Мольба о смерти

Расширенный чарами кабинет Слизнорта в этот раз был особенно великолепен. Профессор явно постарался над украшениями к Хэллоуину, и теперь, куда ни посмотри, можно было увидеть тыквенные головы или игрушечные скелеты. Впрочем, Дина даже не обратила на них внимания. Она словно бы растворилась в Эдварде, и слышала только его. Как и все присутствующие в кабинете. Студенты с интересом слушали его рассказ о стажировке и работе с драконами, а Слизнорт то и дело восторженно размахивал руками. Потом все начали расспрашивать Эдварда о его впечатлениях, и единственным молчавшим был Том Реддл. Он не улыбался, не воздыхал вместе со всеми, а молча наблюдал. За Диной. И сощурился, когда Слизнорт вдруг заговорил о ней. — А ваша спутница, Эдвард? — профессор перевел взгляд. — Дина, вы все также планируете стать мастером Трансфигурации? Она решительно кивнула, ярко улыбаясь. — Мое мнение на этот счёт не изменится, сэр. Я больше не вижу себя где-либо ещё. — Не сомневаюсь, что вы станете лучшей в своей сфере, Дина, — профессор вздохнул. — Мои двери всегда открыты для вас. Он до сих пор не мог смириться, что Гамп отказалась от вступления в клуб Слизней. А ей вовсе не нравилась собравшаяся там компания, среди которых не было ни одного из её друзей. — Благодарю, сэр, — Дина смущённо увела взгляд. Тем не менее, все знали, что она станет отличным трансфигуратором. Даже Дина это знала. Она и не подозревала, что все её планы могут измениться в один момент. — Ладно, ладно, что-то мы засиделись. Предлагаю начать танцы! Слизнорт резво поднялся и взмахнул палочкой. Заиграл граммофон. Студенты начали постепенно подниматься и нерешительно танцевать. Те, кто пил пунш, были более решительными. Дина не входила в их число. А когда заиграла медленная музыка, и студенты распределились по парам, — вовсе засмущалась. — Ди, не хочешь потанцевать? Тебя не утомили все эти разговоры? Кажется, в этот момент, когда Эдвард протянул руку, ее уши, как минимум, охватил огонь. — Нет, я привыкла, — Дина поднялась, и вместе они прошли в центр зала. — Родители часто устраивали приемы дома. Эдвард осторожно, почти невесомо обхватил её талию и отставил руку в сторону. Дина смущённо улыбнулась. — Ди, скажи честно, — он поймал ее взгляд и сжал кисть чуть сильнее, словно боялся, что гриффиндорка убежит, — что происходит? Конечно, он не мог не заметить. Слишком хорошо знал Дину, вечно улыбающуюся гриффиндорку. Глупо было думать, что не заметит. Но она надеялась. И, услышав вопрос, быстро увела взгляд. Гамп не могла солгать Эдварду, просто не могла. Да и он бы вычислил ее ложь мгновенно. — Не спрашивай, Эд. Прошу, — она поджала губы и решительно подняла взгляд. — Тебе не стоит лезть в это. — Я переживаю, — его голос действительно стал поникшим. — Ты не обязана справляться со всем одна, Дина. Не должна. Если бы у нее был выбор! А даже если бы был — смогла бы она позволить кому-то ещё рисковать своей жизнью? — Эд, это… — Это связано с Реддлом? — он вдруг спросил твердо. — Знаешь, он так смотрит на тебя… я сначала подумал, что вы встречаетесь, но… — Эд, нет, это все не так, — Дина прикрыла глаза; на некоторое время хаффлпаффец и гриффиндорка замерли посреди зала. — Мне не нравится Том. «Мне нравишься ты», — застряло у неё на языке. Казалось, сложнее этой фразы нет ничего на свете. — Тогда я совсем запутался, — Диггори совершенно невинно улыбнулся. Он был идеальным. Во всем. — Вы с ним так смотрите друг на друга… С ненавистью. Как оказалось, ее очень легко спутать с любовью. — Эд, я… Нет, это было слишком невыносимо. Ей надоело ждать. Надоело верить и надеяться, что Диггори когда-то сделает первый шаг. Дина не могла произнести нужных слов, но что касается действий… Она прикрыла глаза, вздохнув, решительно поднялась на носочки и потянулась к Эдварду. Его губы были мягкими. И поцелуй был неполным, аккуратным, словно она боялась испугать хаффлпаффца. И ее сердце трепетало, когда то, о чем она мечтала все три года, сбылось в один момент. Только вот Эдвард не ответил. Он и не успел — слева послышался какой-то хлопок, и музыка пропала. Граммофон вспыхнул, и огонь в ту же секунду распространился на стол и шторы. Девчонки закричали, а Дина рефлекторно повернулась и потянулась за палочкой. Палочкой, которой у нее не было. Но у Диггори была. Он среагировал моментально, и крикнул: — Агуаменти! Огромная струя воды вырвалась из конца палочки, и огонь быстро потух под ее воздействием. Все замерли, в воздухе все ещё витала паника. — Давно пора было заменить этот старый граммофон, — Слизнорт нервно и натянуто улыбнулся, вытирая платком лоб. — Эдвард, спасибо за молниеносную реакцию. Десять баллов Хаффлпаффу. Эдвард спокойно кивнул, словно не сделал ничего особенного. И тогда Слизнорт развел руками. — Ничего, мы сейчас что-нибудь придумаем. Не спешите расходиться. Только у Дины больше не было никакого желания оставаться. Она что-то пробормотала, мол, у нее разболелась голова, и быстро вышла из кабинета. В горле застрял ком, а нос предательски щипало. И когда Эдвард догнал её в коридоре, она уже едва не плакала. — Ди, прости, — произнес он с искренним сожалением в голосе. — Я не… Ты мне очень нравишься, правда. Но только… как друг. Эта фраза была даже больнее простого отказа. «Как друг». Проще было сказать, что она для него никто. Дина резко качнула головой. — Тебе незачем извиняться. Она опустила взгляд в пол, не желая больше видеть его голубых глаз. Раньше она в них тонула. А сейчас лишь резалась об их гладь. Хаффлпаффец потянулся, чтобы взять Дину за руку, и в эту секунду её кисть перехватил кто-то другой, резко дернув к себе. Гриффиндорка вздрогнула и подняла взгляд. — Том? — выдохнула она с плохо скрываемой болью в голосе. — Нам нужно поговорить, не мог бы ты оставить нас наедине? — Эдвард явно не знал, куда деть взгляд, и смущался. В отличие от Тома. — Вы достаточно обсудили, — отрезал он и развернулся, потащив за собой и растерянную гриффиндорку. Эдвард нерешительно сделал шаг, чтобы догнать её, и тут Дина бросила: — Нет. Том прав, нам больше нечего обсуждать, — она сглотнула. — Спасибо за вечер.

***

До башни старост Том и Дина шли в полном молчании. Последней и вовсе не хотелось ничего обсуждать — лишь поскорее закрыться в своей спальне и разреветься. Но, конечно, Реддл не мог так просто её отпустить. Едва они зашли в гостиную — он решительно подвел её к дивану и надавил на плечи, заставляя сесть. Дина поддалась, пустым взглядом уставившись на огонь в камине. — Почему тебе так больно? Она тихо выдохнула, прикрывала глаза. — Разве тебе не должно приносить это удовольствие? Радуйся. Должно. Именно, что должно. Но Том не ощущал ничего, кроме чертового раздражения. — Я пытал тебя, придумал тысячи способов, как сделать тебе больно. Мучил. И ни одна из пыток не сравнится с той болью, что ты ощущаешь сейчас. Дина грустно усмехнулась. — Забавно, да? Он резко нагнулся к ней и схватил за щеки, заставив смотреть ему в глаза, а не на чертов камин. Дина раздражала его. Раздражала своими совершенно неподдающимся логике мыслями, поведением, покусанными губами… всем. — Ни капли, Гамп, — выдохнул он ей в лицо. — Если он сделал тебе больно — делай больно в ответ. Не страдай. Ты ведешь себя, как глупая идиотка. Дина, тем временем, ни капли не изменилась в лице. Она настолько привыкла ко всем выходкам Тома, что это казалось для неё обыденностью. — Я веду себя, как человек, а не психопат, — ровно произнесла она. — Насильно мил не будешь, Томми. Как бы не хотел. Карие глаза. Самые обычные карие глаза. Без огня внутри. Том сильнее сжал ее щеки, притягивая девушку к себе. И теперь её губы были в максимальной близости от его. Он прекрасно помнил, как она поцеловала этого Диггори. Притянулась, и так мягко коснулась его губ, будто это было её самое заветное желание. Будто кроме тех губ не существовало больше ничего и никого. Она даже не замечала сверлящий взгляд слизеринца на себе, не заметила, как он достал палочку и произнес одно очень интересное заклинание, что подожгло граммофон и остановило музыку. Только это заставило её хотя бы на секунду оторваться от идиота-хаффлпаффца и прийти в себя. Глупая и безвольная. Дина бы никогда в жизни так не поцеловала Тома. Никогда в жизни не смотрела бы на него таким же взглядом, каким смотрит на Диггори. — Том, — выдохнула она, когда её глаза уже начали слезиться от боли. Он слишком сильно впился в её кожу пальцами. Будут синяки. Она в любом случае уже научилась их скрывать. — Я тебя ненавижу, — прошипел он, сощурившись. И оттолкнул её. Только ненависть. Только боль. — Ты бросил Гринграсс одну, чтобы сказать мне это? — хмуро спросила она, потирая красные щеки. — И граммофон сломал, да? Как же ей было больно. Всеми фибрами души он ощущал её разбитое сердце. И впервые ему это не нравилось. — Ты вроде умная, львенок, но до сих пор не поняла одной вещи, — он сложил руки за спиной и чуть склонил голову набок. — Я не делаю что-то просто так. У всего есть цель. До неё всегда доходило долго. Но в этот раз гриффиндорка превзошла саму себя. — Огонь… это не простое инсендио, — она округлила глаза, и её сердце пропустило удар. — Мерлин. Это проклятье. Он не усмехнулся. Лишь медленно кивнул. — Не строй из себя дуру. Ты ведь даже знаешь, что именно это за проклятье, львенок. Она прикрыла лицо руками и согнулась пополам, желая, чтобы это был лишь очередной кошмарный сон. — Ты не мог знать, что огонь потушит именно Эд. Не мог! — Не знал. Но предполагал, — а вот теперь на его лице промелькнула ухмылка. — Как удачно ты потеряла палочку, «Ди». Гамп резко поднялась и подошла к слизеринцу, смотря ему прямо в глаза. И он снова увидел там огонь. Тот огонь, который и ожидал увидеть. — Ты ведь желал мне боли, — она резко схватила его за край пиджака и сжала, — зачем? Зачем ты желаешь страдания человеку, который помог тебе добиться цели? Он мог притвориться, что не знает ответа на этот вопрос. Но он знал. Потому что только Том Реддл мог причинять боль Дине Гамп. Потому что только он мог убивать её изнутри. Потому что только он мог разбивать её львиное сердце. И только он мог касаться её так, как касался Эдвард Диггори. — Ты больше не приблизишься к нему. Она знала. Знала про проклятье темного огня из последней прочитанной книги. А он знал, что Дина её прочитала. Это было похоже на игру в шахматы, где каждый игрок пытается обыграть другого и просчитать его ходы. И пока Том явно был ведущим. А «Mori Viveri» было ужасным проклятием. Погасивший темный огонь будет медленно сгорать изнутри, если находится рядом с человеком, о котором наславший проклятие думал в тот момент. А Том думал именно о Дине. — Я тебя тоже ненавижу, — Дина резко отпустила его пиджак и развернулась. Хоть что-то у них было взаимно. — Львёнок, ты так старательно строишь из себя святую, что и сама начала в это верить, — он поправил костюм, и постарался снова услышать её мысли. Не те, что лежат на поверхности, а более глубокие. С каждым разом это выходило лучше и лучше. — Но я знаю, что ты хочешь отомстить. Хочешь сделать ему так же больно. Она не двигалась и молчала, обняв себя руками. Казалась совсем беззащитной и маленькой. Даже тогда, во время аварии, Дина не выглядела столь слабой. — Это даже забавно, — он хмыкнул, но Дина развернулась и словила его взгляд. Её щеки были в слезах, а глаза — полны гнева. — Ты ни черта обо мне не знаешь, Реддл. Он не успел ответить, когда она также быстро, как произнесла это, умчалась в свою спальню. А Том не стал её догонять. Видимо, он действительно ни черта не знал о Дине Гамп. И это начинало нравиться ему всё больше.