Мольба о смерти

Когда аплодисменты стихли — директор Диппет начал свою речь. Он даже улыбнулся Дине и поблагодарил за эффектное начало бала, и по залу пронесся смешок. А затем вновь заиграл оркестр. Гамп обернулась к своему спутнику, а тот и не уводил от неё взгляда. И его черные глаза сейчас смотрели словно в душу. Раньше Дина ненавидела этот взгляд. А сейчас уже не представляла, что бывает иначе. — Теперь я определённо могу изображать счастье, — искренне улыбнулась гриффиндорка, решив, что отступать поздно. Она начала войну с Реддлом — она её и закончит. Любыми способами. Вместо ответа Том властно схватил её за талию и притянул к себе. Её ладонь мгновенно оказалась во власти его — и Гамп даже пикнуть не успела. — Потанцуем, — жестко отрезал он, и яркая пара гриффиндорки и слизеринца закружилась в танце вместе со всеми. Только они не смотрели на остальных. Лишь в глаза друг другу. — Ты использовала темную магию, чтобы наложить это заклинание, — спустя пару минут произнес Том со стальными нотками в голосе. — Я никогда не буду использовать темную магию, — она же отвечала совершенно спокойно, словно говорила о погоде. Пока что Дина могла это себе позволить. Пока что. — Ты говорил, что учишься на своих ошибках, Томми. Разве не так? Она закусила губу, когда рука Реддла сжала её талию слишком сильно. Настолько, что в появлении новых синяков сомневаться не стоило. — Иллюзорные чары. Дина медленно кивнула. — Совру, если скажу, что это было несложно. Но я справилась. Она действительно справилась — и во второй раз смогла победить Волдеморта. А это было уже слишком много. Даже одного раза бы хватило, чтобы стать поводом для её убийства. И как же удачно Дина Гамп оказалась его крестражем, сама того не осознавая! Лишь фрагмент его души спасал её от смерти — и больше ничего. По крайней мере, Том убеждал себя в этом. — Твои коготки еще не выросли, чтобы угрожать ими, львенок, — она выгнулась в спине, опираясь на его руку, и на какие-то доли секунды они замерли в этом положении. — Ты снова забыла, как бояться. Я напомню. Момент — и они снова танцуют, как ни в чем не бывало. Никто, казалось, не замечал, какое напряжение было между двумя старостами школы. Постепенно музыка сменялась, и пары стали отходить к праздничному столу — передохнуть, выпить, поговорить… Только Дина и Том продолжали медленно вальсировать. — Ты считаешь мной можно манипулировать, как другими. Но это не так. Его брови взмыли вверх. — Дина, манипулировать можно всеми. У каждого человека есть слабости, — и в этот момент он понизил голос до полушепота. — А у тебя их немало. — Любовь — не слабость, — тут же ответила Гамп, совершенно не сомневаясь в своих словах. И Тома эта фраза рассмешила. — Надо же. И кто тебе это сказал? Сказки про принцев на белом коне и поцелуй любви? — он даже издал смешок, увидев, как гриффиндорка нахмурилась. — В реальной жизни нет этого, Дина. Неудивительно, что Том не верил в любовь. Гамп вообще сомневалась, что он способен верить во что-то. — А что есть в реальной жизни? — её голос стал жестче. — Бессмысленные убийства? Жестокость? Манипуляции? Прежде, чем ответить, он некоторое время молчал. Но Дина заранее знала ответ. — Это все — лишь способы достижения цели. Побочный эффект. Он вдруг склонился слишком близко, и гриффиндорка резко отдернула руку, прекращая танец. И сделала шаг назад. Сделала бы, если бы Том не притянул ее обратно, прижав к себе всем телом. Она судорожно выдохнула ему в плечо, вдруг ощутив что-то скручивающее внутри живота. Что-то, что чувствовать не должна была. — Ты просто психопат, которому место в Азкабане, — произнесла Дина, стараясь держать голос ровно. — Мне льстит, что ты так думаешь, — он усмехнулся, подбородком упираясь на ее плечо. — Но не увлекайся, львёнок. Ты ведь понимаешь, что ради своей выходки рискнула всем? Она сглотнула, прикрывая глаза. Его горячее дыхание снова обжигало ее шею. А шепот по-прежнему пробирал до костей и вызывал непроизвольные мурашки по коже. Но что-то изменилось. Том говорил это без ненависти. Без угрозы, просто как факт. И тогда она решилась высказаться. — Ты не убил меня, Том. Не убил даже когда тебе предоставлялся шанс, — гриффиндорка с трудом отстранила голову, заглядывая ему в глаза. — И даже сейчас ты меня не убьешь. Придумаешь очередную пытку — и отпустишь, надеясь, что я прекращу искать способ сдать тебя. Том сжал губы и её кисть так сильно, что Гамп должна была бы закричать от боли. Но вместо этого та прошептала: — Я не остановлюсь, Том. Ни на минуту. В эту секунду музыка прекратила играть, и Дина быстро отступила. Не разрывая взгляда, она выполнила книксен. — Спасибо за танец. Том.

***

Дина отошла к столу и тут же выхватила стоящий там бокал, выпивая его залпом. И мгновенно закашлялась, осознав, что напиток был явно крепче тыквенного сока. Пунш. Видно, для старшекурсников в этом году разорились на алкогольные напитки. Тепло почти мгновенно расползлось по телу, и Дина немного расслабилась. Только из ее головы все равно не выходил ни Том, ни его слова. Потому что она знала: слизеринец отомстит ей. Просто не сможет оставить всё так — иначе пошатнется его репутация. А этого допустить нельзя. Он ведь… Волдеморт? Так себя называл. Словно бежал от своего имени. — Эй, Дина, — она вздрогнула, когда Игнатиус догнал ее и тут же восхищённо произнес: — Это было феерично! Ты видела лица слизней? А наши тебя в обе щеки готовы расцеловать! Дина смущённо улыбнулась, поправляя прическу. — Спасибо. Я старалась. — А Реддл? Он же слизеринец! — Пруэтт явно говорил на эмоциях, отчего проглатывал некоторые слова. — Как он отреагировал? Она провела рукой по своей талии, которая все ещё болела из-за жёсткой хватки Тома. И попыталась натянуть улыбку. — Нормально. — Ну ты конечно звезда, Ди, — Игнатиус рассмеялся, легко пиная подругу в бок. — А Оливия, кстати, тоже улыбалась. — Ливи… — Дина оглянулась, ища глазами подругу. Та стояла в другом конце зала, рядом с Лестрейнджем. Одетая в зелёное платье. На секунду Дина словно выпала из реальности. Звуки стали казаться отдаленными, казалось, она находилась под водой, а голова шла кругом. — Черт, — она приложила руку ко лбу, понимая, какой дурой была все это время. Ведь Оливия Хорнби никогда в жизни не надела бы зелёный. Она, заядлая модница, огромное значение придавала цветам. И её зеленое платье могло означать лишь одно. Прежде, чем Игнатиус успел ее остановить, Дина рванула через весь зал к Оливии и стоящему рядом с ней Лестрейнджу. Она почти подошла к ним, и в конце пути ускорила шаг, как вдруг дорогу ей кто-то преградил. Не успев затормозить, Дина впечаталась парню в грудь. Она поморщилась от боли в носу и тут же тот потерла, поднимая полный возмущения взгляд на Тома. — Не стоит беспокоить их, львенок, — он говорил совершенно без эмоций. — Дай насладиться друг другом. Но Реддл не смел даже заикаться об Оливии. — Ты, — она со всех сил толкнула Тома в грудь, — как долго ты ее шантажировал? Водил меня за нос, как идиотку, и… — Тише, львёнок, — Том вдруг понизил голос и кивнул куда-то за спину девушки. — Отдай своему другу палочку. Тебе она больше не понадобится. — Дин?.. — обеспокоенный Пруэтт аккуратно коснулся ее руки. — Ты в порядке? Снова. Снова она должна была лгать, глядя прямо в лицо лучшему другу, а Реддл — наслаждаться этим зрелищем. Упиваться каждой секундой ее отчаяния. — Желаете выпить? — неожиданно звонкий голос вырвал ее из раздумий. Рядом стоял невысокий домовик с подносом, полным бокалов и стаканов с напитками. Том тут же покачал головой. — Алкоголь туманит разум. А Дина наградила слизеринца ненавистным взглядом и, схватив стакан с чем-то темно-бардовым, залпом тот выпила. В этот раз напиток оказался крепче пунша, и горло начало сильно жечь. Из глаз рефлекторно выступили слезы, и гриффиндорка поморщила нос. — Ты же никогда не пила огневиски… — Пруэтт округлил глаза, наблюдая за Диной. А вот Том смотрел совершенно спокойно. — Да ты вообще никогда не пила! И, видимо, зря. Дина прикрыла глаза и немного покачнулась. — Сейчас это было более чем… необхо… димо. Организм, явно не привыкший в принципе к алкоголю, да еще и на голодный желудок, тут же ответил головокружением. Но Дине от этого стало даже легче. Она вдруг ощутила такую легкость, расслабленность, что больше не хотела возвращаться в прежнее состояние. В один миг словно бы все проблемы ушли на какой-то там десятый план. А сейчас была только она. И бесконечная музыка, под которую хотелось бесконечно танцевать. — Эй, не уходи! — она окликнула развернувшегося домовика с подносом и тут же схватила еще один стакан огненного пойла. Но едва поднесла его к губам, Том перехватил её кисть и отобрал стакан, не дав сделать Дине и глотка. — Отдай! — она попыталась выхватить огневиски, но наткнулась лишь на категоричный взгляд Реддла. — Хватит, — отрезал он и поставил стакан обратно на поднос. — Игнатиус, я прослежу за ней. А вот твоя партнерша начинает скучать. Том кивнул на стоящую в сторонке Лукрецию Блэк, которая явно была недовольна столь долгим отсутствием партнера. И Пруэтт немного смущенно почесал затылок. — Ди, я скоро вернусь. Слушай Тома и не делай глупостей, хорошо? Он быстро скрылся в толпе, оставив их наедине с собой. И с друг другом, что было еще хуже. Реддл некоторое время смотрел вслед гриффиндорцу, а затем вернул задумчивый взгляд Дине. Пьяной Дине. Впрочем, сказать, что он удивился её поведению — нельзя. Гамп в любую секунду могла вытворить что угодно. Порой это жутко раздражало. Но всё чаще Реддл находил в этом даже что-то… забавное. Словно бабочка, застрявшая в паутине, отчаянно дергает крылышками и не подозревает, что за ней давно наблюдает паук. Она была глупой бабочкой. Но делала вид, что является пауком. — Этот идиот с легкостью отдаст жизнь за тебя. Как по-гриффиндорски. — Как и я отдам за них, — Дина покачнулась, ощущая, какими мягкими стали ноги. На них было просто неудобно стоять. — Твои друзья тоже отдадут за тебя жизнь. Но не потому, что любят. — А есть разница? — Том поднял одну бровь, наблюдая, как Дина снимает обувь и остается босиком. — Ты пьяна. — Вот это новость! — Дина громко воскликнула, размахивая каблуками. — Дина Гамп, староста школы и лучшая ученица, аристократка в черт знает каком поколении — напилась! Она также громко рассмеялась, заставляя рядом стоящих людей оглянуться. И Том напрягся. Он выхватил её локоть и дернул на себя, заставляя Дину хоть немного вернуться к реальности. Даже её взгляд был затуманенным. — Ты портишь свою репутацию. Она широко улыбнулась, опираясь о Тома. И буквально облокотилась о него. — Не-а. Я порчу твои планы. Томми… — она выдохнула его имя прямо в лицо слизеринцу. А он вдруг осознал, что в огневиски добавляют перец. Когда запах перцовой настойки ударил в нос и заставил вздрогнуть. Его захлестнуло идиотское воспоминание. Вкус её губ, её чертовски привлекательных губ. И её взгляд, в котором совершенно не было места гневу. Почему Тому казалось, что тот взгляд стоил намного больше её страданий? Её ненависти и боли, которую он находил там каждый день? Каждый день — сплошная борьба. И всего раз Дина Гамп смотрела на Тома также, как на Диггори. Когда была под действием яда. Только это заставило её прекратить чувствовать ненависть к нему. — Я отведу тебя в гостиную, — хмуро произнес он, и, видимо, зря. Потому что Дина сразу же отступила, бросив туфли у его ног. И вдруг звонко рассмеялась, кружась на месте. Когда она остановилась — её прическа растрепалась, темные локоны падали на лицо, а во взгляде читались те самые озорные огоньки. Почти никакого гнева. Ненависти. Желания убить. — Никто не помешает мне сегодня повеселиться, — громко произнесла она, удивительно четко для своего состояния. — Даже ты, Томми. Он бы хотел на неё разозлиться. Хотел бы снова ощутить ненависть к девчонке с огненными глазами. Но осознавал лишь одно: Том скучал по этой беззаботной, искренней и счастливой улыбке. Скучал.

***

Дождавшись, пока Оливия наконец отлипнет от Лестрейнджа — а, точнее, тот позволит ей отойти, — Дина быстро схватила ее за руку и потащила в центр зала. Когда она встала напротив, Оливия немного удивленно смотрела на неё. — Дина, ты чего? Вместо ответа гриффиндорка сжала ладони подруги и вздохнула, ощущая, как тяжело ей дается каждое слово. — Ливи, он шантажировал тебя? — её голос дрогнул. — Скажи, прошу. Что он сделал? Казалось, Хорнби вообще не понимает, что происходит. Она легко улыбнулась. — Рудольфус? Нет, ты что, — тут её улыбка стала шире. — Я люблю его, Дина. Мы будто созданы друг для друга. Она улыбалась. Она казалась самой счастливой. И Дина бы ей поверила, если бы вдруг по щеке светящейся от счастья Оливии не покатилась слеза. Этого было достаточно, чтобы понять. И осознание пришло слишком резко, словно ударило под дых. Вот, что значили слова Тома. Она действительно была сосредоточена совсем не на том. Идиотская одержимость идеей остановить Реддла ослепила её, и Дина не видела, как страдает её лучшая подруга, ставшая роднее сестры. В следующую секунду Гамп заключила Оливию в крепкие объятия. И тихо прошептала: — Он не сделает больше ничего. Я клянусь, Ливи. Слышишь меня? Они стояли в центре зала, среди танцующих пар, обнимаясь, словно в последний раз, под громкий оркестр. И даже не знали, что в это время Том Реддл принял решение. — Лестрейндж, — он даже не посмотрел в сторону своего однокурсника. — Пора.