Мольба о смерти

Над смертью властвуй в жизни быстротечной, И смерть умрет, а ты пребудешь вечно.

Дина ненавидела сны. Со времён появления в её жизни Тома Реддла те редко бывали хорошими. Девушка даже не помнила, когда в последний раз просыпалась не в холодном поту, не в жалких попытках отдышаться. Но самым худшим было не это. Самым худшим было просыпаться. Ведь, вырвавшись из сна, Дина обнаруживала себя в ещё более худшем кошмаре. Особенно в тех ситуациях, когда вместо потолка видела перед собой лицо Реддла, с темными, словно смоль, глазами, в которых играли красные огоньки. Особенно, когда вместо облегчения чувствовала лишь боль. — Дина… — Том облегчённо выдохнул и тут же заключил девушку в объятия, когда она поняла, что с трудом может шевелиться. Руки залило свинцом, каждый вдох отдавался жаром в лёгких. Снова. — Дорогая, как ты себя чувствуешь? Что ж, это определенно было лишним. Дина сморщилась и даже открыла рот, чтобы съязвить, но в ту же секунду Том незаметно сжал её руку. До боли. К которой уже пора было привыкнуть. Гамп перевела взгляд — и тут заметила двух мужчин, что стояли перед койкой. Тот, что был в сером плаще — высокий, заросший щетиной и хмурый. Впрочем, его хмурость не шла ни в какое сравнение со светловолосым мужчиной в лимонном халате. — Тошнит, — хрипло не солгала Дина. Одеколон Тома ударил прямо в нос. — Где я?.. Наконец, слизеринец отстранился. И аккуратно обхватил ладонь Дины своей, холодной, словно лед. — Вы в Мунго, мисс Гамп, — произнес, скрестив руки на груди, бородатый мужчина. И следом представился: — Найджел Лонгботтом, главный аврор. Вы в состоянии разговаривать? Дина молча сглотнула, но ответить не успела. Тут же Том сжал её руку сильнее — и мягко улыбнулся. — Я оставлю вас, проверю, как Эллисон, — впрочем, его улыбка Дине всегда напомнила лишь оскал. Змеиный. Склонившись, Том аккуратно коснулся губами лба Дины так, что она непроизвольно дрогнула. А затем этот шепот, тоже напоминающий змеиный, заполонил её сознание: — Будь умницей, львёнок. Кажется, на секунду Дина забыла, как дышать. Слова словно обрели материю и перекрыли кислород своими изуродованными, цепкими руками. Она сжала губы. И провела Тома взглядом до самой двери, прежде чем перевернуться на бок и вдавить лицо в подушку. «Ненавижу, — думала Дина, ощущая, как болезненно бьётся её сердце о грудную клетку. Ощущая его пальцы, сдавливающие шею. — Всем сердцем — ненавижу». Только вот душа — какая-то её частичка — почему-то шептала совершенно иное своим змеиным, тихим голосом. — Мисс Гамп, мне нужно взять показания, — прокашлявшись, напомнил аврор. Лучше бы он сдох прямо здесь и сейчас. — Скажите, что произошло вчера вечером в поместье? Что вы видели? Забавно. «Вчера вечером». Значит, сегодня уже Рождество? Крайне забавно. Дина издала тихий смешок, который, впрочем, тихим показался лишь ей. Какие же эти Авроры тупые. Тупые идиоты. — У неё сильная психологическая травма, сэр. Не думаю, что сейчас время для расспросов, — вмешался целитель с идиотский прической. — Девочка испытывает стресс и… — Дайте мне зеркало. Лэнгфорд тут же замолк и замер, обратив удивленный взор на пациентку. Будто ей было не все равно. — Зеркало? — также удивлённо посмотрел и аврор. — Это не относится к делу… — Зеркало, — твердо отчеканила Дина, приподнимаясь на локтях. — Сейчас. Мужчины переглянулись, не скрывая столь явного удивления, застывшего на их лицах. Дину и это стало изрядно раздражать. Её взгляд замер на кармане пальто, из которого торчала рукоятка палочки. И тут же змеиный шепот в голове приказал сделать то, чего бы Гамп никогда не сделала. Но не в такой ситуации. Сейчас ей было плевать. Резко поднявшись, она мгновенно выдернула палочку из кармана аврора и, не ожидая, пока тот что-то осознает своей пустой головой, крикнула: — Акцио, зеркало! Небольшое зеркало, в позолоченной раме, с чьей-то тумбы тут же послушно прилетело ей прямо в руки. И только тогда аврор опомнился: зажав кисть Дины, он забрал у неё свою палочку; девушка не обратила никакого внимания на этот жест — лишь вглядывалась в отражение. То мало напоминало Дину Морену Гамп, наследницу рода и яркую гриффиндорку. Её лицо осунулось, под глазами появились темные, впавшие круги, скулы отныне выделялись ещё четче, а губы — то, что от них осталось — были все искусаны. Но самым жутким казался шрам, растянувшийся по всей щеке. Бугристый, искривленный, уродовавший. Шрам, оставленный адским пламенем Тёмного Лорда. Дина, не моргая, смотрела в зеркало. И с каждой секундой ненавидела своё отражение всё больше. Аккуратно она коснулась пальцами пораженной щеки — и тут же, словно ошпарилась, одернула руку. Это не могло быть реальностью. — Мисс Гамп, ваш шрам… — осторожно начал целитель, но и в этот раз Дина прервала его; со всей возможной болью, силой и отчаянием она швырнула зеркало в стену — и тут же развернулась, вновь зарываясь лицом в подушку. — Убирайтесь! — её голос резко сорвался в плач, что вмиг заполнил палату. — Оставьте меня в покое! Аврор хмуро сжал губы, когда целитель — наоборот — вздохнул. — Она не в состоянии обсуждать те события, — мужчина приложил руку к переносице и покачал головой. — Не сейчас, мистер Лонгботтом. Вам лучше уйти. В подтверждение его словам Дина всхлипнула — и вновь зашлась в плаче. Она бы рада была прекратить. Но теперь не могла. Словно сосуд, сдерживающий все её отрицательные эмоции, в один момент треснул, разорвался, разбился вдребезги, и не было больше возможности его хоть как-то починить. Успокоиться не получилось даже когда незнакомые мужчины вышли из палаты. Наоборот, казалось, стало лишь хуже. В груди словно скреблись кошки, назойливые, упрямые и агрессивные. Хотелось хоть на секунду остановить эту дикую боль. Только она никак не могла это сделать. Боль могло унять лишь две вещи: либо смерть Тома Марволо Реддла, либо… — А ты, как обычно, ноешь. Этот хриплый, почти неузнаваемый голос заставил Дину встрепенуться и на миг прекратить плакать. Она резко поднялась с койки, разглядывая в темноте фигуру девушки. — Фрэнсис… Радость от её появления тут же затмила все остальное. Дина подорвалась, не обращая внимания на жуткую слабость, и уже через долю секунды кинулась на шею подруги, заключая ту в крепкие и ни с чем несравнимые объятия. Зарываясь в её светлые волосы, что должны были пахнуть чернилами. Но они не пахли чернилами. Они пахли по чужому. — Тактильность, — язвительно выдавила Фрэнсис, едва обнимая Дину в ответ. — Не думала, что в следующий раз мы встретимся в больнице. Гамп нехотя отстранилась — и тут же пошатнулась, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Где ты была и… — её взгляд опустился на руку девушки, словно обугленную. И тут же глаза расширились в ужасе. — Мерлин, что с твоей?.. — Полагаю то же, что и с твоей щекой, — совершенно безэмоционально перебила Фрэнсис. — Чертово проклятье Реддла. Если не найду лекарство… Распространяется эта зараза быстрее, чем твой жених строит планы по захвату мира. Дина сглотнула и шагнула назад; в носу защипало. Она не могла понять, как Блэкфорд могла говорить об этом так… спокойно! — До мозга уже добралось? — съязвила гриффиндорка, поджав губы. — Я переживала за тебя! Могла бы хоть письмо написать или… или… — Делать мне больше нечего, — Фрэнсис хмыкнула, безмятежно усевшись на койку подруги. — Я здесь по делу, дуреха. Ну конечно. Следовало догадаться, что Блэкфорд — или Блэк? — никогда не появляется просто так. Чтобы проведать подругу, с которой провела детство. Это осознание отдавалось болью. Дина прикрыла глаза и выдохнула: несмотря на всё, она любила Фрэнсис. Слишком сильно любила последнего человека, на которого могла положиться, последнего, которому могла выговориться. Фрэнсис Блэкфорд оставалась последней нитью, за которую держалась утопающая Дина Гамп. — Что за дело? — она нашла в себе силы спросить без злобы и язвительности. С трудом. Фрэнсис некоторое время молча смотрела на неё своим изучающим, напоминающим Реддла взглядом. И склонила голову набок. — Скажи, — пауза. Девушка помотала головой. — Том собирал в последнее время какие-либо артефакты? Может, ты замечала что-то необычное? Том. Том, Том, Том. Везде этот чертов Том! Даже единственная подруга спрашивала не о её состоянии, а об этом придурке с манией величия, решившем, что он может распоряжаться жизнями других. Том! Не Дина, а Том! Теперь сдерживать раздражение стало изрядно труднее. Впрочем, она и не пыталась. Одарив Фрэнсис осуждающим, пренебрежительным взглядом, Дина сжала кулаки. — Не хочу видеть тебя, — прошипела она, преисполняясь гневом. — Просто уйди с моих глаз. — Гамп, я… — Вон! Она надеялась, что Фрэнсис останется. Что извинится и наконец спросит, как чувствует себя её — черт возьми — сестра. Но она была слишком наивна. Бросив высокомерный взгляд на Дину, Блэкфорд спокойно поднялась и, не оборачиваясь, не спеша подошла к двери. Те с тихим щелчком закрылись за ней. И всё. Только тишина. Всепоглощающая.

***

Том поморщился от яркого света: в сравнении с палатой Дины, эта комнатушка освещалась гораздо лучше. Хоть и смеркало, закатные лучи солнца проникали через стекольные рамы окна и падали прямо на койку, где лежала уже очнувшаяся младшая Гамп. Том сложил руки за спиной и сделал шаг вперёд. Да, Эллисон выглядела, несомненно, лучше своей сестры хотя бы по той причине, что на её щеке не расползался уродливый шрам. К тому же, эти два дня она не мучилась от кошмаров, насланных проклятьем. Том уже успел об этом пожалеть. Словно подопытную мышь, он желал испытывать все возможности Эллисон Гамп снова и снова, узнать её предел, грань, на которой она сломается. Была ли эта грань выше, чем у Дины? Была ли эта грань близка? Ответов он не ведал, и это раздражало. Однако, Реддлу следовало сдерживать себя, ради цели, с каждым днём к которой он подходил все ближе. И Эллисон Елена Гамп была темной лошадкой; его козырем, что стоило беречь и охранять, пока столь желанная цель не будет достигнута. А затем он узнает, насколько быстро лошадка сломается. Насколько сильно она похожа на свою жалкую сестру. — Мистер Реддл? — Элизабет Гамп, что стояла, сгорбившись над кроватью дочери, тут же выпрямилась и мимолётным движением запястья вытерла слезы с щек. Аристократка. Истинная. Её слабостью были её дети. — Прошу, леди Гамп, вы можете звать меня по имени, — Том слабо улыбнулся и подошёл ближе. — Эллисон, как ты себя чувствуешь? Девочка медленно обернулась к Реддлу и тут же сжала свои маленькие кулачки, зажав между ними больничную простынь. Смятенность. Это она ощущала. — Мне уже… гораздо лучше, — Эллисон на секунду прикрыла глаза и сглотнула. — Целитель сказала, что уже завтра меня могут выписать. — Это прекрасная новость, — он не солгал. — Уверен, совсем скоро ты вернёшься к обычной жизни. Эти стены могут напрягать, да? — Том подмигнул, замечая такую же слабую, но искреннюю улыбку на лице Эллисон. А затем обернулся к её матери; улыбка тут же превратилась в грустную, как того требовала ситуация. Не более. Элизабет была крайне способна в сокрытии эмоций. И всё же её выдавали руки, которые женщина заламывала. — Дина, она… — леди Гамп вздохнула и посмотрела на Реддла прямо. — Очнулась? — Да, — Том не спеша кивнул. — Однако, я бы не советовал навещать её. Состояние Дины… — он поджал губы. — Ужасно. Не буду вам лгать, леди Гамп, и не имею на это права. Его всегда забавляло, насколько люди доверяли правильно сказанным словам. С правильно поставленной интонацией, с правильными эмоциями. Элизабет никогда не была исключением. Воспитанная таким же испорченным обществом, она слишком много внимания уделяла внешним признакам, но не внутренним. Это служило ему на руку. — Мои бедные девочки, — женщина всхлипнула, не ставя под сомнение ни одного его слова. — Сегодня такой великий праздник, а они проводят его… здесь. В этих стенах, пропитанных… «Смертью», — закончил за нее Том, усмехнувшись про себя. Именно так. Но вслух он сказал совершенно другое. — Леди Гамп, я могу что-то сделать для вас? — Изображать сочувствие всегда было сложнее всего. Этого чувства он никогда не понимал. Её карие глаза уставились на него с полным доверием и даже некой нежностью. — Вы и так сделали слишком много, Том, — уголки её губ дрогнули в благодарной улыбке. — Теперь я вижу, насколько сильно вы любите мою дочь. Я счастлива знать, что рядом с ней будет такой человек, как вы, мистер Реддл. И Дина будет с вами счастлива — знаю, будет. Вкус этой победы был одним из самых сладостных. Том улыбнулся.

***

За пару часов, которые она желала провести в полном одиночестве, в палату зашли как минимум четыре целителя. И каждого из них Дина в открытую послала. Оливия часто твердила, что от слез становится легче, что с ними уходит всё плохое. По всей видимости, Оливия была той ещё лгуньей: ведь Дине не становилось легче. Наоборот, с каждой секундой её голова становилась всё тяжелее, с каждой секундой желание исчезнуть наполняло её еще больше, сильнее. Разве могло быть так больно? Рано или поздно слезы и вовсе закончились, но долгожданного облегчения не настало. Ничего не изменилось, кроме пустоты в душе, которая лишь разрасталась. Когда дверь в очередной раз хлопнула — ей, как минимум, захотелось отправить вошедшего на тот свет, чтобы больше не пытался впихнуть в неё успокоительное. Ведь то ни черта не помогало; лишь делало её ещё более слабой, неспособной даже говорить без заикания. Так она не сможет защитить родных. В таком состоянии она не сможет спасти и себя саму. А впрочем… ей нужно спасение? — Я не хочу никого видеть, — слабо, хрипло произнесла Дина, не оторвав взгляда от догорающей свечи на больничной тумбочке. — Даже своего жениха, дорогая? Этот саркастический голос резал не только уши, но и сердце. Дина сглотнула, по-прежнему не шевелясь. И не ответила. Размеренные шаги по кафельному полу отдавались легким эхом. Они замерли лишь рядом с её койкой; а затем холодные пальцы дотронулись щеки Дины, словно сама смерть касалась её. Она даже не вздрогнула. — Целители говорят, что, ко всему прочему, у тебя передозировка зелья сна без сновидений, — словно с любопытством начал Том. — Бежишь от кошмаров, львенок? Будто от них можно было убежать. — Хочу хоть где-то побыть счастливой, — пробурчала она, краем глаза глядя на Реддла. — Что ты хотел? — Проведать тебя, — с насмешкой. Том сел к ней на кровать. — И поздравить с Рождеством. На долю секунды она даже ощутила всю иронию происходящего. Это, вероятно, и заставило Дину подняться на локтях, чтобы посмотреть Тому прямо в глаза. Чтобы он видел её лицо — полное опустошения и желания. — Да? — криво усмехнулась Дина, поворачиваясь к нему пораженной щекой. — Я полагала, это и есть поздравление. Запоминающееся на всю жизнь. Желчь в её голосе говорила сама за себя. Но Том и бровью не повел. — Ты пыталась убить меня, Дина, — он взял её за подбородок своими ледяными пальцами и заставил снова смотреть ему в глаза. Только в глаза. Некоторое время они замерли в этом положении. — Ты убил мою подругу, Том, — она первая нарушила тишину. — Ты убил свою семью, Том. Ты пытал меня, Том. Ты… — Будешь перечислять все мои достижения? — перебил Реддл, не скрывая ухмылки. — Только ты — не я, львенок. Забудь о своих попытках — или к этому, — теперь его пальцы скользнули к щеке со шрамом, — добавится что-то гораздо худшее. Дина сцепила зубы, всем телом ощущая бессилие и слабость; не столько от болезни, сколько от осознания его слов. Она резко, с отвращением, повернула голову, заставляя его убрать свои ледяные пальцы с её лица. Том не отреагировал. Только достал из кармана мантии шкатулку в серых тонах. — Что это? — хмуро спросила Дина. — Подарок, — он лишь усмехнулся и уточнил, не ожидая ответа: — Мы ведь обручены, так? Реддл открыл шкатулку, а её сердце пропустило удар. А может, и вовсе замерло. Внутри, в зеленых шелковых тканях, лежало кольцо. С темным камнем, обрамленным узорами. И Дина уже видела его раньше. — Кольцо Мраксов, — сглотнула она, не желая прикасаться к нему. И отодвинулась от Тома дальше, буквально вжавшись в стену. — Но ведь я… — Уничтожила его? — усмехнулся Том, взяв кольцо из шкатулки и аккуратно перебирая его в руках. — Нет. Лишь сломала. А я нашел того, кто починил. Некоторое время Том рассматривал кольцо, словно то было самой важной вещью в его мире. Собственнически. С осознанием собственного превосходства. А затем вдруг выхватил левую кисть Дины. — С Рождеством, мой львенок, — ловким движением он надел кольцо на безымянный палец девушки. И следом склонился к ней, шепча прямо на ухо: — Мой. Навек и навсегда.

***

В ту ночь звёзды на небе были особенно яркими. Но Дина, стоя у окна и вглядываясь в ночное небо, больше не замечала их красоты. Каждая мерцающая планета напоминала ей об убитых Реддлом людях, и сейчас ей было приятно думать, что те стали свободны хотя бы там, в бесконечном космосе. Самую яркую звезду Гамп называла Оливией — и неотрывно смотрела на ту, пока не начала замечать в свечении черты лица подруги. Та улыбалась. И Дина слабо улыбнулась в ответ, ощущая, как по щеке стекает очередная слеза. — Прости, Ливи, — прошептала она, обнимая себя руками. — Прости меня. Уснуть у неё все равно не выходило. А если и выходило — Дина тут же подрывалась от очередного кошмара, в слезах, которые были слишком солеными. И без какого-либо желания заснуть снова. Раньше ночное небо её успокаивало. Но сейчас… Она опустила взгляд вниз, на тускло сверкающее кольцо на ее безымянном пальце. — Лило! — вдруг крикнула Дина всё ещё охрипшим голосом. Домовик появился почти сразу. — Ты купил зелье? Голубоглазый, хромой эльф смятенно кивнул, словно боялся лишних движений. — Да, мисс, Лило купил… — пробормотал он. — Тридцать унций, как и просила мисс Гамп… Дина спокойно кивнула и зашагала к выходу из палаты, приказав, чтобы эльф оставил пузырьки на тумбочке. Она подумала, что, возможно, холодная вода поможет ей хоть ненадолго прийти в себя. Однако, до душа Гамп не дошла. Когда она проходила мимо кабинета дежурного целителя — услышала мимолетный, но громкий женский визг. Дина тут же обернулась к двери и замерла. Сердце заколотилось. Она была уверена, что Том опять сотворил что-то ужасное, и всё её нутро сжалось в ожидании очередного ужаса. Только не смерть. Дина больше не хотела ощущать её цепкие руки на своей шее. Но бездействовать гриффиндорка тоже не могла. Зажав в пальцах низ больничной рубашки, Дина шагнула к двери и дернула за ручку. На удивление, та оказалась не заперта. Только вот внутри оказался не Том. Шок током прошелся по её телу, заставляя встрепенуться. Очнуться. В небольшом кабинете, обставленном совсем по-простому, стояла Фрэнсис Блэкфорд, направив палочку на светловолосого целителя. Тот поднял руки, показывая свою безоружность, и не двигался. А рядом, связанная, сидела рыжеволосая девушка со слегка заостренными ушами. Её усыпанное веснушками лицо было в слезах, а рот замер в уже безмолвном крике. — У тебя талант появляться не в том месте и не в то время, дуреха, — резко произнесла Блэкфорд, не сводя острия палочки с целителя. — Так понимаю, бесполезно говорить тебе убраться? Рука Дины так и замерла на ручке двери. Взгляд девушки блуждал, а сердце стучало, заглушая своим стуком слова Фрэнсис. Это лишь сон?.. — Отпусти их, — с трудом произнесла Гамп, так тихо, как могла. — Ты ведь не?.. — Да, я собираюсь их убить, дуреха. И твои идиотские эмоции мне мешают. Не заставляй атаковать и тебя, — так спокойно, словно говорила о гороскопе. О чем угодно. Но не об убийстве. Дина сделала шаг назад и, неотрывно глядя на Фрэнсис, закричала что есть силы: — Вызовите авроров! Сюда! Больше она сказать не успела. Острие палочки Блэкфорд, всего на долю секунды, направилось на неё. И вот уже Дина находилась рядом с ней — обездвиженная, лишенная голоса и возможности что-то сделать. — Мерлин, ты всегда была такой идиоткой, Гамп! Всегда все портила! — недовольно прошипела она. И тут же вернула взгляд целителю. — Авада Кедавра! Его тело упало прямо у ног рыжеволосой девушки, что тут же зашлась плачем и потянулась к своему возлюбленному. Дина, если бы смогла, упала на колени. Закричала. Но она снова оказалась ужасно бессильной. Снова, как в поместье Реддлов. — Арья, солнце, не переживай, — фыркнула, без капли сожаления, Фрэнсис. — Сейчас отправишься к своему муженьку. Но сначала… Она обернулась к Дине, в глазах которой замерли слезы. Блэкфорд была так близко. Но лишь физически. — Ты их даже не знаешь, а ревешь, как белуга, — помотала головой девушка. — Мне нужна их смерть для достижения цели. Иногда стоит пожертвовать чем-то, чтобы достичь большего. Понимаешь? Дина не могла ответить, но Фрэнсис и не нужны были ответы. — Конечно, не понимаешь. Ты всегда была слепа, — она снова фыркнула. — Никогда не замечала, чем я действительно интересуюсь. Твое внимание, вся ты крутилась вокруг Реддла. Этого бестолкового мальчишки. Однако есть вещи, имеющие гораздо большую ценность. Война. И Он. Дина шмыгнула носом. Она действительно была слепа. Фрэнсис не интересовало наследство, не интересовала власть, Дина, Том, семья… — Грин-де-Вальд, — выдавила Гамп сквозь зубы. — Ты ему служишь. — Служу? — Фрэнсис усмехнулась, насмешливо, прямо как Реддл. — Я люблю его. Дина прикрыла глаза от желания зайтись в истерическом смехе. Теперь все складывалось: взгляды Фрэнсис, Дурмстранг, тяга к Тёмным искусствам, нежелание выходить замуж… Всё, кроме одного. — Но ты помогала мне. — Скорее манипулировала в своих целях под видом помощи, — она задумчиво хмыкнула. — Как и Реддлом. Он далеко не так умен, как считает, однако, он может быть полезен. Естественно. Именно поэтому Фрэнсис все подстроила так, чтобы Дина согласилась выйти замуж за Тома. Чтобы через неё следить за ним. — Я считала тебя своей подругой, — выкарабонила Гамп, сжимая кулаки. — Ты моя сестра. — Ох, не ломай комедию, Дина! Подругами мы не были никогда. Честно признать, ты меня всегда до жути раздражала. — Боль колом вонзилась в сердце. В то, что от него осталось. — Твоё вечное нытье, страдания, «я филактерия что же мне делать» и всё такое… о, Мерлин, — она закатила глаза. — Он умрет, только если умрешь ты. Всё очень просто, дуреха. Дина всхлипнула в очередной раз, давая слезам разойтись. Как советовала Оливия. Её единственная подруга. — Мне жаль, что тебе пришлось терпеть меня, — процедила Гамп сквозь зубы. — Жаль, что я считала тебя подругой. Боль, словно отрава, расходилась по телу. Она привыкла к боли, приносимой Томом, однако эта… ощущалась как что-то совершенно новое. Совершенно худшее. — А теперь, прости, мне нужно закончить с этой… Арьей? Но, обернувшись, Фрэнсис замерла в замешательстве. Позади неё было лишь тело целителя — и никакой девушки. Блэкфорд не успела осознать происходящее, как вдруг упала, оглушенная обычным заклятием остолбенения. Вышедшего из палочки Дины. Теперь была её очередь возвышаться. — Ты права, — всхлипнув, произнесла Дина металлическим голосом, — вы с Томом одинаковые. Ведь совершаете одинаковые ошибки. Настолько одинаковые, что Гамп даже не пришлось изменять заклинание. Она также перенесла Арью Лэнгфорд в безопасное место с помощью купола, как и отца Тома. Также заговорила зубы Фрэнсис, как и Реддлу. Это было больно. Но не менее правильно. — Неплохо, дуреха, — прохрипела, смеясь, упавшая Фрэнсис. Дина собиралась её усыпить, как вдруг девушка резко замолкла. Её взгляд замер на левой кисти гриффиндорки. В эту секунду Фрэнсис ужасно напомнила Реддла, смотрящего на неё. Такой же полный восхищения, собственничества взгляд, с долей самодовольства. Даже, казалось, карие глаза Блэкфорд вспыхнули красным. — Откуда оно у тебя?.. Ответить Дина тоже не успела. В коридоре послышались быстрые шаги и крики: все сбегались на шум, включая прибывших авроров. Уже через минуту половина из них ворвались в кабинет и направили палочки на девушек. — Всем находиться на местах! Не двигаться! — гаркнул тот самый аврор в серой мантии — Лонгботтом. Однако Фрэнсис не реагировала: лишь смотрела на кольцо Мраксов неотрывным взглядом. А потом вдруг ее карие, темные глаза уставились прямо на Дину. — Еще увидимся, сестренка. И в тот же миг на месте Фрэнсис оказалась крохотная белая крыса; ловко уворачиваясь от атак аврора, она скрылась в одной из щелей стен. Дина медленно опустилась на колени. Смерть коснулась её в очередной раз.

***

После допроса, невыносимого, длительного, её, наконец, отпустили в палату. Вернулась Дина на негнущихся ногах, не видя перед собой ничего, кроме лица Фрэнсис. Такое же ничего она и ощущала: сумасшедше бьющееся сердце словно остановилось, боль ушла, как и ушли другие, значимые чувства и эмоции. Пустота, разраставшаяся внутри, сейчас заполонила все. Больно? Ей не было больно. Дина опустилась на пол. Рядом с догорающей свечей, на тумбочке, были аккуратно выставленные Лило пузырьки с зельем сна без сновидений. Зельем, которое ей было строго противопоказано. Взгляд Дины снова опустился на кольцо, подаренное Томом. Сначала она не поняла, зачем он отдал ей такую дорогую ему вещь, но теперь осознание ударило под дых: это показывало, что Дина Гамп принадлежит Тому Марволо Реддлу, и никому больше. Печать со змеей не казалась ему достаточной, она — лишь показатель подчинения. Но не власти. Дина сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней, до боли, которая все равно не ощущалась правильно. До крови, которая казалась нереалистичной. Всхлип. Она не плакала, но она пыталась плакать. Не выходило. А раньше казалось, что слезы бесконечны. Рука сама потянулась к стакану. Дина поочередно вылила все зелья в него, словно завороженная, в тишине, не слыша даже своих мыслей. Их тоже не было. «Он умрет, только если умрешь ты», — лишь фраза Френсис, крутящаяся, как карусель, в голове. Только Оливия, Миртл, Игнатиус, Диггори, Эллисон, родители, дети, старики Реддлы… И целитель Лэнгфорд. Это не могло больше продолжаться. Она разрушила слишком много жизней. Сжав стакан, что побелели пальцы, Дина выдохнула и поднесла его к побледневшим губам. Ее руки тряслись. Когда взошли первые лучи солнца, сердце Дины Морены Гамп остановилось.