Мольба о смерти

Время остановилось. Сердце Дины пропало куда-то в глухую пустоту — только одна фраза крутилась в голове, повторяясь снова и снова, пока не заполнила всё. «Ты станешь моей женой?» Что за бред. Как он вообще посмел? И — главное — почему именно сейчас, при всех этих людях? — Дина? Голос Тома прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Она знала этот тон. Это был тон человека, который уже просчитал все возможные ответы. — Не заставляй ждать. Она медленно подняла глаза. Том стоял на одном колене, идеально — как на картине. Вокруг — тишина, в которой слышно было, как кто-то из гостей нервно сглотнул. Леди Блэк смотрела на неё с холодным интересом. Эллисон где-то в глубине зала — она не видела сестру, но чувствовала её взгляд. Дина знала, что происходит. Том не просто сделал предложение. Он выставил её перед всеми, кого она когда-то считала своим кругом. Отказать сейчас — значит подписать приговор не только себе. Метка на шее вспыхнула огнём, но боль была где-то далеко. Сейчас она почти не имела значения. — Женой? — переспросила она тихо, но так, чтобы услышали все. — Ни за что, Реддл. Ни за что. И никогда. Слова повисли в воздухе. Кто-то резко втянул воздух. Леди Блэк дёрнулась, как от пощёчины. Том медленно поднялся. Его глаза — тёмные, почти чёрные — на секунду вспыхнули красным, как раскалённый уголь. Но он не крикнул. Не взорвался. Он просто смотрел на неё так, будто уже хоронил. А потом Леди Блэк шагнула вперёд. В её руке было письмо — плотное, с ее почерком. — Une vraie peste, — прошипела старуха и сунула листок прямо ей под нос. — А это что, по-твоему? Дина взяла письмо. Строчки плыли. Она заставила себя сосредоточиться. «Спасибо за прекрасную ночь, Том. Помни, что это должно держаться в секрете. Мы с тобой… нам нужно создавать видимость, что ничего нет и мы друг другу — никто. Наш брак не одобрят, и как же мне больно это писать… Ах, мой милый Том!» Подпись была её. Дина медленно подняла взгляд на Тома. Он смотрел на неё спокойно. Почти ласково. И в этом взгляде не было ни капли удивления. Он знал. Он всё это спланировал. — Это… — Гамп запнулась. Почерк был её. Идеально. До последней закорючки. До того самого наклона букв, который она выводила с детства. Она бы никогда такого не написала. Никогда. — Дина, я… ты… — Глаза Тома заблестели влагой. Он смотрел на неё так, будто она только что вырвала ему сердце. Плечи поникли. Голос дрогнул. — Неужели ты мне… лгала? Дина смотрела на него и видела всё. Каждую репетицию этого спектакля. Каждое движение, которое он отработал заранее. И всё равно внутри что-то болезненно сжалось — от ярости и от того, как низко он готов пасть, лишь бы сломать её. — Заткнись, — выдохнула она. Слишком громко. Слишком отчётливо. Хеспер Блэк дёрнула её за руку с такой силой, что Дина едва не споткнулась. Старуха тащила её через гостиную, не обращая внимания на взгляды. Дина шла. Не сопротивлялась. Сил уже не было. На кухне было темно и душно. Свет давали только свечи. Лицо леди Блэк в этом свете казалось высеченным из камня. Пощёчина прозвучала резко и звонко. Голова Дины дёрнулась в сторону. Щека горела. Отпечаток пальцев старухи остался на коже — и где-то глубже, под рёбрами. — Ты лярва, — прошипела Хеспер. Голос дрожал от настоящей, старческой ярости. — Хочешь спать со всеми подряд, как какая-то маггловская шлюха? У Фрэнсис хоть капля достоинства есть. А ты… ты позоришь кровь Гамп. Грязная, неблагодарная девчонка! Дина медленно выпрямилась. Щека пылала. В ушах звенело. Но слёз не было. Их действительно больше не было. Она смотрела на бабушку спокойно, будто всё происходящее происходило не с нею, а с кем-то другим. С какой-то другой Диной, которая ещё верила, что может сопротивляться. — Будешь молчать, Дина Гамп? — прошипела Хеспер, сжимая её запястье так, что костяшки побелели. Дина не вздрогнула. Даже не моргнула. Просто смотрела на бабушку спокойным, пустым взглядом. — Я не буду, — тихо произнесла она. Щека всё ещё горела от пощёчины. — Потакать тебе, бабушка. Мне плевать, что вы мне скажете. Я скорее умру, чем выйду замуж за Реддла. Скорее умру, чем вообще выйду… — Манеры, — зло начала Хеспер, но Дина оборвала её: — В зад ваши манеры. И свадьбу. И наследство. С меня хватит. Хеспер на секунду замерла, будто не веря, что её только что послали. А потом в дверях кухни появился он. Роберт Гамп стоял неподвижно. Лицо у него было такое, будто он только что увидел, как кто-то осквернил могилу предков. Вокруг него, казалось, потемнело. Дина почувствовала, как внутри всё медленно опускается куда-то вниз. — Папа… — выдохнула она и сделала шаг вперёд. Отец отступил. Всего на полшага, но этого было достаточно. Дина остановилась. В груди стало холодно и пусто одновременно. Роберт смотрел на неё долго. Как на чужую. — Ты много слышал? — спросила она тихо. Голос уже не дрожал. — Достаточно, — ответил отец. Голос был ровным, почти усталым. — Чтобы понять, что я слишком мало времени уделял твоему воспитанию. И слишком много — твоим капризам. Дина медленно закрыла глаза. Где-то в доме тикали часы. Тик-так. Тик-так. Она сосредоточилась на этом звуке, пытаясь уйти туда, где никого нет. Где нет ни бабушки, ни отца, ни Тома Реддла, который уже победил, даже не находясь в этой комнате. Она открыла глаза. Сейчас она не была участницей этой истории. Она была её инициатором. И именно поэтому всё и рушилось. — Папа… — снова начала она, но голос сорвался. — Я хотел, чтобы ты была счастлива, — тихо сказал Роберт Гамп, прикрывая глаза. — Ведь ты моя дочь. Ты Гамп. — И я буду счастлива, пап, — Дина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Для этого обязательно выдавать меня замуж? Обязательно делать из меня вещь, которой можно торговать? Отец долго молчал. Смотрел на неё так, будто принимал решение, от которого зависит не только её жизнь, но и судьба всего рода. Когда в его глазах появилось сочувствие — настоящая, тяжёлая жалость — Дина почувствовала, как внутри что-то треснуло. По-настоящему. По мелким, невидимым трещинам. Слёзы хлынули сами. Горячие, злые, давно сдерживаемые. Она думала, что их больше нет. — Нет, папа… — прошептала она и опустилась на колени. Боль от удара о пол почти не почувствовалась. — Нет. Роберт Гамп смотрел на неё сверху вниз. Лицо его было непроницаемым. — Ты выйдешь замуж сразу после выпускного, — произнёс он ровным, почти безжизненным голосом. — Я не хочу быть монстром в твоих глазах, Дина. Но я не позволю тебе разрушить род. — Я не выйду за него! — крикнула она, глядя на него снизу вверх. Слёзы текли по щекам, но голос не дрожал. — Никогда. Вы не заставите меня произнести эту клятву. Никто не заставит. На скулах отца отчётливо проступили желваки. Он сжал кулаки. — Заставит, — тихо, но твёрдо сказал он. — Иначе… — Дай ей выбор, Роберт, — вдруг подала голос Хеспер Блэк, всё это время стоявшая позади Дины. Отец перевёл на неё взгляд. — О чём вы говорите? Ни одна достойная семья теперь не согласится на брак с моей дочерью. После всего, что о ней говорят. После Пруэтта… — Именно Пруэтт, — отрезала леди Блэк. — Он обесчестил её. По традиции он обязан взять её в жёны. Или… Она не закончила. И так было понятно. Дина закрыла лицо руками. Внутри всё горело и одновременно было пусто. — Это и есть выбор? — выдохнула она сквозь пальцы. Голос сорвался. — Пруэтт… или Реддл? Роберт Гамп медленно кивнул. Один раз. Тяжело. — И никакого больше. Роберт кинул на неё последний взгляд — тот самый, с плохо скрываемой жалостью, от которой Дине хотелось кричать. А потом вышел, не сказав больше ни слова. На плечи Дины медленно опустились тяжёлые, костлявые руки. — Ты должна сделать правильный выбор, Дина Гамп, — произнесла Хеспер Блэк. Голос был спокойным, но пальцы сжались чуть сильнее. Дина знала, о чём она говорит. Реддл, несмотря на всю свою харизму, оставался полукровкой без достойной родословной и наследства. Для леди Блэк он никогда не был равным. — Ты хочешь, чтобы я вышла за чистокровного, — тихо произнесла Дина. В груди неприятно сдавило. Она ощутила себя вещью. Не дочерью. Не магом. Просто красивой, удобной безделушкой, которую можно передать из рук в руки ради продолжения крови и сохранения влияния. И всё только потому, что она родилась девочкой. — Я хочу, чтобы ты продолжила род, — ответила Хеспер. — Так или иначе, ты должна вступить в наследство. А для этого тебе нужен муж. Руки убрались с плеч. Леди Блэк поправила платье, подошла к двери и, не оборачиваясь, бросила: — Даю тебе время до вечера. Двери захлопнулись. Дина вздрогнула. В комнате стало тихо. Слишком тихо. Сердце, которое ещё минуту назад колотилось где-то в горле, теперь будто пропало. Тишина, которой она так хотела, начала душить. Дина прикрыла глаза. Холодные пальцы коснулись её щеки — аккуратно, почти бережно. Она не отстранилась. Даже не открыла глаза сразу. — Он сделал тебе предложение, да? — тихо спросила Фрэнсис. Дина сглотнула. Не ответила. Фрэнсис не требовала ответа. Она и так всё понимала — по выражению лица, по тому, как Дина стоит, по тому, как она молчит. Они провели вместе слишком много времени. Слишком много всего пережили вместе. Или Фрэнсис была просто слишком умной. Как будто это имело значение. — Хватит ныть, — равнодушно бросила Фрэнсис, отстраняя лицо подруги. — Ты сама себе придумываешь проблемы. Дина открыла глаза. Фрэнсис Блэкфорд стояла перед ней в том же зелёном платье, но теперь её светлые волосы были аккуратно убраны. Бледная кожа с проступающими синими венами, тёмные глаза и аристократические черты лица — всё это делало её похожей на портрет из старого особняка Блэков. Рядом с ней Дина чувствовала себя ещё более чужой: загорелая кожа, тёмные растрёпанные волосы, шрамы, которые уже никогда не исчезнут. — Ты должна стать наследницей, — тихо сказала Фрэнсис, опуская взгляд. — Или Эллисон. Кто угодно, только не… Она не договорила. Дина нахмурилась, ожидая продолжения. Но Фрэнсис вдруг сделала шаг вперёд и взяла её за лицо обеими руками — неожиданно сильно, почти грубо. Подняла голову Дины, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты должна выйти за Реддла, — чётко произнесла она. — Слышишь меня? Дина замерла. Несколько секунд она просто смотрела на подругу, пытаясь понять, не ослышалась ли. — Что? — наконец выдавила она. — Что ты сказала? — Скажи ему «да», Гамп, — спокойно, но твёрдо произнесла Фрэнсис, сжимая её щёки чуть сильнее. — Ты должна. Дина смотрела на неё пустыми глазами. «Должна». Опять. Она всегда должна была. Стать наследницей. Соблюдать правила. Хранить секреты. Подчиняться. Выходить замуж. Быть удобной. Быть вещью. — Что ещё я должна, Фрэнсис? — тихо, почти безжизненно спросила она. — Родить ему детей? Стать такой же, как он? Фрэнсис Блэкфорд на секунду замерла. Потом резко приблизилась, почти вплотную. Её тёмные глаза смотрели прямо в карие глаза Дины. — Очнись, — тихо, но жёстко сказала она. — Дай волю своему огню, Дина. Не трать его на то, чтобы сжигать саму себя. И она поцеловала её. Поцелуй был внезапным, но не грубым. Холодные губы Фрэнсис прижались к её губам, и на мгновение внутри Дины действительно вспыхнуло что-то горячее — не желание, а просто реакция тела на близость. Сердце дало один тяжёлый, болезненный толчок. Дина не закрыла глаза. Не ответила на поцелуй. Просто смотрела на Фрэнсис с открытым, почти детским непониманием. Фрэнсис отстранилась сама. Пальцы всё ещё лежали на щеках Дины. На её собственных щеках выступил лёгкий румянец. — Ты должна выйти за него, Дина Гамп, — тихо, но отчётливо произнесла она. — Потому что только так ты сможешь получить хоть какую-то власть. Ты перестанешь быть просто девчонкой с филактерией, которой можно манипулировать и которую можно сломать. Ты станешь его женой. И тогда уже не он будет полностью контролировать игру. Она сделала паузу, глядя Дине прямо в глаза. — Это не он получит желаемое, женившись на тебе, — её голос стал тише. Дина едва слышала произносимое, — это ты получишь власть над ним, выйдя замуж. Фрэнсис попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой и неживой. Дина схватила её за запястья и медленно, но твёрдо отстранила руки от своего лица. В глазах ещё теплился слабый огонёк. — Это ты подстроила? — тихо спросила Дина. Голос дрожал от усталости и злости. — Ты и он… вы сговорились? — Мы одинаковые, — спокойно ответила Фрэнсис, выпрямляясь. — Знаешь, что он увидел в тебе, Дина? — Не хочу знать. — Твой огонь, — всё равно продолжила Фрэнсис. — Твои эмоции. Они пробиваются сквозь всё. Сквозь стены, сквозь защиту, сквозь мою собственную пустоту. Ты заставляешь чувствовать. Даже меня. Даже его. Она сделала паузу, глядя на Дину сверху вниз. — Ты — наркотик для таких, как мы. Ты заставляешь нас чувствовать себя живыми. Хотя бы на время. Дина медленно подняла голову. Лицо было мокрым от слёз, которые она уже не пыталась сдерживать. Волосы прилипли ко лбу. — Ты говоришь об этом так, будто это хорошо, — прошептала она. Фрэнсис слегка наклонила голову. — Наркотики имеют свойство убивать, — тихо сказала она. — Ты его лекарство, Дина. И ты же — яд. И дело не в крестраже. Дело в тебе самой. Дина опустила голову и схватилась за виски. Внутри всё дрожало. Ей вдруг отчётливо захотелось той жизни, которой у неё никогда не было. Обычной. Тихой. Без Тома Реддла. Без людей, которые смотрят на неё как на вещь или как на дозу. — Не трать свой огонь на то, чтобы сжигать себя, — тихо повторила Фрэнсис и аккуратно коснулась её подбородка, поднимая лицо. — Сжигай других, Дина Гамп.