Мольба о смерти

Когда аплодисменты стихли, директор Диппет начал свою речь. Он тепло улыбнулся Дине и поблагодарил за «столь эффектное и поистине незабываемое начало бала». По залу прокатился смешок. Дина чувствовала, как метка на шее едва заметно пульсирует — Том даже не потрудился скрыть предупреждение. Оркестр вновь заиграл. Она медленно повернулась к своему спутнику. Том не отводил от неё взгляда. Чёрные глаза смотрели спокойно, почти лениво — и это было хуже, чем открытая злость. Раньше она ненавидела этот взгляд. Теперь он просто был. — Теперь я определённо могу изображать счастье, — спокойно улыбнулась Дина. Голос звучал ровно. Она начала эту войну. Она её и закончит. Даже если для этого придётся улыбаться ему прямо в лицо. Вместо ответа Том положил руку ей на талию — слишком низко, слишком жёстко — и резко притянул к себе. Дина не успела даже вдохнуть. Его ладонь сомкнулась на её спине так, что пальцы почти касались рёбер. Она знала: если сейчас дёрнется — все увидят. А он именно этого и добивался. — Потанцуем, — тихо, почти ласково произнёс он и повёл её в танец. Они двигались вместе со всеми, но смотрели только друг на друга. — Ты использовала тёмную магию, чтобы наложить это заклинание, — спустя пару минут сказал Том. Голос был тихим, но в нём уже звенела сталь. — Я никогда не буду использовать тёмную магию, — спокойно ответила Дина. — Ты говорил, что учишься на своих ошибках, Томми. Разве не так? Его пальцы на её талии сжались сильнее. Она закусила губу, чтобы не выдать боль. — Иллюзорные чары, — тихо призналась она. — Совру, если скажу, что это было просто. Но я справилась. Она действительно справилась. И во второй раз публично поставила его на место. Даже одного раза было бы достаточно, чтобы он её убил. И как же удобно, что она оказалась его крестражем, сама того не осознавая! Лишь фрагмент его души спасал её от смерти — и больше ничего. По крайней мере, Том убеждал себя в этом. — Твои коготки ещё слишком коротки, львёнок, — произнёс Том, когда она выгнулась в спине, опираясь на его руку. На долю секунды они замерли. — Ты снова забыла, как бояться. Я напомню. Момент — и они снова танцевали, как ни в чём не бывало. Никто, казалось, не замечал напряжения между двумя старостами школы. Постепенно пары начали отходить к столам. Только они продолжали двигаться. — Ты считаешь, что мной можно манипулировать, как всеми остальными, — тихо сказала Дина. — Но это не так. Том чуть приподнял бровь. — Дина. Манипулировать можно всеми. У каждого есть слабое место. У тебя их… достаточно. Она выдержала его взгляд. — Любовь — не слабость. Он тихо, коротко рассмеялся — без всякого веселья. — Надо же. И кто тебе это сказал? Сказки про принцев на белом коне? Про то, что стоит лишь поцеловать чудовище — и оно превратится в человека? Он наклонился ближе, так что его дыхание коснулось её виска. — В реальной жизни, львёнок, чудовища не превращаются. Они просто находят тех, кого можно сломать. — А что есть в реальной жизни? — голос Дины стал жёстче. — Бессмысленные убийства? Жестокость? Манипуляции? Том некоторое время молчал. Не потому что думал над ответом — он просто ждал, пока она сама поймёт, насколько глупо звучит её вопрос. — Это всё — лишь инструменты, — наконец произнёс он спокойно. — Побочный эффект. Ничего более. Он вдруг наклонился слишком близко. Дина резко отдёрнула руку и сделала шаг назад, пытаясь вырваться из танца. Сделала бы — если бы Том не притянул её обратно, прижав к себе всем телом. Она судорожно выдохнула ему в плечо, внезапно ощутив, как внутри живота что-то скручивается и тянет вниз. Что-то тёплое, тяжёлое и совершенно неуместное. То, чего она не должна была чувствовать. Никогда. — Ты просто психопат, которому место в Азкабане, — произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Мне льстит, что ты так думаешь, — тихо усмехнулся он. Подбородок упёрся ей в плечо. — Но не увлекайся, львёнок. Ты ведь понимаешь, что ради своей выходки сегодня рискнула всем? Она сглотнула, не поднимая головы. Его дыхание обжигало кожу на шее. Шепот проникал под кожу и вызывал мурашки, которые она ненавидела ещё сильнее, чем его слова. Но что-то действительно изменилось. В его голосе не было ненависти. Не было даже угрозы. Только спокойный, почти равнодушный факт. И именно поэтому она решилась сказать то, что давно крутилось у неё на языке. — Ты не убил меня, Том. Даже когда у тебя был шанс. И даже сейчас не убьёшь. Придумаешь очередную пытку — и отпустишь. Потому что надеешься, что я в итоге сломаюсь и перестану искать способ сдать тебя. Том резко сжал её кисть. Так сильно, что кости скрипнули. Боль вспыхнула ярко и отчётливо — но Дина не издала ни звука. Вместо этого она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Я не остановлюсь, Том. Ни на минуту. В эту секунду музыка смолкла. Дина быстро отступила на шаг. Не разрывая взгляда, она сделала книксен — идеальный, почти издевательски правильный. — Спасибо за танец, Том.

***

Дина отошла к столу и сразу схватила стоявший там бокал, опрокинув его залпом. Горло обожгло — напиток оказался гораздо крепче тыквенного сока. Пунш. Видимо, в этом году для старшекурсников действительно раскошелились. Тёплая волна почти сразу растеклась по телу. Дина чуть расслабилась, но мысли всё равно крутились вокруг одного: Том отомстит. Обязательно. Он не мог оставить её выходку без последствий — иначе это ударило бы по его репутации. А этого он допустить не мог. Он ведь уже называл себя Волдемортом. Словно пытался убежать даже от собственного имени. — Эй, Дина! — Игнатиус догнал её и тут же с восторгом выпалил: — Это было феерично! Ты видела лица слизней? Наши готовы тебя расцеловать! Дина криво улыбнулась, машинально поправляя причёску. — Спасибо. Я старалась. — А Реддл? — Пруэтт понизил голос, но всё ещё говорил слишком эмоционально. — Как он отреагировал? Он же слизеринец! Она провела ладонью по талии — там до сих пор болело от его хватки — и попыталась натянуть улыбку. — Нормально. — Ну ты, конечно, звезда, Ди, — Игнатиус рассмеялся и легко толкнул её в бок. — Кстати, Оливия тоже улыбалась. Правда, как-то странно. Дина резко оглянулась. Оливия стояла в другом конце зала — рядом с Рудольфусом Лестрейнджем. В зелёном платье. На секунду Дина словно провалилась под воду. Звуки отдалились, в голове стало шумно и пусто одновременно. Оливия Хорнби никогда в жизни не надевала зелёный. Она, помешанная на цветах и фасонах, всегда говорила, что зелёный делает её похожей на жабу. А сейчас стояла в нём. Рядом с Лестрейнджем. И улыбалась. Дина резко двинулась через зал. Игнатиус что-то крикнул ей вслед, но она уже не слышала. Она видела только Оливию и то, как Лестрейндж стоит слишком близко. Она почти добежала, когда кто-то преградил ей дорогу. Дина не успела затормозить и впечаталась в грудь Тому. От боли в носу выступили слёзы. Она подняла на него злой, растерянный взгляд. — Не стоит их беспокоить, львёнок, — Том говорил совершенно без эмоций. — Дай насладиться обществом друг друга. — Ты, — она толкнула его в грудь изо всех сил, — как долго ты её шантажировал? Сколько времени водил меня за нос, как последнюю дуру, и… — Тише, — тихо перебил он и кивнул куда-то за её спину. — Отдай своему другу палочку. Тебе она больше не понадобится. — Дин?.. — обеспокоенно произнёс Игнатиус, коснувшись её руки. — Ты в порядке? Снова. Снова она должна была лгать лучшему другу в лицо, а Том стоял рядом и наслаждался каждым мгновением. Рядом с ними внезапно материализовался домовой эльф с подносом, уставленным бокалами. — Желаете выпить, господа? Том покачал головой. — Алкоголь туманит разум. Дина не ответила. Она просто взяла со стола стакан с тёмно-бурой жидкостью и залпом его выпила. Горло мгновенно обожгло огнём. Из глаз выступили слёзы, она поморщилась и закашлялась. — Ты же никогда не пила огневиски после того, как… — запнувшись, округлил глаза Игнатиус. — Ты обещала больше никогда не пить, эй! И, видимо, зря. Дина прикрыла глаза. В голове стало легко и пусто. Проблемы, которые минуту назад казались невыносимыми, вдруг отошли куда-то далеко. Осталась только музыка и странное, обманчивое ощущение свободы. Она увидела эльфа с подносом и уже потянулась за следующим стаканом, но Том перехватил её запястье. — Хватит, — спокойно, но твёрдо произнёс он. — Отдай, — Дина попыталась вырвать руку. Том не ответил. Он просто посмотрел на Игнатиуса. — Твоя партнёрша, кажется, заскучала, Пруэтт. Лукреция Блэк не любит, когда её надолго оставляют одну. Игнатиус растерянно почесал затылок, бросив беспокойный взгляд на Дину. — Ди, я скоро вернусь. Слушай Тома и… не делай глупостей, хорошо? Он исчез в толпе. Том проводил его взглядом, а потом снова посмотрел на Дину. Пьяную Дину. Она покачивалась. В глазах было стеклянное, отрешённое выражение. Гамп в любую секунду могла выкинуть что угодно — это его всегда бесило. Но в последнее время он начал находить в этом что-то… интересное. Словно наблюдал за животным, которое продолжает биться в клетке, хотя уже давно поняло, что дверь заперта. — Этот идиот с лёгкостью отдаст за тебя жизнь, — тихо произнёс Том. — Как по-гриффиндорски. — Как и я отдам за них, — Дина покачнулась. Ноги внезапно стали ватными и непослушными. — Твои друзья тоже отдадут за тебя жизнь. Только не потому, что любят. Том чуть приподнял бровь, наблюдая, как она с трудом снимает туфли и остаётся босиком на холодном полу. — Ты пьяна. — Вот это новость! — Дина громко и радостно воскликнула, размахивая каблуками в воздухе. — Дина Гамп, староста школы, лучшая ученица и аристократка в чёрт знает каком поколении — напилась! Прямо как какая-нибудь грязнокровка! Она рассмеялась — слишком громко, слишком искренне. Несколько человек рядом обернулись. Том мгновенно напрягся. Он резко схватил её за локоть и притянул к себе, заставляя хоть немного прийти в себя. Взгляд у неё был действительно затуманенным. — Ты портишь свою репутацию, — тихо, но жёстко произнёс он. Дина широко, почти по-детски улыбнулась и буквально повисла на нём, облокотившись всем весом. Её дыхание пахло перцовой настойкой. — Не-а, — протянула она, глядя ему прямо в глаза. — Я порчу твои планы, Томми. Она выдохнула его имя почти в губы. Том вздрогнул. Вдруг, очень отчётливо, он вспомнил вкус её губ. Тот единственный раз, когда она смотрела на него без ненависти. Без злости. Без желания убить. Когда яд, который он сам ей дал, заставил её на несколько минут забыть, кто он такой. Тогда в её глазах было что-то другое. Что-то, что он видел, когда она смотрела на Диггори. И сейчас, пьяная, она снова смотрела… почти так же. Том резко отвёл взгляд. — Я отведу тебя в гостиную, — хмуро сказал он. Дина сразу отстранилась, бросив туфли ему под ноги. А потом вдруг звонко рассмеялась и закружилась на месте босиком. Когда она остановилась, тёмные волосы выбились из причёски и упали на лицо, а в глазах горели те самые озорные, почти беззаботные огоньки. Почти никакого гнева. Почти никакой ненависти. — Никто не помешает мне сегодня повеселиться, — громко и удивительно чётко для своего состояния произнесла она. — Даже ты, Томми. Том смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается что-то холодное и неприятное. Он хотел разозлиться. Хотел снова почувствовать привычную, чистую ненависть к этой упрямой гриффиндорке. Хотел, чтобы всё было как раньше — просто борьба, просто контроль, просто цель. Но вместо этого он с раздражением осознал: ему не хватало этого взгляда. Этого смеха. Этого отсутствия ненависти в её глазах. И это было хуже любой слабости.

***

Дождавшись, пока Лестрейндж наконец разрешил Оливии отойти, Дина быстро схватила подругу за руку и потащила её в центр зала, подальше от чужих ушей. Когда они остановились лицом к лицу, Оливия смотрела на неё с лёгким недоумением. — Дина, ты чего? Вместо ответа та крепко сжала её ладони. Голос получился хриплым и слишком тихим. — Ливи… он шантажировал тебя? Скажи мне, пожалуйста. Что он сделал? Оливия на секунду замерла. Потом легко, почти счастливо улыбнулась. — Рудольфус? Нет, ты что… — улыбка стала ещё шире, почти сияющей. — Я люблю его, Дина. Мы будто созданы друг для друга. Она говорила это с таким искренним выражением, что на мгновение даже Дина засомневалась. Но потом по щеке Оливии, всё ещё улыбающейся, медленно скатилась одна-единственная слеза. Этого было достаточно. Дина резко выдохнула, будто её ударили под рёбра. Вся её одержимость — остановить Тома, найти способ его уничтожить, не дать ему победить — вдруг показалась ей мелкой и глупой. Пока она воевала, Том методично ломал всё, что было у неё дорого. И Оливия, её лучшая подруга, почти сестра, стала очередной мишенью. — Ливи… — Дина шагнула вперёд и крепко обняла её, прижимая к себе так, будто боялась, что её сейчас заберут. — Он больше ничего тебе не сделает. Слышишь меня? Я не позволю. Я клянусь. Они стояли посреди танцующего зала, обнимаясь среди пар, под громкую музыку оркестра. Оливия молчала, но пальцы судорожно сжимались на спине Дины. В этот момент Том Реддл, не отрывая взгляда от двух гриффиндорок, тихо произнёс, не поворачивая головы: — Лестрейндж. Пора.