Мольба о смерти

Идиотка. Гребаная идиотка Гамп. Как же она раздражала его, как же бесила и выводила из себя. Ни один человек в мире не имел над ним столько власти, сколько имела гриффиндорка с карими глазами. И ведь она даже не подозревала об этом! Была столь глупа, что его это, порой, смешило. Том Реддл тоже был идиотом: потому что позволял себе эту маленькую слабость; не только позволял, но и получал несоизмеримое удовольствие, доводя девушку с огненными глазами до каления. Чувствуя каждую ею прожитую эмоцию, как свою собственную, привыкая к этому, существуя с мыслью и желанием снова ощутить весь спектр. Да. Дина была его наркотиком. Именно поэтому её нужно было убить. Уничтожить. Избавиться от девчонки как можно раньше. И свадьба — огромный шаг к её скорейшей смерти. — Мистер Реддл, может, чаю? Он едва не поморщился. Чай. Привкус мелиссы всё ещё играл на языке, и любое слово, напоминающее об этом напитке, сейчас вызывало лишь желание очистить желудок. Отвратительно. Том и бровью не повел. Лишь легко, немного грустно улыбнулся, создавая видимость печали. Покачал головой. — Благодарю, леди Гамп. Я бы предпочел кофе. Может, хоть его вкус уберет горечь мелиссы. Этой ночью Том Реддл понял две вещи: он ненавидит чай с мелиссой и… Фрэнсис. Девушка оказалась более чем разумна, как он упоминал — излишне. Она бы вполне могла стать его приспешницей, но Блэкфорд ослепила жажда власти. Действительно полагала, что он позволит какой-то жалкой полукровке быть рядом с ним? Разделить власть с самим Волдемортом? Это звучало жалко. Смешно. Зачем ему нужна была Блэк, жаждущая власти, когда рядом находилась Гамп? Безобидная, жалкая, никчемная. Чистокровная. Та, кто никогда его не затмит и никогда не захочет власти. Разве это не то, чего он желал? Тем более, Том давно думал, как продолжать следить за взбалмошной гриффиндоркой после выпускного. И это был выход. Ответ находился прямо под носом: Дина станет навеки его. Будет находиться под его контролем, под его властью. И рано или поздно — умрет. От его руки. Никак иначе. — Ваш кофе, сэр, — домовик легко склонил голову, ставя на журнальный столик перед ним фарфоровую кружку с ароматным напитком. Том кивнул. Когда-нибудь этот домовик будет называть его Лордом. Хозяином. — Дина в порядке? — голос слегка дрожит. Так делали, когда переживали. Он знал. — Она долго не возвращается, я… Том сглотнул. Даже изображать чёртово волнение было тошно, но он был должен. Потому что только так ему доверяли. — В порядке, — ее звонкий голос на секунду оглушил Реддла. Дина стояла в дверях кухни — и, пожалуй, впервые за все время она выглядела столь… удивительной. Уверенна. Подбородок — высоко поднят, идеальная осанка, длинные волосы волнами спускаются к талии; пробивающиеся через них лучи восходящего солнца играют, словно маленькие огоньки. Дина Гамп впервые предстала перед ним настоящей аристократкой. И ни темные круги под глазами, ни шрам от гриндлоу на кисти, ни покусанные губы не дали в этом усомниться. Уголки губ Тома, против воли, взмыли вверх. Идеальна. Идеальна, чтобы ломать её — бесконечное количество раз. — Дина… — он подскочил, обеспокоенно подходя к девушке. — Ты как?.. Том знал, что её уверенность была лишь маской, чтобы казаться выше, чем она есть. Лучшей версией себя. За это время она уже должна была понять, что у нее нет выбора, кроме как согласиться. Должна была проглотить свою идиотскую гордость и склонить перед ним голову. Но Дина вдруг окинула его презрительным взглядом. Не скрывая отвращения, словно смотрела на говорящую обезьяну, убеждающую её в своем человеческом происхождении. — Мне нужно в косую аллею, — проигнорировала. Его. Тома Реддла. Глаза слизеринца сверкнули, кулаки едва сжались. Идиотка. «Желаешь сбежать, львёнок? — Том мысленно фыркнул, так же мысленно вознося глаза к небу. — Маги эволюционируют, но ты, видно, пошла в обратном направлении». — Зачем? — леди Блэк первая спросила, делая шаг вперёд. Ее маленькие глаза впивались в внучку, желая, видимо, просверлить в ней дыру. — Тебе все купили к новому семестру. — Палочка, — она сощурилась, глядя на Хеспер. И все же, Том не узнавал Дину. Она впервые не боялась бабушку: смотрела на нее даже с неким вызовом, и ни одной эмоции Реддл прочитать не мог. Лишь ее уже приевшаяся уверенность. — Ты не пойдешь туда одна, — вступила в разговор леди Гамп, до этого стоявшая в стороне. Она была довольно… банальна. Типичная аристократка, которую воспитывали для продолжения рода. Не более. Том сомневался, что она сама вышла замуж по любви. Ни разу мистер и миссис Гамп не подошли друг к другу, не пересеклись нежными, понимающими взглядами, не искали друг в друге поддержку. Они держались крайне отстраненно. И если сначала Том полагал, что это банальные манеры, то сейчас был уверен: мистер и миссис Гамп не любили друг друга. И все, что объединяло супругов — традиции. Возможно, дети. К тому же, репутация много значила для леди Элизабет Гамп. Что не скажешь о Ричарде: тот, конечно, придерживался традиций, но явно беспокоился о дочери гораздо больше. И каждое решение, идущее вопреки желаниям Дины, давалось ему с трудом. Читать мысли было не обязательно, чтобы понять это. Достаточно взгляда его карих грустных глаз и сожаления, застывшего в их уголках. Ещё один забавный факт: Дина ни капли не походила на своих родителей в характере. Возможно, только упрямство она переняла от своей матери. Но все остальное явно было заслугой дикарских друзей гриффиндорки. — Эллисон может пойти со мной, — произнесла Дина, чуть склонив голову набок. — Фрэнсис? Если вы беспокоитесь, что меня увидят в городе одну, мама. Она не боялась, что ее увидят в городе одну. Она боялась, что Дина сбежит. И, честно признать, Том тоже так думал. Дина бы с лёгкостью могла сбежать — ничто не приводило ее в такой ужас, как мысль о замужестве. А «стать женой Тома Реддла» для нее звучало даже ужаснее. Ему это нравилось. Нравился её полный растерянности взгляд, когда он сделал предложение. Нравился совершенно новый, ощутимый каждой клеточкой тела ужас и гнев, который она совершенно не умела контролировать. Даже нравилось ее идиотское, глупое и совершенно ненужное упрямство. — Я пойду с тобой, — он улыбнулся, аккуратно беря ее за руку и накрывая ее ладонь — своей. Заботливый жест. Он впервые касался ее ладони, а не кисти. Впервые делал это нежно. Как и впервые почувствовал, что ладони Гамп невероятно холодные. Это казалось неправильным: холодная кожа никак не сочеталась с её огненной натурой. А Дина, тем временем, не одернула руку. Лишь бросила на Тома полный равнодушия взгляд и легко пожала плечами. — Хорошо. Как же хотелось проникнуть в её мысли. Услышать хоть немного её раздумий, проникнуть под этот непробиваемый купол и понять… Понять всё. Но он вновь слышал лишь одно: её чувства, без слов, без чертовых мыслей. Только эмоции. Порой это безумно раздражало. Порой он желал слышать лишь их. — Но сначала мы все нормально позавтракаем, — выдохнула леди Гамп, сложив руки перед собой в замок. — А ты, Дина, приведи себя в порядок перед выходом в город. Возражений ни у кого не нашлось. У Дины не было сил сопротивляться, Том был не прочь перекусить — привкус мелиссы всё ещё ощущался во рту — а все остальные просто не смели перечить хозяйке дома. Том пропустил Дину вперёд, когда они поднимались по лестнице. Она даже не удостоила его взглядом — гордо махнула волосами, поворачиваясь к нему спиной. Глупая девчонка. К нему никогда не стоило поворачиваться спиной: ведь лишь идиоты не нападают неожиданно. Умные знают, что врага можно — и нужно — застать в самый неожиданный момент. Когда он не ожидает нападения. Когда он слишком горд, чтобы хоть что-то предпринять. Она. Его врагом была Она. И когда Она развернулась в коридоре — Том в один шаг нагнал и резким движением прижал её к стене, прислоняясь всем телом. Забавно, что Дина не сопротивлялась. Она лишь громко выдохнула и прикрыла глаза, ощущая, как его пальцы сдавливают хрупкие кисти, которые он завел за спину. Глупая идиотка. — Не можешь сдерживать себя, Томми? Глупая идиотка, которую он хочет. — У тебя талант выводить из себя, львёнок, — произнес Том полушепотом, ей на ухо. — Ты не поняла, что играть со мной бесполезно? Что выигрываю всегда я. Всегда. Дина прислонилась щекой к стене, игнорируя факт, что Том находится в слишком опасной близости к ней. Пожалуй, она даже привыкла к этому. — Но разве мы заканчивали игру? — произнесла Дина громче. О, нет. Далеко нет. Победа будет тогда, когда он увидит ее мертвое тело. Когда будет смотреть в ее глаза, в которых погаснет жизнь. Когда вновь не будет чувствовать ничего и перестанет бесконечно слышать её эмоции. К которым, нельзя отрицать, он привык. Даже слишком. Из чего следовало одно: Дина Гамп должна умереть как можно скорее. До тех пор, пока не проникла в его существо, не пустила свои корни, не сожгла его своим огненным сердцем. — Ты проиграла в тот день, — прошептал Том, приблизившись к её уху губами, — когда решила пойти против меня, Дина Гамп. Она резко дернулась, пытаясь вырваться. Не надеясь сделать это. Просто как факт. — Или в тот день, — выплюнула гриффиндорка, повернув к нему голову. Ее тело так плотно прижималось к его собственному, ее запах проникал в него, её эмоции брали над ним верх, — ты встретил свою смерть, Том Реддл. Её заявления были столь безосновательны и жалки, что можно было лишь посмеяться, прямо в лицо, не стыдясь собственных эмоций. Но Том не мог. Когда эти слова звучали из уст Дины — ее хотелось задушить. Потому в какой-то степени он знал: самый главный враг не Дамблдор, не Министерство, не Авроры. Самого главного врага он прижимал к стене, не имея возможности сделать с ней то, что желает. Не имея над ней власти, которую он должен был иметь. Как сладостно, что это было лишь временной помехой. — Собирайся, львёнок, — он чуть склонил голову, чтобы смотреть ей прямо в глаза. — Тебе ведь нужна палочка. Снова дернулась. На этот раз уже зная, что он отпустит, вызволит. И, конечно, ненадолго. — Ненавижу тебя, — фыркнула она, разворачиваясь в направлении спальни. Он усмехнулся, глядя ей вслед. — Глупый львенок, — прошептал Том, оперевшись о стену, после чего следовала длительная пауза. Тишина. И лёгкое поскрипывание деревянного пола за поворотом, — обманывать саму себя нехорошо. Верно, Элли? Подслушивала. Конечно, он это знал. Ещё с того момента, когда она увидела их в гостевой комнате. Том не был идиотом — он бы закрыл дверь, если бы не хотел, чтобы их увидели. Но он не закрыл. Конечно, Том надеялся, что их с Диной увидит Фрэнсис, или, в крайнем случае, Хеспер, — но Эллисон оказалась даже лучшим вариантом. Она все сделала ровно так, как ему было необходимо. И сейчас девочка вышла из-за повтора, глядя в пол. Ее руки были сжаты в кулаки, на лбу замерли морщины. Она была зла. И лишь одна мысль крутилась в ее голове: «Предатель». — Не молчи, Эллисон Гамп, — он выровнялся, глядя на нее сверху вниз. — Я знаю, что ты думаешь. Слизеринка набрала воздуха в грудь, впиваясь когтями в нежную кожу ладоней. Она сама не знала, с чего начать. И не подняла головы. — Ты обманывал меня, — выдавила она, впиваясь сильнее. Её чёрное платье было помято — не один час она провела в кровати, ревя в подушку, как какая-то слабохарактерная… Дина. Том хмыкнул. — Обманывал, Эллисон? — он медленно покачал головой. Выдержал паузу. — Да. Ты права. Следом шел ее удивленный, настороженный взгляд карих глаз. Копия взгляда Дины. Копия ее внешности. И полная противоположность в характере. — Что?.. Ещё одна пауза, чтобы она обдумала свои мысли, вынула наружу самый потаённый страх и попыталась скрыть его — в ту же секунду. Эллисон быстро училась. Но даже этого было недостаточно. — Обманывал не только тебя, Эллисон, — он легко коснулся ледяными пальцами её подбородка и почти неприкосновенно приподнял тот, заставляя смотреть ему в глаза. Усмехнулся. В глазах девочки застыли слезы. На щеках были дорожки, указывающие на ее слабость, жалкость, ничтожность. — Но и себя. Он терпеть не мог слезы. — О чем вы… — голос дрогнул, лишь подтверждая её собственные страхи. Эллисон сглотнула. — О чем в-вы, мой Лорд? — Ты такая же слабая, жалкая и ничтожная, как твоя сестра, — каждое слово он говорил четко, выбивая их колом на её сердце. Зная, что каждое из них она будет помнить ежесекундно. — Ты поддаешься эмоциям и позволяешь им завладеть тобой. Так поступают настоящие маги, Эллисон? Очередная слеза скатилась по щеке, капнула тяжёлой каплей на его мраморную кожу. Том поморщился. Это было более чем мерзко. — П-простите… — К чему мне твои слова? — он не убрал руки с подбородка девочки, не откинул ее голову, хотя желал. Только присел, чтобы быть с ней на одном уровне. Чтобы смотреть в ее заплаканные глаза, что сейчас так напоминали львиные. — Я не делаю ни одного вдоха без плана, Эллисон. И если ты увидела что-то, связанное со мной — ты должна была это увидеть. Ясно? Она молча кивнула, боясь сделать лишнее движение, даже моргнуть. О, да. Она боялась его. И в то же время — превозносила. Обожала. Преклонялась. — Ясно? — повторил он громче, чуть сощурившись. И только тогда Эллисон выдавила: — Да… — сглотнула, — мой Лорд. Эллисон Гамп должна была помнить, кому она обязана. Должна была помнить, кто она такая. Том же молча выпустил её подбородок, держать его не требовалось. Девочка сама смотрела ему в глаза, словно завороженная, и не могла оторвать взгляда. — Ты должна пообещать мне одну вещь, Эллисон. Естественно, она согласится. Сделает все для него сейчас. Только бы не потерять нить, за которую отчаянно держалась. — Я сделаю все для вас, — словно в подтверждение его мыслями произнесла слизеринка. Ее влажные темные ресницы дрогнули. — Только скажите. Он улыбнулся уголками губ — не потому, что ситуация его радовала. Эллисон должна была видеть его одобрение. Лишь после этого он аккуратно взял ее маленькую ладонь в свою, не переводя взгляда с ее темных глаз. Нет. Пожалуй, те не были похожи на глаза Дины. Радужка Эллисон скорее напоминала темный осенний лес, а не огонь. Вечер, а не полдень. Тьму, а не свет. — Это не просто обещание, Эллисон, — он крепче сжал её ладонь, давая понять, что пути назад нет. Что отныне она не просто Эллисон Гамп, а его главное оружие. — Это клятва на крови.