Мольба о смерти

Ветер развевал ей волосы, но Оливия почти не чувствовала холода. Сердце колотилось где-то в горле, а в груди было пусто и одновременно слишком тесно. Губы дрожали, но слёзы не шли — проклятие не позволяло даже этого. Она слышала плач Дины. Тихий, надломленный. Тот звук, от которого раньше Оливия всегда бросалась обнимать подругу. Сейчас она не могла даже повернуть голову. «Монстр», — думала она. Или пыталась думать. Мысль была вязкой, как будто её пропускали через сито. Под красивой улыбкой, под идеальной мантией старосты — ничего человеческого. Она видела это. Видела, как он смотрит на Дину. Как наслаждается. Оливия хотела закричать. Хотела броситься между ними. Хотела хоть что-то сделать. Но тело слушалось только его голоса. Она была пешкой. Слабой, бесполезной пешкой, которую он поставил здесь, чтобы смотреть, как ломается её лучшая подруга. И Дамблдор… Дамблдор тоже использовал Дину. Заставлял её играть в эту игру. Только он хотя бы делал вид, что жалеет. Дина была сильнее. Она всегда была сильнее. Даже когда плакала. Даже когда всё отнимали. «Если кто и сможет… — мысль снова запнулась, разорвалась. — Если кто и сможет его остановить…» — Оливия, — голос Тома был спокойным, почти ласковым. — Начинай. Проклятие сжалось внутри неё, как верёвка. Оливия почувствовала, как её рука сама потянулась к палочке. Она изо всех сил пыталась не слушаться. Но она была слаба. Дина — сильнее. Сильнее Оливии, сильнее Пруэтта, сильнее даже чертового Дамблдора, заставляющего детей бороться со злом, что сам породил.

***

Бал ещё не закончился, когда две гриффиндорки вышли из зала. Дина — в красном, Оливия — в тёмно-зелёном, который ей совершенно не шёл. Они шли по пустым коридорам, болтая и смеясь, и впервые за долгое время в их голосах не было напряжения. Лёгкость. Хрупкая, обманчивая. Они не знали, что за ними уже идёт смерть. — Оливия. Наверх. Астрономическая башня. Выполняй приказы Тома. Голос Лестрейнджа был жёстким, но без той холодной стали, которой дышал Реддл. Этого хватило. Оливия резко остановилась, будто невидимая верёвка дёрнула её за шею. Она даже не обернулась на зов подруги. Просто развернулась и пошла в противоположную сторону — к лестнице, ведущей на башню. Дина побледнела. Это было не просто проклятие. Это было наказание. За то, что она снова не подчинилась. За то, что всё ещё пыталась сопротивляться. — Это между нами, Рудольфус, — тихо, но твёрдо сказала она, не отводя взгляда от удаляющейся спины подруги. — Отпусти её. Она ни при чём. Лестрейндж прислонился к стене и усмехнулся — криво, с удовольствием. — Гамп, ты до сих пор не поняла? Эта игра никогда не была только про тебя. Дина сжала кулаки. Она не собиралась тратить время на разговоры с очередной безвольной собакой Тома, а рванула вперёд, сердце стучало в ушах. Оливия уже скрылась за поворотом.

***

Том стоял у края Астрономической башни и смотрел на озеро, блестевшее в свете полной луны. Вид его не интересовал. Он предвкушал другое — обречённое лицо одной гриффиндорки, которая с каждым днём становилась всё более опасной. Победа над ней сегодня была бы идеальной. Окончательной. Пока что Дина Гамп не представляла реальной угрозы — вряд ли она смогла бы убить даже букашку. Но это было не главное. Главное было в том, что начинало происходить с ним самим. При виде неё в нём просыпалось что-то неправильное. Помимо привычного желания убить, растоптать, сломать и уничтожить — появилось другое. Он хотел, чтобы она принадлежала только ему. Чтобы никто другой не смел касаться того, что несло в себе часть его души. Диггори? Нет. Она не имела права целовать кого-то ещё с таким идиотским, неповторимым желанием. Не имела права принадлежать кому-то, кроме него. Это было слабостью. Ошибкой. Загрязнением, которое шло от того, что кусок его души жил внутри неё. И любые слабости нужно было вырезать. Поскольку убить её он пока не мог — приходилось искать более изощрённые способы контроля. Шаги на лестнице он услышал задолго до того, как Оливия Хорнби появилась перед ним. Даже под Империусом Лестрейнджа она продолжала кричать внутри. Эти крики были раздражающе громкими. — Оливия, — произнёс он спокойно. — Прекрасное платье. — Лорд Лестрейндж приказал прийти, — ответила она ровным, пустым голосом, глядя сквозь него. Том хмыкнул. Рудольфус снова начал слишком усердно копировать его манеры. Это нужно было пресечь. — Львёнок, — тихо сказал он в темноту за углом, — не пытайся. Атакующее заклинание вылетело из-за угла почти сразу. Том даже не повернул головы — просто шагнул в сторону, и заклинание пролетело мимо, разбившись о стену. — Я же сказал: «не пытайся», — повторил он всё так же спокойно. — До тебя никогда не доходит с первого раза. Дина вышла из тени. Она была в плохой форме — алкоголь в крови, усталость и страх за подругу делали её медленнее и предсказуемее, чем обычно. Том видел это сразу. И это его устраивало. — Любишь театральность, Томми? — процедила Дина, выходя из тени. Голос дрожал от ярости и усталости. — Отпусти Оливию. Это только между нами. Хватит. Том почти не слушал. Он уже знал, что будет делать. Свою жизнь гриффиндорка не ценила. Смерти не боялась. Боялась только одного — когда умирали те, кого она пыталась защитить. Значит, выбора у неё не было. И у него тоже. — Оливия, — спокойно произнёс он, — шагай вперёд. Не останавливаясь. Лицо Дины изменилось мгновенно. Гнев исчез, уступив место настоящему, животному страху. Она поняла всё ещё до того, как он закончил фразу. — Стой! — крикнула она, бросаясь вперёд. Том перехватил её запястье и резко дёрнул назад, выкручивая руку с палочкой. Дина даже не попыталась вырваться — всё её внимание было приковано к подруге. Оливия шла. Шаг за шагом. Ветер бил ей в лицо, трепал волосы, но она не моргала. Слёзы выступили на глазах — только от ветра. Она даже не подняла руку, чтобы вытереть их. — Ливи, стой! — Дина дёргалась в хватке Тома, голос сорвался на хрип. — Оливия, пожалуйста! Это я! Посмотри на меня! Стой! Оливия не остановилась. Она уже стояла на самом краю. Ветер трепал край её платья. Ещё один шаг — и она упадёт. Дина перестала дышать. — Стой, — отрезал Том. Оливия замерла. Нога уже была занесена над пропастью. Она так и осталась стоять, балансируя на одной ноге, глядя в ночь пустыми глазами. Дина дёрнулась вперёд с такой силой, что Том едва удержал её. Она плакала. Тихо, беззвучно, но слёзы уже текли по щекам. Том посмотрел на неё сверху вниз. Слишком быстро. Он даже не начал по-настоящему, а она уже сломалась. Слёзы пришли слишком легко. Без той глубины отчаяния, которую он хотел вырвать из неё часами. Нет ничего хуже прерванного удовольствия. — Отпусти её, — голос Дины был тихим и сломленным. Она даже не заметила, что до сих пор сжимает палочку. Гордость, отвага, всё, чему её учили — всё это исчезло. Осталось только одно: не дай ей умереть. Том выпустил её руку. Слёзы уже текли по её щекам, но она смотрела в пол, будто боялась поднять глаза. — Это не наказание, львёнок, — произнёс он почти мягко. — Это условие. Дина вздрогнула. Она уже догадалась. Просто не хотела произносить это вслух. — Её жизнь… — прошептала она, обхватывая себя руками, — в обмен на… — На тебя, — закончил он за неё. Голос был спокойным, почти ласковым. В один момент словно все звуки пропали. Дине казалось, что они одни во всем замке. Нет студентов, учителей, друзей… Никого, кроме неё и Тома, играющего ей, как пешкой. Казалось невозможным, что с каждым разом одиночество ощущается всё сильнее. Но так было. Дина подняла голову, глядя на Тома. — Меня. Её карие глаза в свете луны казались светлее. Не миндаль, не шоколад, а оттенок огня. Он сомкнул руки за спиной, не отводя взгляда. — Мы заключим Непреложный обет, — продолжил Том. — Ты не сделаешь ни одной попытки раскрыть меня. Не навредишь мне и моим планам — ни сама, ни через других. Будешь жить обычной жизнью. Учиться, сдавать экзамены, гулять с подругами, становиться мастером Трансфигурации. Не будешь рисковать своей жизнью и не будешь мне мешать. Каждое слово ложилось ей на плечи тяжёлым камнем. — Ты не можешь меня убить, — тихо сказала она. — Поэтому хочешь запереть. Сделать так, чтобы я сама отказалась от всего, что может тебе помешать. Том проигнорировал. — Я не собираюсь ждать, львенок. Она, — Реддл кивнул в сторону Оливии, но сделал акцент на следующем слове: — или ты? Дина смотрела на подругу. На ветер, треплющий её волосы. На ногу, всё ещё занесённую над пустотой. Она действительно хотела этой жизни. Хотела быть мастером, как родители. Хотела однажды влюбиться, иметь детей, не просыпаться каждую ночь от ужаса. Хотела жить. Но… жить, зная, что Том Реддл существует и действует? Делать вид, что ничего не происходит? Молчать, пока он убивает, манипулирует, разрушает? — Ты… — Дина всхлипнула, качая головой. — Ты больше не тронешь никого из моих друзей? Родных? Отпустишь Эллисон? — Не трону, — ответил Том без тени сомнения. — Если в этом не будет смысла. Эллисон сама сделала свой выбор. Если захочет уйти — я не стану её удерживать. Он лгал. И делал это легко. Младшая Гамп была слишком ценной. Слишком способной. Он не собирался просто так отпускать такую перспективную последовательницу. Но Дине этого знать не следовало. — Через десять секунд она прыгнет, — произнёс он ровно. — Выбор за тобой, львёнок. Том протянул руку. Он уже знал, что она сделает. Дина не смогла бы жить, зная, что могла спасти Оливию — и не сделала этого. Она не смогла бы вынести собственную трусость. Дина смотрела на подругу, стоявшую на краю. Ветер трепал её волосы. Ещё несколько секунд — и всё будет кончено. — Найдётся кто-то другой, — тихо, но отчётливо произнесла она. — Если не я — то кто-то другой остановит тебя. Том чуть улыбнулся. — Нет, Дина. Не смогла ты — не сможет никто. Он повернулся к Оливии: — Оливия. Начинай. Оливия подошла к ним с пустым, стеклянным взглядом. Она подняла палочку и коснулась ею их сомкнутых рук. Их руки обвила огненная петля, слегка обжигая кожу. — Клянешься ли ты, Дина Морена Гамп, — ровным, безжизненным голосом произнесла Оливия, — что не посягнёшь на жизнь Тома Марволо Реддла, не раскроешь его тайн и не будешь пытаться помешать ему в достижении любой цели, какой бы она ни была? Дина не смотрела на Тома. Она смотрела на Оливию. На свою подругу, которая сейчас своими руками связывала её этим обетом. — Клянусь, — выдохнула она. Огненная петля слегка сжалась. Дина уже думала, что это конец. Но Оливия продолжала. Голос был всё таким же пустым и безжизненным. — Клянешься ли, что будешь принадлежать только Тому Марволо Реддлу и не позволишь никому другому посягнуть на твою руку и сердце? Дина резко перевела взгляд на Тома. В его глазах не было ни тени удивления, только спокойное, почти сытое удовлетворение. — Что? — прошептала она. Голос сорвался. — Ты не говорил о… — Назад пути нет, львёнок, — тихо сказал Том. Уголки его губ приподнялись. — Клянись. Огненная петля вокруг их рук сжалась сильнее. Кожа горела. Дина почувствовала, как подкашиваются ноги. «Принадлежать только ему». Конечно. Он никогда не позволил бы ей жить той жизнью, о которой она мечтала. Даже если бы она согласилась молчать. Даже если бы она попыталась быть «обычной». Он забрал бы у неё и это. — Нет-нет-нет… — Дина замотала головой. Слёзы хлынули сильнее. — Том, нет! Ты не можешь… Том резко сжал её руку. Боль пронзила запястье и плечо. — Ты готова променять свою гордость на жизнь подруги? — произнёс он тихо, но в голосе слышалась настоящий гнев. — Говори, Дина. Дина смотрела на Оливию. На пустые глаза подруги. На палочку, которую та держала у их рук. Она поклялась защищать Оливию. Любой ценой. В глазах стояли слёзы, но взгляд был уже другим — пустым и одновременно решительным. Она крепче сжала руку Тома в ответ, будто хотела причинить ему хотя бы каплю той боли, которую чувствовала сама. — Кля… И в этот момент Оливия пошевелилась. Сначала это было едва заметно — лёгкое дрожание пальцев на палочке. Потом — резкий, почти судорожный вдох, будто кто-то вырвал её из-под воды. Пустота в глазах треснула. На долю секунды в них вернулось что-то своё. И Оливия побежала. Не медленно. Не колеблясь. Она развернулась на месте и рванула вперёд — прямо к краю башни. Ветер мгновенно подхватил её волосы и платье, превратив в тёмное, трепещущее пятно на фоне ночи. Каждый шаг отдавался глухими ударами по камню. Она не оглядывалась. Не кричала. Не замедлялась. Последняя мысль, которая прорвалась сквозь остатки проклятия, была простой и отчаянной: «Ты не должна сдаваться, Дина». — Ливи! — Дина истошно закричала, бросаясь за ней. Рука Тома выскользнула из её пальцев. Но Оливия уже достигла края. На мгновение она замерла там — одна нога уже занесена над пропастью, руки слегка разведены в стороны, будто она собиралась взлететь. Ветер бил ей в лицо, забирая слёзы. Она смотрела вниз, в чёрную бездну, и в её глазах больше не было пустоты. Была только решимость. — Нет! — Дина прыгнула вперёд, вытянув руку, хотя расстояние было слишком большим. Оливия шагнула в пустоту. Тело сорвалось вниз легко. Платье взметнулось вверх, как крылья, на секунду скрыв силуэт. Её история закончилась.