знаю. Я очень хочу закончить университет, образование получить, — Катя пожала плечами. — А знаешь что, давай к нам в Ромашку? У нас как раз одна официантка в декрет уходит. — Я даже не знаю. Мне учиться нравится. Я бы хотела такую работу найти, чтобы по вечерам можно было работать. — Или по ночам, — женщина прыснула смехом в ладошку. — Это тебе знаешь куда надо идти работать? Вот есть у меня сестра двоюродная… Таня не договорила, обернувшись на приближающийся стук каблуков. Катя инстинктивно сжалась в комочек, представляя, как на кухню влетит злая хозяйка и выгонит ее на улицу, да еще и сердобольной Татьяне влетит. Через мгновение дверь распахнулась, и в кухню, подобно урагану, ворвалась стройная шатенка с копной красиво уложенных каштановых волос. На вид девушке было лет двадцать пять. Слой умелого макияжа добавлял ей возраста, но вместе с тем выглядела она свежей и цветущей, была модно одета и благоухала дорогими духами. — Пончик, милая, выручай! У меня просто вопрос жизни и смерти! — истошно завопила незнакомка прямо с порога, оставив приветствие на потом. При виде расфуфыренной девицы Таня закатила глаза и недовольно фыркнула. Гостья явно была незваной, и видеть ее Татьяна не горела желанием. — Викуся, радость моя, привет! — саркастически оскалилась женщина. — А ведь у меня сегодня вилка упала. Так и думала, что тебя черт принесёт. Что на этот раз стряслось? Говорю сразу — денег не дам! Девушка немного сникла и, обиженно закусив губу, протянула манерным голоском: — Ну, Танюш! Ну ты же моя сестра. Кроме вас с Толиком у меня в Москве никого нет. — Двоюродная сестра, напомню тебе. А не мать родная, чтобы содержать тебя! Транжира бессовестная! — выкрикнула Таня в лицо девушке и демонстративно отвернулась. Та наигранно ласково приобняла сестру за плечи и принялась канючить. Катю они даже не замечали, увлёкшись семейными разборками. — Танюш, мне же только на квартиру надо. Мне платить совсем нечем. Зарплата только на следующей неделе. Группу по йоге я в этом месяце не набрала. А хозяйка звонит третий день и выселить грозится. А ты же знаешь, какая у меня уютная квартирка. Так не хочется ее терять, — надрывно причитала Виктория. — Да нет у меня денег! Отвяжись! Сама зарабатывает больше меня вдвое, а то и в трое. Мужики тебе подкидывают за то, что сиськами перед ними трясёшь, а мне помогать некому. Толик сам уже два месяца без работы. — Ничем я не трясу, — обиженно возразила Вика. — Это называется гоу-гоу. Я танцую! — Вот иди и танцуй! Денег я всё равно тебе не дам, — Таня, явно привыкшая к подобным набегам сумасбродной сестры, продолжала держать холодную оборону. В какой-то момент ее взгляд упал на Катю, притаившуюся в уголке. Татьяна с возмущением всплеснула руками и обратилась к Вике: — Вон, гляди на нее. Тоже сидит у меня весь вечер. Я вам что, Мать Тереза? Одной жить негде, а другой не на что! Виктория окинула Катю пренебрежительным взглядом, но потом смутилась и, скривив губы, выдавила из себя подобие улыбки. — Здравствуйте, — несмело проговорила Катя. — Ну, привет. Что это, тебе жить негде? — равнодушно хмыкнув, спросила Вика, изображая на своем лице интерес. — Я квартиру хотела снять, но не получилось за весь день найти, — вздохнула Пушкарёва. — А деньги на квартиру у тебя есть? — Вклинилась Таня. — Да, есть. Я, вообще, рассчитываю на комнату. — Слушай, а сколько у тебя денег? — вдруг воскликнула Вика. Глаза ее загорелись азартом, и она в один миг будто ожила. — Вика! — одернула ее сестра. — Отстань от девчонки. — Ну а что такого? Заплатим за квартиру вместе. Поживёт какое-то время у меня. Потом найдёт что-нибудь и съедет. — Отстань, я сказала, — процедила сквозь зубы Татьяна, делая Вике какие-то знаки бровями. — Она еще ребенок совсем, а у тебя там черти что творится! Каждый день разных мужиков водишь! — Да никого я не вожу, — отмахнулась та. — Ну так что, поживешь пока у меня? Катя робко пожала плечами, но потом все-таки согласно кивнула. На вид Вика ей показалась неплохой девушкой. Да, она была безусловно из тех девиц, кого мама с самого детства советовала опасаться, но в то же время в ней чувствовалась какая-то душевность и простота, хотя импульсивность и безрассудность явно перевешивали. — Тогда бери сумку и пошли, — скомандовала она Кате, не обращая внимание на неодобрительные вздохи Татьяны. Только очутившись в дорогом красном кабриолете Катя смогла выдохнуть. Вика без умолку болтала обо всем на свете: о косметике, моде, ценах на колготки, о своей любимой машине цвета спелой вишни и о том, что мужчины превратились в альфонсов и жлобов. Порой она несла такую ахинею, что становилось смешно, но вместе с тем будто бы оковы, в которых Катя жила с рождения, потихоньку спадали. На душе впервые за последнее время стало легко и спокойно. Страшно было довериться первой встречной, но что-то подсказывало, что Вика не причинит ей зла. Рядом с ней было весело и совсем не страшно. Автомобиль летел с огромной скоростью по залитой огнями Москве с ее яркими витринами и роскошными небоскрёбами, унося Катерину в новую жизнь. Принесет ли она ей счастье?