Мольба о смерти

Том тихо замкнул за собой дверь, ведущую в комнату Дины, и сощурился. Солнце только начинало появляться на горизонте, и его редкие лучи скудно пробивались сквозь оконные рамы, создавая на стенах поместья завлекающие узоры. Но занимало его вовсе не это. Едва заметная тень промелькнула среди тех узоров, прямо за поворотом. Доля секунды — но он уже знал, кто именно следил за ним, знал, каким заклинанием будет пытать этого человека, знал, какой смертью она умрет. Не сейчас. Но совсем скоро. — Мисс Блэкфорд? — Он сложил руки за спиной, делая шаг к повороту. — Тоже не спится? Девушка не выглядела сонной, была одета — в зелёное платье. И на её русых волосах таяли снежинки. — Я ранняя пташка, мистер Реддл, — она легко улыбнулась, смущённо уводя глаза. Том проскользнул по ней взглядом. Хоть Фрэнсис и изображала полное спокойствие — её дыхание было учащенным, мышцы на руках, груди напряглись. Кисти спрятала за спиной — не в обычном положении, что означало лишь одно: девушка что-то хотела скрыть. Том вернул взгляд к её карим глазам, совершенно непохожим на глаза Дины, в которых словно бы всегда играл огонь. Здесь Реддл резался о скалы, острые, веками не омываемые волнами. — Мисс Гамп ещё спит. Вы, видимо, хотели ей что-то передать? Немного обольстительной улыбки — и очередная попытка проникнуть в голову девчонки. Попытка, что оказалась немного удачнее прошлой. Она не сразу успела закрыть свое сознание — по всей видимости, слишком нервничала, — и он успел увидеть совсем свежее воспоминание. Фрэнсис что-то усердно писала под свечами, в окружении стеллажей с книгами. В до мурашек знакомой библиотеке. Большее он разглядеть не успел — девчонка резко захлопнула сознание, что он даже ощутил этот лёгкий, почти неощутимый удар; как щелчок по носу. Ему не понравилось. — Это всего лишь конспекты, мистер Реддл, — будто ничего не произошло, Фрэнсис, пожимая плечами и хлопая глазами, протянула ему пару пергаментов из-за спины. — Одолжила у Дины. Знаете, в Хогвартсе программа значительно сильнее, чем в Дурмстранге. Ложь. Хоть она и хорошо лгала — даже отменно — Реддл ощутил ее наглую, ничем неоправданную ложь, чей терпкий вкус засел на кончике языка. Он терпеть не мог лгунов. — Отдадите после завтрака, — его глаза сверкнули, когда он подошёл к девчонке ближе. Плечо к плечу. — Я просто оставлю их на столе, — Фрэнсис выдохнула. — Или там есть то, что мне видеть не стоит? Она вдруг повернула к нему голову и сощурилась. Её глаза вцепились в его. Не боялись. А следовало. — Не стоит совать свой любопытный нос куда не надо, мисс Блэкфорд, — Том крепче сжал палочку, тщательно наблюдая за сменой эмоций девчонки. В этом плане она была полной противоположностью Дины. Когда в гриффиндорке эмоции сменяли одна другую, вырывались из неё, словно просто не умещались в душе, у Фрэнсис все чувства были похоронены глубоко внутри, так, что даже Реддл едва мог отличить их. Но сейчас он заметил оттенок синего пламени гнева в её холодных глазах. — Я никогда не лезу в то, — произнесла Фрэнсис четко, каждое слово лезвиями слетало с её острого языка, — что меня не касается, мистер Реддл. Он бился о барьер, защищающий её мысли, как какая-то идиотская птица — о стекло. И с каждым ударом об это стекло гнев внутри нарастал. Кем была эта девчонка, раз смела так с ним разговаривать? Кем она себя считала, раз с таким спокойствием закрывала от него своё сознание? Пыталась играть с ним и думала, что ведет игру? Уголки губ Тома дрогнули. Стоило показать Фрэнсис Блэкфорд её место. И, наконец, узнать, кто она такая. — Мисс Блэкфорд, — он чуть склонил голову набок, сощурился, не прерывая зрительный контакт, — вы можете оставить конспекты у меня. Я передам их Дине днём. К тому же, у меня есть прекрасный чай с мелиссой. Не составите компанию? Он заранее знал, что девчонка согласится. Она бы не смогла упустить возможность узнать о нём чуть больше, шпионить, вычислить дальнейшие шаги. Излишне любопытна. Или что-то скрывает? — Замечательная идея, мистер Реддл, — очаровательная улыбка. Фрэнсис еще не знала, что идет прямо в капкан.

***

В комнате для гостей, несмотря на рассвет, горели свечи. Их было больше обычного, и некоторые выделялись своим необычным видом — их форма больше напоминала изогнутую змею — да пламенем. Чёрные, фиолетовые, зеленые огоньки создавали необычную игру света, к которой глаза привыкли лишь со временем. Том разлил свежеприготовленный чай по кружкам. Пар, исходящий от него, выводил спиральные узоры, и взор Фрэнсис был прикован к нему. Она сидела на стуле ровно, положив ногу на ногу, держа осанку, как настоящая аристократка. Он вновь сравнивал её с Диной: та тоже держала спину, но, в отличие от Блэкфорд, никогда не сидела спокойно, а бесконечно ёрзала на месте. Это раздражало. — Любите мелиссу? — Фрэнсис вопросительно подняла брови. Том ненадолго задержал на ней взгляд, садясь напротив. Сколько самоуверенности было в голосе девчонки, сколько надменности и высокомерия он находил в каждом её движении… — Успокаивает, — слизеринец легко улыбнулся, беря кружку в руки. Едва уловимый, похожий на лимонный, аромат действительно действовал на него подобно наркотику. Но сейчас он его не чувствовал: лишь шмыгнул заложенным носом и кивнул гостье. — Угощайтесь, мисс Блэкфорд. Фрэнсис задумчиво взяла в руки фарфоровую кружку и сощурилась, глядя на Реддла. — Пей первым, — произнесла она строго. — Чтобы я видела. Он с долей насмешки хмыкнул и отпил чай, обжигающий горло. Тепло распространилось по телу почти мгновенно, также быстро даря и наслаждение от вкуса. — Думаете, я хочу вас отравить? — Том отставил кружку, скрещивая руки перед собой и наклоняясь вперед. — Если бы я хотел вас убить, мисс Блэкфорд, — его голос звучал томно, — я бы сделал это более… изящно. Фрэнсис, следом за слизеринцем, отпила чай. Но кружку продолжила держать в руках, обхватив ту пальцами, словно бы совсем не ощущала её температуры. — И как же, мистер Реддл? — девушка тоже понизила голос до полушепота. Её глаза чуть заметно сверкнули в предвкушении. Том усмехнулся, подумав, что девчонка гораздо больше была похожа на его приспешников, чем на очередную безмозглую подружку Гамп. Даже на саму Гамп она была похожа гораздо меньше, чем казалось с первого взгляда. — Сначала бы я пытал вас, — начал он ровно, словно говорил о погоде, — пытал до тех пор, пока не увидел, как жизнь уходит из ваших холодных глаз, а крик срывается в безмолвном и смиренном молчании. Пока вы бы не начали умолять убить вас, быстро, безболезненно… Я бы смеялся тебе в лицо, наслаждаясь каждой секундой беспомощности и боли. И затем, когда сознание начнёт медленно покидать вас, я исполню ваше желание. И убью. Медленно. Так, чтобы ты ощутила все этапы собственной смерти каждой клеточкой своего жалкого тела. Фрэнсис молчала. Она не смотрела испуганными глазами на Реддла, не вздрагивала от каждого его слова, а просто слушала речь — монотонную, с придыханием и нескрываемым желанием — и молчала; и в её глазах замерло спокойствие, будто парень и девушка, сидящие за столом в гостевой комнате, действительно говорили о погоде. Не больше. — Психопат, — разрушила тишину девушка, констатируя факт. Том не отреагировал. Отпил ещё чая — и неторопливо оставил кружку, из которой всё ещё шел витиеватый пар. — Давайте сыграем в одну игру, мисс Блэкфорд, — произнес слизеринец, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Под названием «Что ты упустила». Маленькая искра непонимания промелькнула в глазах Фрэнсис. Это уже была победа. Том усмехнулся и поднялся в полный рост, доставая палочку из-за спины. Фрэнсис тоже хотела подняться — но вместо этого замерла на месте; её пальцы, сжимающие кружку, дрогнули. — Мелисса, — произнесла она, прикрывая глаза и с трудом сглатывая, — а ты хорош. Его ухмылка стала шире, превращаясь в победную. — Верно, — произнес он, пальцами выводя узоры на рукоятке белоснежной палочки, — ты упустила запах. Он связывается с рецепторами в сотни раз быстрее. В отличие от напитка. Том достал из кармана мантии пузырек с прозрачной жидкостью — антидотом — и залпом опорожнил. Фрэнсис, не в силах больше держаться, облокотилась о спинку стула. — Видишь ли, — Том шагнул к ней, — Мелисса прекрасное растение. В малых дозах — лекарство, — ещё шаг, чтобы приблизиться к ней вплотную, — а в больших концентрациях — яд, убивающий медленно, но, к сожалению, безболезненно. Руки Фрэнсис вновь дрогнули. Она выпустила чашку из рук — и та со звоном разбилась. Недопитый, остывший чай растекся по каменному полу; даже это повторило сценарий в голове Тома. И тот факт, что всё идёт по плану, приносил слизеринцу уйму удовольствия. — Ты придумал заклинание заложенности носа? — слабо хмыкнула Фрэнсис. Ее руки свисали по бокам, а грудь вздымалась все реже. — Даже забавно. Пока девчонка окончательно не перестанет дышать. — Но перед смертью ты выполнишь мою волю, — он поставил палочку к ее виску, впиваясь ее острым концом в тонкую бледную кожу. — Покажи мне правду. Покажи, кто ты такая, Фрэнсис Блэкфорд. Не дождавшись ответа, не обратив внимания на её агонический вздох, он произнес: — Легилименс! Барьер разбился, как зажатый в тисках хрусталь. Фрэнсис даже не пыталась сопротивляться — лишь слабо взвизгнула, когда он проник под самую оболочку, в глубину её памяти. Картинки стали мелькать одна за другой; Том поверхностно просматривал их и тут же небрежно отбрасывал, словно мусор, не найдя стоящего воспоминания. Одно за другим, пока он не достиг глубины сознания, именно тех островков памяти, которые Фрэнсис старалась скрыть. Он ворвался в них, не обращая внимания на жалкие очаги её сопротивления.

***

— Милая, заканчивай и иди к столу, — певучий, нежный голос был обращен к играющей на полу девочке. Та сидела посреди пустой, тусклой комнаты рядом с кубиками, сосредоточенно вглядываясь своими большими карими глазами в разнообразие букв и картинок. Её светлые волосы были немного взлохмачены, белое платье — испачкано, но в целом девочка выглядела ухоженной и… любимой? — Мария? Она обернулась, но отвечать явно не собиралась. Её взгляд устремился словно бы сквозь вошедшую женщину: в окно, выходящее на такие же обведшие окна таких же обведших домов. — Фиалки расцвели, мама, — произнесла Мария отстраненно, тихо, словно самой себе. Но женщина с голубыми глазами только сильнее нахмурилась. — Милая, о чем ты? Какие фиалки? Ты опять слышишь голоса? Но ответа она не услышала. То ли потому, что её дочь не видела смысла отвечать, то ли потому, что их прервал громкий стук в дверь. Женщина вздрогнула, в мгновенье ока схватила Марию на руки и рванула сквозь коридор к черному входу. Она дернула ручку — и открыла дверь. Сердце пропустило удар. Женщина, прижимающая к себе ребенка, замерла в животном ужасе; прямо на пороге черного входа стояла та, от кого она бежала. Её черные с сединой волосы были собраны в высокую гульку, лицо было усыпано ещё редкими и поверхностными морщинами, а тонкие губы были сомкнуты в линию. Хеспер Блэк, собственной персоной. — Алисса, — она сложила руки перед собой, её лицо скривилось в отвращении; даже имя женщины отдавалось на языке грязью. Ничтожеством. Презрением, — какая встреча. Женщина хотела отступить, рвануть в сторону, но один взмах палочки — и Алисса замерла, будучи не в силах двинуться с места. Трёхлетняя Мария у нее на руках молча смотрела на нежданную гостью. И ни один мускул не дрогнул на ее лице. Хеспер Блэк шагнула вперед, вплотную к замершей — от заклинания — женщине, смотря прямо той в глаза, выражая ненависть и презрение каждым своим жестом. — Ты думала, что скроешь от меня её? — процедила Хеспер сквозь зубы. — Грязное отродье. Она схватила Алиссу за подбородок, рассматривая её узкое, невзрачное лицо. Серые редкие волосы спадали на маленькие плечи, отливающие бризом глаза выглядели по-жалкому тускло, щеки впали, отвлекая внимание от глубоких синяков под глазами. Светлые брови едва были отличимы. Алисса не была красива, и потому Хеспер Блэк не могла понять, что же особенного в жалкой маггле нашел её сын. Не могла осознать, что Регулус — чистокровный аристократ — смог переспать с кем-то из вонючих, грязных магглов. Да ещё и заделать ребенка, портя абсолютно все её планы! Опорочив честь рода, запятнав их родословную, гордость и главную ценность — кровь. — Ты никто. Хеспер выплюнула это ядом в лицо испуганной женщине, вкладывая в слова всю ненависть и злобу. А следом — вырвала из ее рук ребенка. Девочка даже не заплакала. Словно она знала, что так должно произойти; ведала, что ей уготовила судьба. — Нет, п-прошу, — несмотря на сильнейшее заклинание, губы Алиссы зашевелились; она говорила в отчаянии, отчаянии матери, у которой отбирают дитя. И по щекам её хлынули слезы материнского горя. Алисса судорожно произнесла: — Н-не забирай её, молю. Ты ведь тоже мать, — пауза; Хеспер молча смотрела на женщину, давая ей возможность договорить. — Не забирай Марию. Тишина. Где-то вдалеке послышалось карканье ворон, скрипнула лестница, ведущая с черного входа вниз. Девочка в руках Блэк тоже молчала. Она уже приняла свою судьбу. Она знала, что будет дальше. — В ней кровь Блэков, — наконец разрушила тишину Хеспер, сощурив узкие маленькие глаза. — Она наследница. Ты действительно думаешь, что я позволю ей остаться тут? Позволю воспитать ребенка, как жалкого маггла? Алисса слышала, как стучит её сердце. Как воет душа от нестерпимой боли расставания. И она ничего не могла с этим сделать. Хеспер Блэк развернулась, собираясь покинуть Уолл-стрит, трущобы, в которых прятали ее внучку. И в этот момент Алисса ощутила невероятную боль. Ту, которая подарила ей силы сопротивляться заклинанию обездвиживания. Она яро рванула вперёд, намереваясь вернуть дочь, Марию. И все её нутро желало коснуться ребенка. Оказавшись на маленькой лестничной площадке вне стен квартиры, женщина схватила маленькую Марию и попыталась забрать ту из цепких рук Хеспер. Она не знала, что Блэк никогда не сдается. А если бы и знала — ничего бы не изменилось. Алисса все равно бы сделала то, что сделала. Когда Хеспер резко потянула Марию обратно на себя, Алисса подалась вперед и… оступилась. Пошатнулась. Именно в эту секунду Хеспер толкнула её. Знала ли она, что Алисса не удержится и перелетит через перила вниз, на холодный асфальт? Знала ли, что в следующую секунду увидит ее изувеченной, издающую гортанные агональные звуки, сплевывающую кровь и остатки своей никчёмной жизни? Нет. Хеспер Блэк не знала. Но ей было плевать. Прижав к себе Марию, в жутком спокойствии наблюдающую за телом матери, Хеспер трансгрессировала.

***

Том отстранил палочку, смахивая со лба выступившие капли пота. Его губы сжались, сердце колотилось. Но вовсе не от увиденного. Он схватил Фрэнсис за щеки, заставляя ту открыть рот, и влил в него антидот. Только когда девушка вдохнула полной грудью — противоядие подействовало — он отпустил её с тихим рыком, сам того не желая. Его план был разрушен. Всё было разрушено. — Увидел, что пожелал? — хрипло произнесла Фрэнсис, прикрыв глаза. Она всё ещё ощущала смерть, такую близкую и, казалось, неминуемую. — Я уже думала, ты совсем глуп, и действительно решишь прикончить меня. Том нахмурился, отступив назад. Он выглядел задумчивым, его взгляд замер на одной точке, а брови сдвинулись к переносице. — Ты наследница рода. Фрэнсис победно, но слабо улыбнулась. И поднялась в полный рост. — Моё имя — Мария Алисса Блэк, — произнесла она, выговаривая каждую букву, словно те были выплавлены из стали. — И я вторая по праву наследия. Тишина. Победная. Но победа была не его. — Если Дина выйдет замуж — ты не получишь наследство, — медленно произнес Том. — Потому и леди Блэк так отчаянно желает найти ей мужа. Позволить бастарду получить наследство семьи… для старухи это хуже смерти. — Видишь, как ты всё отлично понимаешь, — усмехнулась Фрэнсис, потирая шею. — Верно, Том Реддл. Мою смерть не скроешь, как смерть Оливии или… своих родителей? — слизеринец замер, в недоумении подняв взгляд на Фрэнсис. Но она даже не обратила на это внимания, спокойно продолжая: — Даже чертовы крестражи тебе не помогут, — Блэкфорд сделала несколько шагов, оказываясь на расстоянии сантиметра от Тома. И следующую фразу прошептала почти ему в губы: — Я вступлю в наследие. И все секреты семьи Гамп, Блэк, все их знания и сбережения станут моими. Нашими. Свечи позади них вспыхнули ярким, зеленым пламенем. Но ни один не обернулся. — Ты предлагаешь мне жениться на тебе, Блэкфорд? — спросил Том, и его брови взмыли вверх. — Действительно думаешь, что мне нужно наследство Гамп? — Не думаю, — кивнула она, издав смешок. — Знаю. Знаю, что ты ищешь, и знаю, где найти ответ. Но для этого тебе нужно связать свою кровь с кровью наследницы. Фрэнсис резко схватила его за руку и потянула к себе, оказываясь в совершенно откровенной близости от его губ. Том не сопротивлялся. Его забавляло происходящее. — Маленький ритуал — и все твои мечты станут реальными, — выдохнула девушка. — Мы вместе будем править. Вместе — отомстим. Мы одинаковые, Том. Более чем забавляло. — И как же ты помешаешь замужеству Дины? — тихо спросил Реддл, не сводя взгляда с ее холодных глаз. — Проще простого, — девушка улыбнулась краешками губ. — Я отправила три письма — с одним адресантом. И во всех трех безумно увлекательное содержимое. Фрэнсис явно гордилась собой. Тем приятнее было ее разочаровать. — Что ж, — Том прошептал, переводя взгляд с ее глаз на ее губы, — ты умна. Фрэнсис самодовольно усмехнулась, а затем, позволяя себе, вдруг коснулась губ Тома: мягко, ненавязчиво, слушая его тихое дыхание и стук сердца. Такого же черного, как и её. И тогда Реддл решил, что хватит. Мария Блэк слишком долго чувствовала себя победителем, при этом являясь проигравшей. Том отстранился, смеясь ей прямо в лицо. Не сдерживаясь, наслаждаясь, упиваясь её растерянностью и непониманием. Злостью, сочившейся с её цельной души. — Спасибо за информацию, мисс Блэк… форд, — после на его лице засияла жуткая ухмылка, рука сжала палочку, готовясь вывести знакомую, любимую руну, — теперь всё стало гораздо проще. Империо! Ослабленная после яда Фрэнсис поддалась порабощению так просто, что его это даже разочаровало. Но не было времени на раздумья. Том отступил на шаг, оглядывая свою куклу сверху вниз. И следом приказал: — Скажи Дине спускаться вниз. Наше шоу начнется сейчас.