Мольба о смерти

Том тихо закрыл за собой дверь комнаты Дины и на секунду замер, прислушиваясь к тишине поместья. Солнце только-только начало подниматься, и редкие лучи едва пробивались сквозь тяжёлые шторы, рисуя на стенах длинные, дрожащие полосы. Он не смотрел на них. Его внимание уже было приковано к другому. Едва заметная тень скользнула за поворотом коридора. Доля секунды — и он уже знал, кто это. Знал, что именно эта девушка слишком часто оказывается рядом, когда не должна. Знал, что она что-то пишет по ночам в библиотеке, где, по её мнению, никто не видит. Знал, каким заклинанием будет пытать этого человека, знал, какой смертью она умрет. Не сейчас. Но совсем скоро. — Мисс Блэкфорд? — голос вышел ровным, почти любезным. Он сложил руки за спиной и сделал шаг вперёд. — Тоже не спится? Фрэнсис Блэкфорд не вздрогнула. Она была уже одета — тёмно-зелёное шерстяное платье, русые волосы аккуратно убраны. На плечах ещё таяли снежинки. Значит, она выходила на улицу. Или только вернулась. — Я ранняя пташка, мистер Реддл, — она улыбнулась легко, почти естественно. Но дыхание было чуть чаще, чем нужно, а руки она держала за спиной слишком уж спокойно. Том медленно прошёлся по ней взглядом. Плечи напряжены. Пальцы, спрятанные за спиной, сжаты в кулаки. Она что-то прятала. Или просто боялась, что он увидит. Он поднял глаза и встретился с её взглядом. Карие. Тусклые. Совершенно не похожие на те, в которых всегда горел огонь. Здесь было только спокойствие. И тонкая, едва заметная трещина. — Мисс Гамп ещё спит, — произнёс он мягко. — Вы, видимо, хотели ей что-то передать? Он улыбнулся — чуть шире, чем обычно. Достаточно, чтобы она на секунду задержала на нём взгляд. И этого хватило. Он не вломился. Он просто скользнул — легко, как нож сквозь масло. Поверхностные мысли. Недавнее воспоминание. Девушка за столом в библиотеке, свеча, перо, быстро бегущие строки. Она писала кому-то. Или о ком-то. Он успел увидеть только край листа и своё собственное имя, прежде чем она резко захлопнула сознание. Удар был лёгким, почти неощутимым — как щелчок по носу. Но он почувствовал его. И ему это не понравилось. Том не изменился в лице. Только чуть сильнее сжал руки за спиной. — Это всего лишь конспекты, мистер Реддл, — Фрэнсис пожала плечами и, будто ничего не произошло, протянула ему пару пергаментов из-за спины. — Одолжила у Дины. В Хогвартсе программа значительно сильнее, чем в Дурмстранге. Ложь. Том ощутил её вкус на языке — терпкий, металлический, как кровь. Он терпеть не мог лгунов. Особенно тех, кто лгал ему в лицо и при этом смотрел прямо в глаза. — Отдадите после завтрака, — произнёс он тихо. Глаза сверкнули, когда он сделал шаг вперёд и встал плечом к плечу с ней. Близко. Слишком близко для приличия. Фрэнсис не отступила. — Я просто оставлю их на столе, — выдохнула она. — Или там есть то, что мне видеть не стоит? Она повернула голову и встретила его взгляд. Не испуганно. Не вызывающе. Просто встретила. Холодно и ровно. А следовало бы бояться. Том не ответил сразу. Вместо этого он снова скользнул взглядом в её глаза — на этот раз уже без маски любезности. С силой. Он не пытался читать поверхностные мысли. Он ударил по барьеру напрямую. И наткнулся на стену. Не просто сопротивление. Настоящий, выстроенный барьер — холодный, плотный, почти профессиональный. Он бился об него несколько секунд, пока не понял, что дальше будет только хуже. Тогда отступил. Гнев внутри него стал гуще. — Не стоит совать свой любопытный нос куда не надо, мисс Блэкфорд, — произнёс он всё так же спокойно. Но пальцы на палочке побелели. Фрэнсис смотрела на него без тени страха. В её холодных глазах мелькнул лишь тонкий синий огонёк — гнев, который она тут же снова утопила глубоко внутри себя. Полная противоположность Дины. У гриффиндорки эмоции всегда вырывались наружу, жгли и резали. А эта… эта прятала всё так глубоко, что даже ему было трудно до неё добраться. — Я никогда не лезу в то, — чётко, почти отчётливо произнесла Фрэнсис, — что меня не касается, мистер Реддл. Том смотрел на неё ещё секунду. Потом медленно, очень медленно улыбнулся. — Уверены? В голове уже выстраивался план. Он выяснит, кто она такая. И покажет ей, что бывает с теми, кто лжёт ему и закрывает от него свой разум. — Мисс Блэкфорд, — Том чуть склонил голову набок, не прерывая зрительного контакта, — вы можете оставить конспекты у меня. Я передам их Дине днём. К тому же, у меня есть прекрасный чай с мелиссой. Не составите компанию? Он уже знал, что она согласится. Слишком любопытна. Слишком уверена в себе. Слишком уверена, что сможет что-то выведать, если останется с ним наедине. Именно это и должно было её погубить. — Замечательная идея, мистер Реддл, — Фрэнсис улыбнулась очаровательно и без тени колебания. Она ещё не понимала, что уже идёт прямо в капкан.

***

В комнате для гостей, несмотря на рассвет, горели свечи. Их было больше обычного, и форма некоторых подозрительно напоминала изогнутых змей. Пламя было не золотым — чёрным, фиолетовым и ядовито-зелёным. Глаза привыкали к этому свету медленно, и от этого пространство казалось меньше, чем было на самом деле. Том разлил чай по двум кружкам. Пар поднимался ровными спиралями, будто подчиняясь невидимой руке. Фрэнсис смотрела на него чуть дольше, чем следовало. Она сидела ровно, нога на ногу, спина прямая, кисти спокойно лежали на подлокотниках. Настоящая аристократка. Том невольно сравнил её с Диной. Та тоже умела держать осанку, когда требовалось… но никогда не сидела спокойно. Вечно ёрзала, скрещивала и расставляла ноги, теребила волосы, смотрела в окно. Это всегда раздражало. А эта сидела так, будто её тело было вырезано из камня. — Любите мелиссу? — спросила Фрэнсис, чуть приподняв брови. В голосе не было ни нервозности, ни излишней любезности. Том медленно сел напротив, не отводя от неё взгляда. Самоуверенность. Надменность. Холодная, отточенная манера держать себя. Всё это было в каждом её движении. И всё это ему не нравилось. — Успокаивает, — Том легко улыбнулся, беря кружку в руки. Аромат мелиссы действительно действовал как лёгкий наркотик, но сейчас он его не чувствовал: лишь шмыгнул заложенным носом и кивнул гостье. — Угощайтесь, мисс Блэкфорд. Фрэнсис взяла фарфоровую кружку, но не поднесла к губам. Она сощурилась, глядя на него поверх края. — Пей первым, — произнесла она спокойно. — Чтобы я видела. Том хмыкнул, не отводя взгляда, и сделал глоток. Чай обжёг горло, тепло быстро разлилось по телу. Он поставил кружку и слегка наклонился вперёд, скрестив руки на столе. — Думаете, я хочу вас отравить? — голос был тихим, почти ласковым. — Если бы я хотел вас убить, мисс Блэкфорд… я бы сделал это куда более изящно. Фрэнсис тоже отпила. Кружку не отпустила — держала обеими руками, будто проверяя, не слишком ли она горячая. — И как же? — спросила она тихо. В её голосе не было страха. Только лёгкое любопытство. Том смотрел на неё несколько секунд. Потом улыбнулся — медленно, без тепла. — Сначала я бы сломал вас, — произнёс он ровно. — Не тело. Разум. Я бы заставил вас сомневаться в каждом воспоминании, в каждом человеке, которому вы когда-либо доверяли. А потом… потом я бы дал вам надежду. Маленькую. И отобрал бы её. Снова и снова. Пока вы не начали бы молить о смерти сами. И только тогда я бы убил вас. Медленно. Чтобы вы успели понять, что даже смерть — это уже милость. Он сделал ещё один глоток чая, не отводя взгляда. Фрэнсис молчала. Она не вздрогнула. Не отвела глаз. Просто смотрела на него с тем же холодным спокойствием, с каким слушала бы прогноз погоды. Только в глубине её зрачков что-то чуть сдвинулось. — Психопат, — произнесла она наконец. Голос был ровным. Без осуждения. Просто констатация. Том не ответил. Отпил ещё чая и неторопливо поставил кружку, из которой всё ещё поднимался тонкий пар. — Давайте сыграем в одну игру, мисс Блэкфорд, — произнёс он спокойно, постукивая пальцами по столу. — Называется «Что ты упустила». В глазах Фрэнсис мелькнуло лёгкое недоумение. Это уже было достаточно. Том медленно поднялся. Достал палочку. Фрэнсис тоже начала подниматься — и внезапно замерла. Пальцы, сжимавшие кружку, дрогнули. — Мелисса, — тихо произнесла она, прикрывая глаза. — Ты хорош. — Верно, — Том усмехнулся. — Ты упустила запах. Он действует в сотни раз быстрее, чем жидкость. Он достал из кармана маленький пузырёк с прозрачной жидкостью и залпом выпил. Фрэнсис, уже не в силах держать спину прямо, тяжело опёрлась о спинку стула. Том сделал шаг к ней. — Мелисса — прекрасное растение, — произнёс он тихо. — В малых дозах помогает. А в правильно подобранной концентрации… убивает медленно. И почти без боли. Кружка выскользнула из пальцев Фрэнсис и разбилась о каменный пол. Остывший чай растёкся тёмным пятном. Том смотрел на это с тихим, почти сытым удовлетворением. — Ты специально заблокировал обоняние, — прошептала она. Голос уже был слабым, но всё ещё ровным. — Даже заклинание придумал. Забавно. Том не ответил. Просто смотрел, как её дыхание становится всё более поверхностным. Пока оно не остановится совсем. — Но перед смертью ты выполнишь мою волю, — Том приставил палочку к её виску, вдавливая остриё в кожу. — Покажи мне правду. Покажи, кто ты на самом деле, Фрэнсис Блэкфорд. Он не стал ждать ответа. — Легилименс. Барьер треснул с сухим, болезненным звуком, будто хрусталь под давлением. Фрэнсис резко выдохнула и дёрнулась, но сопротивляться уже не могла. Том вошёл грубо, без всякой осторожности — как ломом в запертую дверь. Поверхностные воспоминания он отбрасывал сразу. Он шёл глубже, туда, где она прятала самое важное. Туда, где сопротивление всё ещё теплилось. И наконец — прорвался.

— Милая, заканчивай и иди к столу, — мягкий, певучий голос матери прозвучал над головой. Девочка сидела на полу посреди тусклой комнаты. Вокруг неё были разбросаны деревянные кубики с буквами и картинками. Светлые волосы слегка растрепались, белое платье испачкано. Она не отреагировала на голос. — Мария? Девочка медленно подняла голову. Её большие карие глаза смотрели не на мать, а куда-то сквозь неё — в окно, за которым виднелись такие же одинаковые дома. — Фиалки расцвели, мама, — произнесла она тихо, почти отстранённо. Голос звучал так, будто слова предназначались не матери, а кому-то другому. Женщина с голубыми глазами нахмурилась сильнее. — Милая, о чём ты? Какие фиалки? Ты опять слышишь голоса? Ответа не последовало. Женщина уже собиралась повторить вопрос, когда в дверь громко постучали. Она вздрогнула, мгновенно схватила Марию на руки и рванула по коридору к чёрному ходу. Дёрнула ручку — и застыла. На пороге стояла та, от кого она всё это время бежала. Хеспер Блэк. Волосы, тронутые сединой, были собраны в строгую гульку. Лицо — в редких морщинах. Тонкие губы плотно сжаты. Взгляд — тяжёлый, полный презрения. — Алисса, — голос Хеспер прозвучал так, будто она произносила название какой-то особенно грязной болезни. — Какая… неожиданная встреча. Алисса инстинктивно отступила назад, прижимая ребёнка к груди. Один взмах палочки — и её тело резко оцепенело. Она не могла пошевелиться. Даже дышать стало трудно. Трёхлетняя Мария, сидя на руках у матери, молча смотрела на вошедшую женщину. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Хеспер шагнула ближе. Смотрела на Алиссу так, будто видела перед собой что-то особенно отвратительное. — Ты правда думала, что сможешь скрыть её от меня? — тихо, с отвращением произнесла она. — Грязное отродье. Она схватила Алиссу за подбородок, резко задрав ей голову. Изучающе прошлась взглядом по её лицу — тусклые, испуганные глаза, впалые щёки, глубокие синяки под глазами, редкие светлые волосы. — Мой сын — чистокровный маг, продолжитель древних родов, — прошипела Хеспер. — А ты… ты просто грязная маггловская шлюха, которая решила испортить нашу кровь. И у тебя хватило наглости родить от него ребёнка. Она отпустила подбородок Алиссы так, будто прикоснулась к чему-то мерзкому. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала? — тихо спросила Хеспер. — Ты опорочила род. Запятнала имя Блэк. Хеспер вырвала ребёнка из рук матери одним резким движением. Мария даже не заплакала. Она просто смотрела на мать спокойным, слишком взрослым взглядом. — Нет… п-прошу… — Алисса зашевелилась, несмотря на заклинание. Слёзы хлынули по её лицу. — Не забирай её. Ты ведь тоже мать… Не забирай Марию. Хеспер смотрела на неё несколько секунд молча. Потом тихо, с презрением произнесла: — В ней кровь Блэков. Она наследница. Ты действительно думала, что я позволю тебе растить её как жалкую маггловскую дворняжку? Алисса вдруг резко дёрнулась — отчаяние дало ей силы на мгновение преодолеть заклинание. Она рванулась вперёд, вырывая дочь из рук Хеспер. На маленькой лестничной площадке завязалась короткая, отчаянная борьба. Алисса уже почти отобрала ребёнка… когда Хеспер резко толкнула её в грудь. Алисса пошатнулась. Её ноги соскользнули с края площадки. И она полетела вниз. Хеспер даже не шагнула к перилам. Она просто стояла и смотрела, как тело женщины с тяжёлым, мокрым звуком ударилось об асфальт внизу. Несколько секунд тишины — потом из горла Алиссы вырвались хриплые, булькающие звуки. Мария, которую Хеспер крепко держала на руках, смотрела вниз. Без слёз. Без крика. Просто смотрела. Хеспер Блэк не пошевелилась. Она смотрела на умирающую магглу так, будто видела что-то особенно неприятное, но совершенно не важное. — Жалкая, — тихо произнесла она. Затем развернулась, прижала к себе маленькую Марию и исчезла с тихим хлопком трансгрессии. Том отстранил палочку. На лбу блестели капли пота. Он смахнул их тыльной стороной ладони и несколько секунд просто смотрел на неё. Затем резко схватил Фрэнсис — или Марию? — за лицо, влил ей в рот антидот и заставил проглотить. Только когда она тяжело, жадно вдохнула, он отпустил её и отступил на шаг. Его план рухнул. Полностью. — Увидел, что пожелал? — хрипло произнесла Фрэнсис, прикрыв глаза. Она всё ещё ощущала смерть, такую близкую и, казалось, неминуемую. — Я уже думала, ты совсем идиот, и действительно решишь прикончить меня. Том не ответил сразу. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. — Ты наследница рода Блэк, — произнёс он наконец тихо. Фрэнсис слабо, но победно улыбнулась. — Мария Алисса Блэк, — чётко произнесла она. — Вторая по праву наследования. После Дины. Том молчал. — Если Дина выйдет замуж, — продолжала Фрэнсис, — наследство Гампов может перейти ко мне. Именно поэтому леди Блэк так отчаянно пытается её выдать. Бастарду с кровью Блэков нельзя позволить получить состояние древнего рода. Это для неё хуже смерти. Она сделала шаг вперёд. Том не отступил. — А теперь, Том Реддл… — голос Фрэнсис стал тише, — ты знаешь мою тайну. Но я знаю и твои. Убийство родителей. Убийство Миртл. И самое главное… Она остановилась в нескольких сантиметрах от него и посмотрела прямо в глаза. — Крестражи. Том не пошевелился. Только челюсти напряглись так сильно, что выступили желваки. Фрэнсис чуть наклонила голову. — Если я умру — эти знания умрут вместе со мной. А если я останусь жива… мы можем быть полезны друг другу. Секреты семьи Гамп. Секреты семьи Блэк. И твои… особенные секреты. Всё это может стать нашим. Она улыбнулась. Уже не слабо. Спокойно и холодно. — Так что решай, лорд Реддл. Убить меня сейчас… или поговорить по-взрослому. Зелёное пламя свечей позади них вспыхнуло ярче, но никто не обернулся. Том смотрел на неё сверху вниз с лёгкой, почти насмешливой улыбкой. — Ты предлагаешь мне жениться на тебе, Блэкфорд? — произнёс он тихо. — Или ты действительно думаешь, что мне нужно наследство Гамп? — Не думаю, — Фрэнсис улыбнулась уголком губ. — Я знаю. Но для этого тебе нужно связать свою кровь с кровью наследницы. Их лица оказались опасно близко. Том не отстранился. Он просто смотрел на неё — спокойно и чуть снисходительно. — Один маленький ритуал, — прошептала она ему почти в губы, — и всё, чего ты хочешь, станет возможным. Мы вместе будем править. Вместе отомстим. Мы… одинаковые, Том. Он молчал несколько секунд. Потом тихо, почти ласково спросил: — И как же ты собираешься помешать замужеству Дины? Фрэнсис чуть отстранилась. — Я отправила три письма. Булстроуду. Пруэтту. И одно… одно я оставила Дине. Она найдет его позже. Она явно была собой довольна. Том медленно, очень медленно улыбнулся. — Умно, — произнёс он тихо. Фрэнсис, ободрённая его тоном, наклонилась ближе и мягко коснулась губами его губ. Поцелуй был коротким, проверяющим, почти вызывающим. И в этот момент Том резко отстранился. Он рассмеялся. Громко, открыто, без всякой маски. Смеялся ей прямо в лицо, глядя, как её выражение меняется от самоуверенности к растерянности, а потом — к злости. — Одинаковые? — произнёс он, всё ещё смеясь. — Ты даже не представляешь, насколько ошибаешься. Он сделал шаг назад, и смех внезапно оборвался. В глазах осталось только холодное, тёмное веселье. — Ты только что рассказала мне всё, что мне нужно было знать. А теперь… теперь ты будешь делать то, что я скажу. На его лице медленно расплылась холодная, неприятная ухмылка. Он поднял палочку. — Империо. Ослабленная ядом, Фрэнсис даже не попыталась сопротивляться. Барьер, который раньше с таким трудом давался ему, сейчас треснул мгновенно, почти без усилия. Том почувствовал лёгкое разочарование. Он предпочитал, когда они ломались не так быстро. Он отступил на шаг и посмотрел на неё сверху вниз — уже не как на угрозу, а как на вещь. — Поднимись, — приказал он спокойно. — Иди к Дине. Скажи ей, чтобы немедленно спустилась вниз. Фрэнсис молча повернулась и пошла к двери. Движения были плавными, но пустыми. — Шоу начинается.