Изгнанные из рая

К вечеру погода в городе резко ухудшилась. Весеннее мартовское солнце, что и так в последние дни не особенно щедро баловало москвичей, скрылось за тяжёлыми, свинцовыми тучами. На улице стало промозгло и неуютно: накрапывал мелкий холодный дождь, ветер пронизывал насквозь. Катя стояла на остановке и куталась в чёрное пальто в ожидании маршрутки. Вика со своей подругой Юлианой сегодня отправилась на какую-то супермодную тусовку, куда эксцентричная рыжая егоза с короткой стрижкой откуда-то достала проходки. Это означало, что добираться до работы и обратно Пушкарева была вынуждена сегодня сама. Маршрутка пришла, как обычно, битком. С трудом протиснувшись на самое последнее сидение в конце салона, Катя села у окна и погрузилась в раздумья, но от недосыпа ее быстро разморило. Она не заметила, как проспала всю дорогу, а очнулась лишь когда водитель грозно окликнул ее на конечной остановке маршрута. Катя с досадой чертыхнулась. Теперь нужно было снова ждать автобус. — Привет, — бросил с улыбкой Марат. — Классная майка! Че Опаздываем? Синица уже про тебя спрашивал. У него ведь на сегодня только Вика отпрашивалась. — Привет… Да, там. В общем, пробки. А он сильно орал? — Да не. Я тебя прикрыл. Сказал, что ты в подсобку за льдом пошла. Вроде поверил. Так что быстрее переодевайся. Ещё раз повторюсь, маечка — секси! Катя посмотрела на парня исподлобья, ничего не ответив. А тот, оглядев ее чёрный кроп-топ, поспешил объясниться: — Сорян, ну ты же знаешь, что я не шарю за всю эту вашу бабскую хрень! Просто прикид клёвый. Ты, кстати, очень красивая. Давно хотел сказать тебе. — Спасибо, — процедила с натянутой улыбкой Пушкарева. — За то, что перед боссом прикрыл. А вот комплиментов я не люблю. Извини, — она оглядела металлический шейкер, который Марат держал в руках и поспешила сменить тему: — Ты обещал научить меня делать коктейли. Помнишь? — Помню, конечно! — кивнул он. — Как раз сейчас подготавливаю нужные ингредиенты и, честно говоря, думаю, как бы тебе это все понятнее объяснить. Я-то все делаю машинально, даже не задумываюсь, — он неловко рассмеялся, не сводя с нее зачарованных глаз. За непринуждённой беседой Марат рассказывал Кате о самых популярных коктейлях; ловко перебрасывая в руках бутылки и лёд, он демонстрировал все тонкости своего искусства, а она старательно повторяла за ним. — Видишь, у тебя уже получается, — со смехом выдал парень, внимательно наблюдая, как Катя смешивала ингредиенты для «Дайкири». — Ну, конечно… — усмехнулась та. — Если не считать тот факт, что я чуть не вылила в шейкер всю бутылку рома! — Да ладно, ты же первый раз делаешь, — он ласково погладил ее по руке, про себя отметив, какая мягкая, бархатная у неё кожа. — Кать, ты большая молодец! — Спасибо, — Пушкарева дружелюбно улыбнулась, но руку убрала. — Кать… — загадочно промурлыкал парень, — Мы с тобой уже почти два месяца работаем вместе, ты мне очень нравишься, и я подумал, — договорить Марат не успел, потерявшись под строгим взглядом Кати. Она с шумом поставила шейкер на столешницу и скрестила руки на груди. — Нет! Марат, ты, конечно, красивый парень, но мне сейчас не до отношений. У меня учёба, в жизни полный кавардак… — Кать, я вовсе не это… — Марат снова попытался взять девушку за руку, но она отшатнулась от него. — Даже не продолжай! И перестань меня трогать. Уже клиентов полно. Все смотрят. — Понятно! Ты, как подружка твоя, папика ищешь! Все вы одинаковые. — Марат, я люблю другого человека. А, впрочем, думай, как хочешь. Малиновский сидел за отдалённым столиком, потягивая виски. Он уже пообещал себе, что искать встреч с Катей больше не станет, но выбросить ее из головы все равно не получалось. Сначала он не предавал этому значения. Каждый вечер он ехал в Аквамарин под разными предлогами, а сам, стараясь оставаться незамеченным, наблюдал за Катей, хлопотавшей за баром. Но когда «болезнь» начала прогрессировать, когда видеть ее стало для него ежедневной необходимостью, Роман закрылся в квартире на все выходные, много думал, а потом, смирившись, признал — он первый раз в жизни влюбился. Сегодня он снова приехал в клуб друга, чтобы хоть издали полюбоваться Катей. Раньше Роман не замечал за собой такой романтичности. Он относился к числу мужчин, которых не интересовали серьезные отношения. Да, и в принципе, Малиновский старался не зацикливаться на чем-то одном. Оковы официального брака давили на него при одной только мысли об этом. Так было со всем в его жизни: с увлечениями, с музыкой и фильмами. И с женщинами, конечно, было то же самое. Он быстро загорался и так же быстро остывал. Он уже сбился со счету, сколько девичьих сердец было разбито по его милости. Поначалу он думал, что и с Катей будет так же. Он все ждал, что вот он проснётся утром и его отпустит, но не отпускало. Он и сам не понимал, чем его зацепила эта совсем юная девчонка, которая, наверное, была не старше девятнадцати. Мужчина не заметил, как бокал опустел. Настолько глубоко он погрузился в размышления о себе, о Кате и своей жизни. Он решил всё-таки отправиться к бару и заказать ещё выпивки, а заодно увидеть ее. Да, он снова не удержался. — Кать, сходи в подсобку. Лед-то закончился. Так и не принесли, — сказал Марат. Катя послушно кивнула и последовала на склад. Малиновский внимательно наблюдал за парнем. Он ему никогда не нравился: наглый, напыщенный нарцисс. А когда Марат через минуту снял фартук и отправился следом за Катей, Роман всерьёз насторожился. — Катюш, ну чего ты? Давай попробуем! Я же тебе не просто трахаться предлагаю! Я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Не сопротивляйся ты так, дурочка, тебе понравится! — Марат всем телом прижал Катю к стене между стеллажами и запустил руку в ее форменные шорты. — Отвали от меня, урод! Я сейчас закричу! — Катя уже почти рыдала, отчаянно вырываясь. — Глупышка, ну кто ж тебя услышит. Музыка орет, — парень прошёлся поцелуями по ее шее и, не замечая ее сопротивления, продолжал исследовать ее белье. Вдруг в дверь подсобки громко постучали. — Блять… — прорычал Марат. — Помогите! — изо всех сил закричала Катя. За ее криком в дверь сильно ударили, хлипкий замок слетел, а на пороге подсобки возник Малиновский. Кулаки сжались сами собой. Не помня себя, Роман схватил Марата за шиворот и, оттолкнув парня от Кати, резко ударил его в лицо. — Какого хрена?! — взвыл Марат, согнувшись пополам. — Ты, сука, запомни меня! Я тебя как собаку закопаю! — зло процедил Малиновский. — Ты сегодня же вылетишь с работы, а если ещё раз дотронешься до неё, я тебя пристрелю! Напуганный парень виновато молчал, продолжая корчиться от боли и сплевывать кровь. — Девочка моя, все хорошо! — Рома нежно обнял Катерину. Она не сопротивлялась. Содрогаясь всем телом от рыданий, она устроилась в его руках и через несколько мгновений затихла. — Вы… — нервно сглотнув, Катя пыталась заговорить, но слёзы мешали. Перед глазами стоял тот самый день, который она мечтала забыть навсегда. Забыть навсегда тот предновогодний вечер, когда Зорькин попытался ее изнасиловать. — Кать, посмотри на меня, — мужчина взял ее лицо в свои большие ладони и вытер слёзы. — До тебя больше никто пальцем не дотронется! Не бойся. Давай мы уедем, я угощу тебя кофе? Ты будешь кофе? Тебе нужно отвлечься и успокоиться. — Наверное… Но у меня смена. — Пойдем, — он мягко взял девушку за руку. — Я все решу с Синицким. Более-менее Катя пришла в себя уже сидя в тёплой уютной кофейне неподалеку от Аквамарина. — Ну что, пора делать заказ. Ты выбрала? — спросил Рома, листая меню. — Латте без сахара и Наполеон, пожалуй…— наконец, сдалась Катя. — Наполеон… — задумчиво промычал Малиновский и на мгновение замолк, застыв в загадочной ухмылке. Кажется, в этот момент он вспомнил все.