Глава 5
26 февраля 2025 г., 00:15
Я сидела на краю кровати, всё ещё не в силах до конца поверить, что это теперь была моя комната. Высокие потолки, украшенные лепниной, мягкий свет, льющийся из-под тяжёлых штор, и тишина, которая казалась какой-то неестественной после жизни в постоянном шуме приюта. Я провела ладонью по прохладному шёлковому покрывалу, пытаясь успокоить свои мысли. Всё здесь было таким новым, таким чужим. Даже здесь, в помещении, воздух казался другим — насыщенным ароматами цветов и чего-то ещё, что я не могла определить. Возможно, это был просто запах постиранного белья.
Я снова подошла к окну, отодвинула штору и выглянула наружу. Всё тот же сад, раскинувшийся внизу, был настоящим произведением искусства: аккуратно подстриженные кусты, извилистые дорожки, усыпанные мелким гравием, и фонтаны, которые тихо журчали, будто переговаривались между собой. В голове промелькнула мысль о том, сколько людей мечтают оказаться на моём месте. Сколько из них готовы на всё ради того, чтобы войти в эти стены. Я задержалась у окна ещё на несколько мгновений, наблюдая, как последние лучи солнца исчезают за шпилями Большого дворца. Всё здесь казалось таким спокойным, таким... идеальным. Но это спокойствие наверняка было обманчивым. Я чувствовала, как где-то глубоко внутри меня копошится тревога, словно маленький зверёк, которого не выпускают из клетки. Может, это было предчувствие? Или так просто ощущался страх перед неизвестностью? Я не знала. Но сейчас я точно понимала одну вещь — я не могла сидеть в комнате и ждать ужина в этой гнетущей тишине.
Я отошла от окна, снова оглядываясь вокруг. Комната была красивой, но она всё ещё казалась чужой. Эти стены не знали меня, не знали моих страхов и сомнений. Они просто стояли, холодные и безмолвные, как будто наблюдали за мной. Мне нужно было выбраться отсюда, хотя бы ненадолго. Мне нужно было почувствовать, что я всё ещё могу что-то контролировать.
Я подошла к двери, прислушалась. За ней было тихо. Ни шагов, ни голосов. Я осторожно нажала на ручку и открыла дверь. Коридор был пуст, лишь слабый свет от канделябров на стенах освещал путь. Я шла медленно, стараясь не шуметь, хотя вряд ли кто-то мог услышать меня. Дворец был огромным, а я чувствовала себя крошечной, как будто затерянной в лабиринте. Пройдя до конца коридора, я свернула за угол и оказалась в длинной галерее. Стены здесь были украшены огромными портретами — суровые лица мужчин и женщин, которые, вероятно, когда-то правили Равкой. Их глаза смотрели на меня с холстов, будто оценивая. Я остановилась перед одним из портретов. На нём была изображена женщина в роскошном золотом платье, её светлые волосы были уложены в сложную причёску, а взгляд голубых глаз был полон уверенности. Кем она была? Правительницей? Воительницей? Или просто очередной жертвой дворцовых интриг? Я не знала, но что-то в её взгляде заставило меня задуматься. Она выглядела так... знакомо.
Я прошла дальше, мимо высоких арок и колонн, украшенных золотом. Окружающая меня красота была величественной и какой-то подавляющей. Я чувствовала, как моё дыхание становится чуть чаще, а сердце начинает биться быстрее. Это было глупо, конечно. Ведь я была здесь по приглашению и инициативе самого царя. Но почему-то мне казалось, что я не имею права находиться в этом месте. Как будто я была обманщицей, которая проникла сюда тайком.
От части, так и было.
Я остановилась у огромного окна, которое открывало вид на сад. Мрачные сумерки уже полностью вступили в свои права, и сад был освещён лишь слабым светом фонарей и отголосками заходящего за горизонт солнца. Я прижала ладонь к стеклу, чувствуя его прохладу. В Керамзине ночи были другими. Там я могла выйти в наш небольшой сад, сесть на скамейку и просто смотреть на звёзды. В естественной тишине, в которой было слышно как ветер шелестел кронами деревьев и кустов, и как птицы голосили вдалеке. Здесь же всё было будто... искусственным. От этой тишины противно звенело в ушах и собственные мысли казались громкими. Даже звёзды, казалось, мерцали гораздо дальше, будто сторонились этого места.
Я вздохнула и отошла от окна. Мне нужно было вернуться в комнату. Не очень-то хотелось попасться кому-либо на глаза раньше, чем Николай официально представит меня и все будут знать кто я такая. Но прежде чем я успела сдвинуться с места, недалеко послышались шаги. Я замерла. Кто это мог быть? Слуги? Я не хотела, да и не должна была ни с кем сталкиваться. Не сейчас. Я оглянулась, ища, куда можно спрятаться, но вокруг были только стены и колонны. Шаги становились всё ближе. Я быстро свернула за угол и оказалась в небольшой нише, скрытой за тяжёлым бордовым занавесом. Я затаила дыхание, прижавшись к холодной стене. Шаги приближались, и вдруг послышались голоса. Они звучали тихо, почти шёпотом, но в тишине коридора каждое слово было чётким.
— Она здесь? — спросил твёрдый мужской голос.
— Да, — ответил мягкий женский голос. — Всё идёт по плану. Но нужно быть осторожнее. Стены здесь тоже имеют уши.
— Я знаю, — мужчина ответил чуть резче, но тут же понизил голос. — Мы не можем позволить себе медлить. Время работает против нас.
— Ты слишком торопишься, — произнесла женщина с укором. — Она ещё не готова. Ей нужно время, чтобы привыкнуть. Чтобы понять.
Шаги остановились. И остановились прямо рядом с местом, где я пряталась. Внутри меня всё замерло. Казалось, даже сердце стало стучать тише. Я прижалась к стене ещё плотнее, стараясь дальше не пропустить ни слова.
— Понимание придёт. Но мы не можем ждать, пока она сама всё осознает. Ситуация выходит из-под контроля.
— Ты рискуешь. Если она почувствует давление, всё может пойти не так. Мы должны быть терпеливыми.
— Терпение — это роскошь, которую мы больше не можем себе позволить. Мы должны действовать. Иначе всё, что мы строили, рухнет.
— Ты уверен, что она справится? Она ещё так... молода. Неопытна.
— У неё есть всё, что нужно, — ответ был уверенным. — Но ей нужен толчок. Направление. И мы должны дать его ей, пока не стало слишком поздно.
— А если она откажется? Если она пойдёт своим путём?
— Тогда мы найдём другой способ, — ответил мужчина, и его бархатный голос был полон холодной решимости. — Но я не думаю, что это произойдёт. Она сильнее, чем кажется. И она поймёт, что у неё нет выбора.
— Надеюсь, ты прав, — женщина вздохнула. — Но помни, мы все играем с огнём. Одна ошибка — и всё пойдёт прахом.
— Ошибок не будет. Я позабочусь об этом.
Шаги начали удаляться, и я почувствовала, как напряжение в груди немного спало. Кто они такие? О ком они говорили? Я не могла понять, но их слова звучали так, будто они обсуждали что-то важное, что-то, что касалось не только их, но и кого-то ещё. Я медленно вышла из укрытия и посмотрела в сторону, куда ушли таинственные собеседники, но коридор уже был пуст. Я вздохнула, чувствуя, как тревога снова накрывает меня. Наверное, мне не стоило выходить из комнаты. Может, я узнала слишком много. Или, наоборот, слишком мало. Путь начался с загадки...
Я вернулась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце всё ещё резво билось в груди, а в голове неустанно крутились обрывки разговора, невольным слушателем которого я оказалась. Кем были этот мужчина и женщина? О ком говорили? Их диалог звучал так, будто они обсуждали кого-то, кто находился здесь, во дворце. Кого-то, кто, возможно, даже не подозревал, что стал частью их плана. Меня охватило странное чувство — смесь любопытства и тревоги. Что, если они говорили обо мне?... Нет, это было маловероятно. Я ведь только приехала, и никто из обитателей дворца, помимо Алёны, меня не видел. Но тогда о ком?
Я начала медленно расхаживать по комнате, пытаясь успокоить свои мысли. Возможно, это просто паранойя. Возможно, я просто слишком устала, и мой мозг начал выдумывать несуществующие угрозы. Но что-то внутри меня не давало покоя. Их голоса звучали слишком серьёзно. Они говорили о ком-то, кто должен был что-то сделать. О ком-то, кто был важен для их плана. Что, если я тоже стану частью их игры? Что, если некто уже что-то задумал, и я даже не подозреваю об этом? Я не могла позволить себе быть пешкой. Я должна быть осторожной. Но как? Я не знала, кому можно доверять. Даже Алёна, которая казалась такой дружелюбной, могла быть частью чего-то большего. Что, если её доброта — это лишь маска?
Мои размышления прервал тихий стук в дверь. Я обернулась, чувствуя, как сердце слегка вздрогнуло. Кто это мог быть? Алёна? Или, может, Женя? Точно! Скорее всего, ужин. Я поправила платье, поймав себя на мысли, что оно было слишком простым для трапезы во дворце, и подошла к двери.
— Войдите, — сказала я, стараясь, всё так же, звучать уверенно.
Дверь открылась, и на пороге появилась юная служанка с подносом в руках. Она была одета в белую, аккуратную форму прислуги, а её миловидное лицо выражало почтительное спокойствие.
— Добрый вечер, госпожа, — произнесла она, слегка склонив голову. — Я принесла вам ужин.
— Спасибо, — я отступила в сторону, позволяя ей войти. — Вы можете поставить его на стол.
Служанка аккуратно поставила поднос на стол у окна, а затем повернулась ко мне.
— Вам ещё что-нибудь нужно, госпожа?
— Нет, спасибо, — я улыбнулась, стараясь выглядеть дружелюбно. — Всё в порядке.
Она кивнула и молча вышла, закрыв за собой дверь. Я осталась наедине с подносом с едой. На нём стояла тарелка с небольшим куском тушёного мяса, гарниром из свежих овощей и парой кусочков мягкого ржаного хлеба. Рядом стояла небольшая хрустальная вазочка с фруктами и кувшин с водой. Всё выглядело аппетитно, но я, на удивление, не чувствовала голода. Я села за стол, взяла кусок хлеба и медленно отломила от него кусочек. Воспоминания невольно возникли перед глазами.
В Керамзине ужин всегда был шумным: дети смеялись, воспитатели что-то обсуждали с мамой и папой, а кухарки то и дело выбегали из кухни, чтобы добавить что-то на стол. Я вспомнила, как тётушка Агафья, с лицом, покрасневшим от жара печи, кричала на кого-то из помощников, чтобы те несли горячие пироги, пока они не остыли. А потом, уже за столом, она сама подкладывала каждому по кусочку, приговаривая: «Ешьте, детки, пока горяченькое!» Я вспомнила, как Миша, сидя напротив меня, строил рожицы, чтобы рассмешить малышей, а потом, когда все начинали хохотать, делал вид, что ничего не происходит, и с невозмутимым видом продолжал есть. А папа, сидя в конце стола, рассказывал какую-нибудь историю из своей юности, и все затихали, слушая его. Мама же всегда сидела рядом со мной, её рука иногда нежно касалась моей, будто проверяя, всё ли со мной в порядке. Она всегда знала, когда мне было грустно, даже если я старалась это скрыть. А ещё я вспомнила, как после ужина мы все собирались в гостиной. Мама усаживалась у камина, и дети тут же окружали её, как пчёлы цветы. Она рассказывала сказки старой Равки. Её голос был таким тёплым, таким успокаивающим, что даже самые непоседливые малыши затихали, слушая её. А потом, когда сказка заканчивалась, все расходились по комнатам, и я оставалась с мамой и папой. Мы сидели в тишине, слушая, как трещат дрова в камине, и я чувствовала себя в полной безопасности. Здесь же, в этой роскошной комнате, всё было тихо. Слишком тихо. Даже звук собственного дыхания казался громким. Я отложила хлеб и взглянула на поднос. Еда выглядела аппетитно, но я не могла заставить себя есть. Даже запах еды был другим — не таким, как в Керамзине. Там всегда пахло свежей выпечкой, старыми книгами, травами, которые папа приносил из леса...
Я вздохнула, отложила надломанный хлеб, а потом подошла к окну, и, отодвинув штору, выглянула наружу. В саду горели фонари, их свет мягко освещал дорожки, усыпанные гравием. Где-то вдалеке слышался смех — наверное, это были слуги, которые заканчивали свои дела. Я прикрыла глаза, зачем-то пытаясь представить, что я снова в Керамзине. Что я сижу за столом, окружённая детьми, а мама и папа рядом со мной. Но вместо этого я чувствовала лишь пустоту. Здесь не было ни мамы, ни ни папы, ни Миши. Здесь не было никого, кому я могла бы доверять.
Я вздохнула и вернулась к столу. Завтра будет тяжёлый день, и мне понадобятся силы. Я взяла вилку, нанизала кусочек мяса, и поднесла её ко рту, но так и не смогла сделать ни одного укуса. Вместо этого я просто сидела, пялясь на тарелку. Всё же, мне пришлось пересилить себя. Я взяла яблоко из вазочки и немного надкусила его, чтобы хотя бы чем-то перебить чувство голода. Сладкий сок наполнил рот, и я на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь этим простым удовольствием.
— Настасья, — вдруг раздался голос за моей спиной, и я чуть не выронила яблоко из рук. Я обернулась и увидела Алёну, стоящую в дверях. Она улыбалась, но в её глазах читалось лёгкое беспокойство. — Ты не ешь?
— Я... просто не очень голодна, — призналась я, откладывая надкусанное яблоко обратно на поднос.
Гриш вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Она подошла к столу, села рядом и внимательно посмотрела на меня.
— Ты нервничаешь, — утвердила она. Я хотела было возразить, сказать, что всё в порядке, но слова застряли в горле. Вместо этого я просто кивнула. — Это нормально, — девушка улыбнулась. — Первые дни всегда самые сложные. Но ты справишься.
Её слова на мгновение согрели меня, и я почувствовала, как напряжение немного ослабило свои тиски.
— Спасибо, — прошептала я. — Просто... всё так ново. И я не знаю, чего ожидать.
— Никто не знает, — улыбнулась инферн. — Но это и делает всё интересным, правда?
Я улыбнулась в ответ. Возможно, всё действительно будет не так страшно, как мне кажется.
— А теперь ешь, — сказала Алёна, указывая взглядом на поднос. — Завтра тяжёлый день. Тебе понадобятся силы.
Я кивнула и снова взяла вилку. Еда всё ещё не вызывала аппетита, но я знала, что она права, и что силы мне действительно понадобятся. Я медленно поднесла вилку ко рту, стараясь сосредоточиться на вкусе еды. Мясо было нежным, овощи — свежими, но всё это казалось каким-то безвкусным. Как будто мои чувства притупились, и я не могла насладиться даже самыми простыми вещами. Я вздохнула, отложила вилку и посмотрела на Алёну. Её карие глаза внимательно изучали меня, будто она пыталась понять, что творится у меня в голове.
Ну, удачи ей с этим, потому что я и сама не понимала, что у меня в голове.
— Ты всё ещё думаешь о доме? — спросила она, слегка наклонив голову.
— Да, — призналась я. — Здесь всё другое. И я не знаю, как к этому быстро привыкнуть.
— Привыкнешь. Просто дай себе время. Ты ведь только что приехала. Никто и не ожидает, что ты сразу вольёшься в эту жизнь.
Я хотела ответить, но в этот момент дверь снова открылась, и в комнату уверенно вошла девушка. Её появление было настолько неожиданным, что я чуть не выронила вилку. Она была высокой, с огненно-рыжими волосами, которые свободно спадали на плечи. Её кожа была бледной, почти алебастровой, а на левом глазу красовалась чёрная повязка с золотым гербом Равки. Несмотря на это, она выглядела уверенно, даже дерзко. На ней был красный кафтан расшитый синими нитями на рукавах и подоле, который подчёркивал её стройную фигуру. Раньше я не видела подобного сочетания цветов у гришей... Внезапно, меня озарило.
Она — портная.
Я замерла, заворожённо наблюдая за девушкой. Гриши-портные... Они всегда казались мне чем-то загадочным, мифическим. Люди, способные изменить внешность другого человека, словно перекраивая ткань. Как мне казалось, портные — это не просто гриши, а художники, которые работают с человеческим телом как с холстом. Я иногда думала о том, какого это — быть портным. Представляла, как они работают, как их пальцы касаются кожи, изменяя её так легко, словно перед ними был кусок глины. Они могли сделать человека красивее, убрать шрамы, изменить форму лица... Но что, если их сила будет использована не для красоты, а для обмана? Пара движений — и человек становится другим. Это как перерождение. Но что остаётся от человека после этого? Или он становится кем-то другим, кем-то, кого он сам не узнаёт? Я думала, что портные — это не просто гриши, это те, кто может дать человеку второй шанс. Но вместе с этим они могут и лишить его самого себя. Это страшно и завораживающе одновременно.
— О, я не помешала? — вдруг произнесла девушка, улыбаясь.
— Женя, — выдохнула Алёна, покачав головой. — Ты всегда появляешься в самый неподходящий момент.
— Неправда, — возразила Женя, бодро подходя к нам. — Я, как раз-таки, всегда появляюсь в подходящий момент. Просто ты не всегда это замечаешь.
Она села рядом с Алёной, её янтарный глаз внимательно изучал меня. Я почувствовала, как под её взглядом мне стало немного не по себе. Она была такой... яркой. И не только из-за её волос. В ней чувствовалась какая-то внутренняя энергия, которая, казалось, заполняла сейчас собой всю комнату. Я знала, кто она такая. Мама рассказывала о Жене Сафиной — о её дерзости, её силе, её предательстве. Но сейчас, глядя на неё, я видела не ту Женю, о которой говорила мама. Она казалась спокойнее, мудрее, но в её глазах всё ещё горел тот самый огонь, который когда-то сделал её одной из самых влиятельных гришей Равки.
— Так ты и есть та самая Анастасия, — произнесла Женя, её голос звучал мягко, но в нём слышалась едва уловимая нотка сожаления. — Дочь Алины.
Я кивнула, чувствуя, как моё сердце слегка вздрогнуло. Упоминание настоящего имени матери всегда вызывало во мне смешанные чувства — гордость, тоску и... нечто ещё. Женя продолжала смотреть на меня, её янтарный глаз, казалось, видел больше, чем я хотела бы показать.
— Ты очень похожа на неё.
Я знала, что Женя была близка с мамой, знала, что они вместе прошли через многое. Но я также знала, что их дружба закончилась предательством. Мама никогда не говорила об этом прямо, но я чувствовала, что её воспоминания об этом были ещё свежи.
— Мама... она иногда рассказывала о тебе, — осторожно сказала я, не зная, как Женя отреагирует на это.
Она же слегка наклонила голову, её губы растянулись в слабой улыбке.
— Надеюсь, только хорошее, — девушка посмотрела на Алёну, которая сидела рядом, и та слегка пожала плечами. — Алина была особенной, — продолжила Женя, её голос стал тише. — Она всегда верила в лучшее, даже когда всё вокруг рушилось. Я восхищалась её силой.
— Но ты её предала, — вырвалось у меня, и я тут же пожалела о своих словах. Женя не смутилась. Она лишь вздохнула и опустила глаза на свои руки, которые лежали на столе.
— Да, — признала портная. — Я предала её. И это было одной из самых больших ошибок в моей жизни, за которую я до сих пор себя виню.
В комнате повисла тишина. Я заметила, как Алёна смотрела на Женю с пониманием, но в её глазах читалось какое-то беспокойство. Она явно не ожидала, что разговор зайдёт так далеко.
— Я не оправдываю себя, — продолжила Женя, поднимая взгляд на меня. — Но я хочу, чтобы ты знала: я сожалею о том, что произошло. Алина заслуживала большего. Она заслуживала верности.
Я почувствовала, как к горлу подступил комок. Я не знала, что сказать. С одной стороны, я хотела злиться на неё, хотела обвинить её в том, что она сделала. Но с другой... я видела, как она сожалеет. И это заставляло меня чувствовать себя растерянной.
— Она простила тебя, — наконец сказала я, вспоминая слова матери. — Она говорила, что все совершают ошибки.
Женя улыбнулась, но в её улыбке было больше грусти, чем радости.
— Она всегда была слишком добра. Даже к тем, кто этого не заслуживал.
— Она верила в людей, — неожиданно добавила Алёна. — Даже когда они подводили её.
Женя кивнула, её взгляд снова остановился на мне.
— Ты унаследовала не только её силу. Ты унаследовала её доброту. И это делает тебя сильнее.
Я почувствовала, как мои щёки слегка зардели. Я не была уверена, что заслуживаю таких слов.
— Я не знаю, — призналась я. — Мне кажется, что я не справлюсь. Что я не смогу быть такой, как она.
— Ты не должна быть такой, как она, — резко сказала Женя, и её голос зазвучал строже. — Ты должна быть собой. Алина была уникальной, но ты... ты другая. И это хорошо.
— Женя права, — поддержала её Алёна. — Ты не должна сравнивать себя с ней. Ты должна найти свой путь.
Я вздохнула, чувствуя, как их слова успокаивают меня. Но внутри всё ещё таилась тревога.
— А что, если я не смогу? Что, если я сделаю что-то неправильно?
— Ты сделаешь, — кивнула Женя, и её тон снова смягчился. — Все мы ошибаемся. Но важно то, как ты справляешься с этими ошибками. Ситуация с Алиной научила меня этому.
— Она научила нас всех, — добавила Алёна, улыбаясь.
Я почувствовала, как в груди что-то сжимается. Мама всегда была для меня примером, но сейчас я понимала, что её наследие — это не только сила, но и её мудрость. И, возможно, именно это мне нужно было перенять...
— Спасибо, — тихо проговорила я, ощутив, как слёзы подступают к глазам.
Женя улыбнулась и протянула руку, слегка сжав мою ладонь.
— Ты сильнее, чем думаешь, — произнесла портная. — И ты не одна. Мы здесь, чтобы помочь тебе.
Алёна кивнула.
— Да. Мы всегда рядом.
Возможно, я действительно не одна. И, возможно, я смогу справиться со всем, что ждёт меня впереди. Но мысль об осторожности в выборе союзников я не переставала держать в голове.
— А теперь поешь, — сказала Женя, указывая на поднос. — Завтра будет тяжёлый день.
Еда всё ещё не вызывала аппетита, но я знала, что она права. Мне нужно было набраться сил перед завтрашним днём. Женя и Алёна обменялись взглядами, и я невольно подумала о том, что между ними существует какая-то незримая связь. Они были больше, чем просто подруги. Они были союзницами. И, возможно, именно это делало их такими сильными.
После ужина, который я так и не смогла доесть, Алёна и Женя ушли, оставив меня наедине с моими мыслями. Их присутствие немного успокоило меня, но как только дверь закрылась, тревога снова накатила, словно волна. Я сидела на краю кровати, глядя на пустой поднос, и чувствовала, как усталость медленно окутывает меня. Сегодняшний день был слишком насыщенным, слишком суетным. Мне нужно было время, чтобы всё осмыслить. Но прежде чем я успела погрузиться в свои размышления, в дверь снова постучали.
— Войдите.
Дверь открылась, и на пороге появились две служанки. Кажется, одна из них уже заходила ко мне сегодня. По крайне мере, мне так показалось. В руках они держали большие медные кувшины, из которых поднимался лёгкий пар.
— Госпожа, мы приготовили для вас ванну, — произнесла одна из них, слегка склонив голову. — Если вы готовы, мы можем начать.
Я кивнула, чувствуя, как напряжение в мышцах немного спадает от одной только мысли о горячей воде. Ванна... это было именно то, что мне сейчас нужно. Я встала с кровати и последовала за служанками в соседнюю комнату, где они быстро подготовили для меня большую мраморную ванну. Аромат лаванды и розового масла наполнял воздух, создавая атмосферу расслабления и спокойствия.
— Вам помочь, госпожа? — спросила знакомая служанка, её голос звучал так же мягко и почтительно.
— Нет, спасибо. Я справлюсь сама.
Служанки кивнули и вышли, оставив меня одну. Я медленно сняла своё платье, чувствуя, как ткань скользит по коже. Воздух в комнате был прохладным, но жар от воды манил меня. Я осторожно опустила ногу в ванну, почувствовав, как тепло обволакивает мою кожу. Потом я полностью погрузилась в воду, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из моего тела. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но мысли всё равно не давали мне покоя. Сегодняшний день был полон событий: дорога, странный разговор, который я подслушала, встреча с Женей... Всё это крутилось у меня в голове, как заведённый волчок. Я чувствовала себя потерянной, как будто попала в чужой мир, где всё было не так, как я привыкла. Даже запах лаванды, который обычно успокаивал меня, сейчас казался слишком резким. Завтра... завтра меня ждало первое занятие с Юрием — моим наставником. Я не знала, чего ожидать.
Что, если я не справлюсь? Что, если мои силы выйдут из-под контроля? Я знала, что не могу позволить себе ошибиться. Я чувствовала, как страх едко сжимает мою грудь. Я не хотела подводить Николая, родителей... себя. Но как я могу быть уверенной в том, что справлюсь? Лишь одно сейчас я знала точно — мне нужно быть осторожной. В этом мире, где каждый шаг может стать роковым, доверие — это привилегия, которая распространяется далеко не на каждого.
***
Я проснулась от мягкого солнечного света, пробивающегося сквозь тяжёлые шторы. Спросонья я не сразу смогла понять, где я находилась. Комната была незнакомой — высокие потолки, изящная мебель... Тишина сменила родной шум Керамзина. Я потянулась, чувствуя, как мышцы слегка ноют после вчерашнего дня. Голова была тяжёлой, будто наполненной свинцом, и я с трудом вспоминала, как оказалась здесь. В моменте всё вернулось: Малый дворец, Николай, Алёна, Женя... и моя новая жизнь, которая начиналась сегодня. Я села на кровати, чувствуя, как тревога снова подкрадывается ко мне, обвивая моё тело своими колючими лапами. Я встала и подошла к окну, отодвинула штору. Утро было ясным, солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы осветить внутренний двор Малого дворца. Я увидела, как слуги ходят по дорожкам в саду, подметая листья, подстригая кусты и поливая цветы. Всё здесь было упорядоченным, и таким... непривычно идеальным. На столе уже стоял поднос с завтраком — свежие булочки, посыпанные тёртым орехом, сливочное масло в серебряной маслёнке, клубничное варенье и заварник с ароматным чаем. Я налила себе чашку, чувствуя, как запах мяты и зверобоя заполняет лёгкие. Но есть я всё ещё не могла. Вместо этого я просто стояла у окна, держа чашку в руках, и размышляя о том, что как же слуги так тихо зашли в мою комнату и принесли мне еду. Наверное, прислуга здесь начинает работу очень рано... Раздался стук в дверь. Я вздрогнула, чуть не пролив чай. Пора уже прекратить шугаться от резких звуков. — Войдите, — уверенно сказала я, хотя внутри всё ещё колотилось от неожиданности. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась Алёна. Она выглядела так, будто только что вернулась с прогулки — её каштановые кудри были слегка растрёпаны, а на щеках играл лёгкий румянец. — Привет, — улыбнулась она, заглядывая в комнату. — Ты уже проснулась? Я думала, ты ещё валяешься в постели. — Почти. Только чай пью. Алёна прошла в комнату, закрыв за собой дверь, и подошла к столу. Она посмотрела на поднос с завтраком, затем на меня, и её брови слегка нахмурились. — Ты снова не притронулась к еде, — заметила инферн. — Не нравится? — Нет, всё в порядке, — поспешно ответила я. — Просто... не голодна. Девушка посмотрела на меня с легко читаемым сомнением, но ничего не сказала. Вместо этого она взяла одну из булочек, отломила кусочек и сунула в рот. — Ну, если ты не будешь есть, я съем всё сама, — пошутила она с набитым ртом. — Здесь тебя никто не будет заставлять есть. Но это вовсе не значит, что ты должна голодать. — Я не голодаю, — возразила я, но её слова на мгновение заставили меня задуматься. — Ладно, — вздохнула Алёна. — Не буду тебя мучить. Просто знай, что если что-то не так, ты всегда можешь сказать мне. Могла ли? — Спасибо, — пробормотала я, снова взяв чашку в руки. — Не за что, — улыбнулась гриш. — Кстати, Николай ждёт тебя. Он хочет обсудить с тобой планы на ближайшие дни. Я почувствовала, как сердце снова заколотилось, отдаваясь ноющей пульсацией в горло. — Он уже ждёт меня? — спросила я, искренне надеясь, что прозвучала спокойно. — Да, — кивнула Алёна, ловко доедая последний кусочек булочки. — Но не переживай, он в хорошем настроении. Ну, насколько это возможно для человека, который каждый день решает судьбу целой страны. Вдруг, дверь в комнату тихо приоткрылась, и в проёме показались две служанки. Одна держала в руках что-то большое, аккуратно завёрнутое в ткань, а другая несла какую-то обувь, издали напоминающие солдатские сапоги. — О, — глаза инферны загорелись интересом. — Кажется, это для тебя. — Для меня? — удивилась я, глядя на служанок. — Да. Николай приказал сшить тебе костюм. Для занятий. — Занятий? — неуверенно переспросила я. — Ну да, — пожала плечами Алёна. — Ты же не думала, что будешь заниматься в платье? Да и, в конце концов, как говорит наш государь — форма дисциплинирует. Я не успела что-либо ответить, как служанки подошли ко мне. Они слегка поклонились, и одна из них протянула мне свёрток. — Для вас, госпожа, — сказала она, улыбаясь. Я взяла свёрток, чувствуя, как ткань слегка шуршит под пальцами. Она была лёгкой, но в то же время ощущалось, что под ней было что-то плотное, прочное. — Спасибо. Служанки поклонились ещё раз и удалились, оставив меня наедине с Алёной и моим новым приобретением. — Ну что, откроем? — предложила Алёна, её глаза так и сверкали от любопытства. Я кивнула, чувствуя, как внутри загорается лёгкое волнение и предвкушение. Я осторожно развернула свёрток. Ткань легко соскользнула, и передо мной предстал костюм: тёмно-синий, почти чёрный, с едва заметным переливом. Материал, по ощущениям, был плотным, но при этом лёгким, идеально подходящим для активных движений. Верхняя часть представляла собой облегающий жакет с высоким воротником, украшенным тонкой серебряной вышивкой по краям в виде изящных завитков. Рукава были слегка расширены у плеч, сужаясь к запястьям, где их обрамляли узкие манжеты с пуговицами в форме маленьких звёзд. Нижняя же часть костюма состояла из брюк свободного кроя, которые сужались к щиколоткам, позволяя свободно двигаться, но при этом сохраняя элегантность. Костюм дополнял широкий пояс из мягкой кожи, украшенный серебряной пряжкой с гербом Равки. Он служил, скорее, просто практичной деталью — на нём были предусмотрены крепления для небольших мешочков или инструментов. Рядом с костюмом лежала пара высоких сапог из чёрной кожи, с тонкой подошвой, идеальной для бесшумного передвижения. — Вау, — прошептала Алёна. — Это... потрясающе. Я провела рукой по ткани, чувствуя, как она слегка холодит пальцы. Костюм выглядел одновременно изящным и практичным, и я не могла не оценить работу фабрикаторов. — Николай сказал, что тебе нужно что-то удобное, но при этом соответствующее твоему статусу, — объяснила Алёна, слегка касаясь рукава. — Похоже, они справились. — Да, — согласилась я, всё ещё не веря, что это для меня. — Это... красиво. — И практично, — добавила Алёна, улыбаясь. — Ты сможешь двигаться свободно, но при этом выглядеть как настоящая дворянка. Я кивнула, чувствуя, как внутри всё трепещет. Костюм был не просто одеждой — он был символом того, что моя новая жизнь начинается по-настоящему. — Ну что, примеришь? — предложила инферн. — Сейчас? — Ну конечно! Ты же не будешь ждать, пока он сам на тебя наденется? Такому фабрикаторы ещё не научились. Я усмехнулась, чувствуя, как её энтузиазм немного заражает меня. — Ладно. Алёна помогла мне надеть его, и я почувствовала, как ткань мягко и плотно облегает моё тело. Костюм сидел просто идеально. — Ну как? — спросила Алёна, отступая на шаг, чтобы лучше рассмотреть. Я подошла к зеркалу и замерла. Отражение в зеркале стало вдруг незнакомым — передо мной стояла сейчас уверенная, сильная девушка, явно готовая к чему-то важному. Я смотрела на своё отражение, слегка поворачиваясь из стороны в сторону. Костюм подчёркивал мою фигуру, делая её стройнее и даже немного выше. Тёмный цвет добавлял строгости, а серебряные узоры придавали образу лёгкую изысканность. Я никогда не видела себя такой... собранной, готовой к действию. Это было странно, но приятно. — Мне нравится, — прошептала я, чувствуя, как внутри загорается лёгкая гордость. — Ещё бы, — улыбнулась Алёна. — Ты выглядишь потрясающе. Юрий точно оценит. Я почувствовала, как щёки, почему-то загорелись при упоминании его имени. — Юрий? Алёна засмеялась, заметив мою реакцию, и подмигнула. — Да, Юрий, он, родимый, — повторила она, явно наслаждаясь моим смущением. — Сегодня у вас первое занятие, так что тебе нужно произвести на него впечатление. А этот костюм, — она кивнула в мою сторону, — точно поможет. Главное — не опаздывай. Он этого не любит. Я кивнула, чувствуя, как тревога снова подкрадывается ко мне. Не опаздывать... Это звучало как простое правило, но в моём нынешнем состоянии даже это казалось сложным. — Ладно, — вздохнула я, поправляя рукав костюма. — Пойдём к Николаю. Алёна кивнула и повела меня по коридору. Я шла за ней, чувствуя, как ткань костюма мягко шуршит при каждом шаге. Он был настолько удобным, что я почти забыла, что на мне что-то надето. Мы прошли через несколько залов, пока не оказались у дверей, ведущих в зимний сад. Алёна остановилась и повернулась ко мне. — Удачи, — прошептала она, слегка касаясь моего плеча. — И не переживай. Николай не кусается. Я вошла в зимний сад, и сразу же меня окутал влажный, тёплый воздух, наполненный ароматами цветов и свежей зелени. Высокие стеклянные стены и потолок пропускали солнечный свет, который играл на листьях экзотических растений, создавая причудливые узоры теней на каменных дорожках. Вокруг меня буйствовала зелень — пальмы с широкими листьями, лианы, обвивающие колонны, и яркие цветы, которые я никогда раньше не видела. Где-то вдалеке журчала вода, и я предположила, что это небольшой фонтан или ручей, вписанный в этот райский уголок. Я медленно шла по дорожке, чувствуя, как тревога понемногу отступает, уступая место искреннему любопытству. Зимний сад был таким... живым. Казалось, что здесь время остановилось, и ничто из внешнего мира не могло нарушить эту гармонию. Я протянула руку, касаясь листа огромного папоротника, и почувствовала его слегка шершавую, но приятную на ощупь поверхность. — Николай где-то здесь, — прошептала я себе, оглядываясь вокруг. Мои шаги были тихими, почти неслышными на фоне пения птиц, которые, казалось, чувствовали себя здесь как дома. Я прошла мимо небольшого пруда, где плавали яркие рыбки, и остановилась у дерева с необычными плодами, похожими на маленькие фонарики. Они свисали с веток, слегка покачиваясь, и я не могла оторвать от них взгляда. — Красиво, правда? — раздался голос за моей спиной. Николай стоял в нескольких шагах от меня, его руки были заложены за спину, а на лице играла лёгкая улыбка. Он выглядел спокойным, даже расслабленным, будто нахождение в этом месте действительно помогал ему отвлечься от государственных дел. — Да. Я никогда не видела ничего подобного... — Это одно из моих любимых мест во дворце, — сказал Ланцов, подходя ближе. — Здесь можно забыть обо всём, что происходит за этими стенами. Я кивнула, чувствуя, как его слова находят отклик во мне. Зимний сад действительно был особенным местом, где можно было почувствовать себя в безопасности, даже если только на краткое мгновение. — Как прошёл твой вечер? — спросил Николай, его голос звучал мягко, но в глазах читалось искреннее любопытство. — Хорошо, — ответила я. — Алёна показала мне дворец, а потом... — я запнулась, вспоминая встречу с Женей. — А потом? — Потом я встретила Женю. Мы говорили о маме. Николай вздохнул, и его лицо на мгновение стало серьёзным. — Женя... — произнёс мужчина задумчиво. — Она была близка с Алиной. Думаю, ей было нелегко вспоминать о прошлом. Я кивнула, чувствуя, как внутри снова поднимается волна тоски. — А как ты себя чувствуешь? — спросил он, его голос снова стал спокойным. — Первая ночь во дворце... это, наверное, непросто. Я задумалась, стараясь подобрать правильные слова. — Странно, — призналась я наконец. — Всё здесь другое. И я стараюсь адаптироваться к этому месту. — Ты привыкнешь, — сказал он, кивнув. — И помни, что ты не одна. Мы все здесь, чтобы помочь тебе. Я почувствовала, как его слова немного приободрили меня. Я смотрела на Николая, пытаясь понять, что скрывалось за его постоянной спокойной улыбкой. Он всегда казался таким уверенным, таким непоколебимым. Но сейчас, в этом тихом саду, я заметила в его глазах что-то большее — лёгкую усталость, тень сомнения, которую он тщательно скрывал. Я понимала, что быть царём — это не только иметь власть и величие, но и нести на своих плечах постоянное бремя ответственности. Мне вдруг стало интересно, как же он справляется со всем этим. Как он находит силы каждый день принимать решения, от которых зависит судьба целой страны? — Спасибо, — тихо сказала я. — Я постараюсь не подвести вас. Ланцов усмехнулся, и в его лисьих глазах мелькнул знакомый огонёк. — Ты уже не подводишь. Просто будь собой. Этого достаточно. Мы шли дальше по зимнему саду, где воздух был наполнен ароматом вечнозелёных растений и цветов, которые, казалось, не подчинялись законам природы. Потом остановились у небольшого фонтана, окружённого мхом и папоротниками. Вода тихо журчала, создавая умиротворяющую атмосферу. Николай задумчиво смотрел на струйки воды, а я чувствовала, что он что-то обдумывает. — Ты нервничаешь, — произнёс Николай, не глядя на меня. — Немного, — призналась я, стараясь не выдавать всей степени своего беспокойства. — Мне всё равно кажется, что Юрий... строгий. Николай усмехнулся. — Строгий? — повторил он. — Да, можно сказать и так. Но не в том смысле, в каком ты думаешь. Юрий — человек требовательный, но справедливый. Он просто... не терпит небрежности. Требовательный, но справедливый... Звучит как что-то среднее между наставником и судьёй. — А что ещё вы можете рассказать о нём? — спросила я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри меня всё ещё было далеко не спокойно. Николай задумался на мгновение, его взгляд скользнул по ветвям деревьев, которые тянулись к стеклянному потолку сада. — Юрий — один из лучших, — начал он. — Он был приближённым Дарклинга. Служил ему верой и правдой, пока тот был жив. Но после его смерти Юрий понял, что его будущее — здесь, с нами. Он человек расчётливый, и знает, где его место. Внутри меня всё напряглось. Юрий служил Дарклингу. Раз он пробыл в его подчинений до самой его смерти, то значит, он поддерживал его во время той трагедии, когда Дарклинг расширил Каньон и стёр с лица земли Новокрибирск. Это могло объяснить его холодность и расчётливость. Но в то же время... что-то в этом не складывалось. Почему он перешёл на сторону царя? Из-за выгоды? Или было что-то ещё? Ведь у него наверняка был шанс скрыться и начать новую жизнь. — Он... не кажется мне человеком, который так легко меняет сторону, — осторожно сказала я. Николай посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не смогла распознать. — Юрий — человек, который всегда знает, что делает, — ответил Ланцов. — Он не предатель. Он просто прагматик. И он понимает, что его знания и навыки могут принести пользу здесь. Я кивнула, но внутри меня всё ещё клокотали сомнения. Юрий... А что если у него был какой-то план? План, как-то связанный с его прошлым предводителем и верой в его идеологию? — Он хороший учитель, — сказал Николай, прерывая мои мысли. — Но он не будет тебя жалеть. Если ты хочешь научиться, ты должна быть готова к трудностям. — Я готова, — ответила я, стараясь звучать уверенно, хотя на самом деле я знала, что абсолютно не была готова. Николай посмотрел на меня, и в его глазах появилось что-то тёплое, почти отеческое. Прямо как вчера, когда мы ехали в карете. — Я верю, что ты справишься. Мы вышли из зимнего сада, и я снова окунулась в прохладу каменных коридоров дворца. Воздух здесь был другим — сухим, с лёгким запахом старого дерева и воска, которым натирали полы. Шаги Николая были размеренными, но уверенными, и я старалась идти рядом, чувствуя, как моё сердце начинает биться чаще с каждым пройденным шагом. Я замечала, как слуги и придворные почтительно кланялись Николаю, но их взгляды скользили по мне с любопытством и каким-то... пренебрежением. Я чувствовала себя как на сцене, где каждое моё действие было под пристальным вниманием и предавалось оценке. Мне казалось, что они шепчутся за моей спиной, обсуждая, кто я такая и почему царь лично сопровождает меня. — Не обращай внимания, — тихо сказал Ланцов. — Они просто не привыкли к новым лицам. Они знают, что ты моя племянница, и их любопытство абсолютно естественно. Мы свернули в узкий коридор, где стены были украшены огромными картинами, на которых изображались сражения в Равке. В конце коридора виднелась массивная деревянная дверь, украшенная резными узорами. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, заставив меня выдохнуть. Это был тренировочный зал. Место, где мне предстояло встретиться с Юрием. Ланцов остановился перед дверью и повернулся ко мне. — Вот мы и пришли, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Юрий уже ждёт тебя. Помни, он строг, но справедлив. И не бойся задавать вопросы. Он ценит, когда ученики проявляют инициативу. Я кивнула, стараясь успокоить своё дыхание. Рука Николая ободряюще легла на моё плечо. Я глубоко вдохнула и посмотрела на дверь. Николай слегка подтолкнул меня вперёд, и я сделала шаг, затем ещё один. Рука дрогнула, когда я взялась за ручку двери. Я обернулась, чтобы посмотреть на Николая, но он уже отошёл, оставив меня наедине с моими мыслями и предстоящим испытанием. Я стояла перед дверью тренировочного зала, сжимая в другой руке ткань своего нового костюма. Почему-то, из-за него я вдруг стала чувствовать себя немного нелепо, как будто надела костюм для спектакля, в котором не знала своей роли. Но как мне сказали, форма важна — она дисциплинирует. Ну что ж, посмотрим, насколько это правда. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Сегодня было моё первое занятие, и я понятия не имела, чего ожидать. Единственное, что я знала о моём наставнике, так это то, что он человек строгий, справедливый и отстранённый. Мне казалось, что этого было недостаточно. Нужно было больше определённости. Я резко выдохнула, будто сбрасывая весь груз своих мыслей, толкнула дверь и вошла. Тренировочный зал был огромным, с высокими потолками и стенами, покрытыми какими-то странными символами. Окна были завешаны плотными шторами, а источниками света служили канделябры на стенах. В центре комнаты стоял он. Юрий. На нём был фиолетовый кафтан, расшитый серебряными нитями, и стоит признать, что он, наряду с его ровной осанкой, добавлял ему какой-то... царственности. Судя по цвету узоров, Юрий был прочником. Фабрикаторы в общем и целом, как по мне — это те, кто могли превратить хаос в порядок, создать нечто прекрасное из всего, что было под рукой. Но в то же время их сила пугала. Они могли разрушать так же легко, как и строить. Я смотрела на Юрия, представляя, как он использует свою силу. Может, он создаёт оружие, которое защищает Равку, или возводит стены, которые выдерживают любую атаку. А может, он просто творит что-то прекрасное, что вдохновляет других. Но что бы он ни делал, я понимала, что его сила, точно так же как и моя — это не просто дар, это ответственность. И теперь он будет учить меня. Его русые, слегка вьющиеся волосы были аккуратно причёсаны, но несколько непослушных прядей спадали на его лоб, добавляя к его идеальному образу немного небрежности. На вид ему было около 25 лет, его черты лица были идеально симметричными: высокие скулы, прямой нос и слегка заострённый подбородок — всё это придавало ему весьма аристократический вид. Гриш неспеша повернулся ко мне, и я заметила, что его глаза — ярко-зелёные, с лёгким золотистым оттенком, словно освещённые изнутри — смотрели на меня с заметным любопытством. — Ты опоздала на две минуты, — сказал он, и его голос был низким, спокойным, но в нём не было той ледяной строгости, которую я ожидала. — Простите, — ответила я, стараясь звучать уверенно. — Я просто решила дать вам пару минут, чтобы вы успели подготовить свою речь о том, как я всё делаю неправильно. Всё-таки, это наше первое занятие — хотелось начать с традиций. Его тонкие губы слегка дрогнули, и во взгляде мелькнула тень улыбки. — Остроумие — это хорошо. Однако, оно не поможет тебе контролировать свои силы. — А сарказм? — не удержалась я. — Он помогает? — Только если ты хочешь разозлить своего учителя, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая игривость. — Но, возможно, ты уже знаешь, как это делать. Я почувствовала, как кровь прилила к моим щекам, и решила не сдаваться. — Николай говорил, что вы любите, когда ученики задают вам вопросы. — Николай любит преувеличивать, — ответил Юрий, слегка наклонив голову. — Но если ты хочешь знать, я предпочитаю, чтобы вопросы были... осмысленными. — Тогда, может, начнём с осмысленного знакомства? — предложила я, чуть поднимая голову, якобы демонстрируя свою «важную» персону. — Меня зовут Анастасия. Но, думаю, вы это уже и так знаете. — Да. Николай рассказал мне о тебе. И о твоих... необычных способностях. — Надеюсь, он не упомянул мою любовь к сарказму, — съязвила я. — Упомянул, — съязвил в ответ он. — Но я думаю, это может быть полезным. Если, конечно, направить в нужное русло. — А вы? — спросила я, чувствуя, как моя уверенность растёт. — Вы всегда такой... загадочный? Или это только для первого впечатления? — Загадочность — это часть моей работы, — с заметной иронией ответил мужчина. — Но, возможно, со временем ты узнаешь меня лучше. — Надеюсь, — сказала я, и в этот момент я вдруг почувствовала, как между нами пробежала какая-то странная искра. Это было почти незаметно, но достаточно, чтобы заставить меня вздрогнуть. Это было необъяснимо — лёгкое покалывание в груди, будто что-то внутри меня откликнулось на его присутствие. Его зелёные глаза, такие спокойные и проницательные, на мгновение задержались на мне, и я ощутила, как будто он смотрел куда-то вглубь меня. Моя уверенность, которая только что казалась такой крепкой, вдруг пошатнулась. Я почувствовала лёгкий трепет в груди со смесью любопытства и настороженности. — Начнём с основ? — голос Юрия прервал мои мысли и вернул меня в реальность. — Или ты предпочтёшь продолжить этот... словесный поединок? Я усмехнулась, стараясь скрыть лёгкую дрожь в голосе. — Только если вы обещаете не быть слишком строгим. — Обещаю. При условии, что ты пообещаешь не опаздывать в следующий раз. — Договорились, — кивнула я, чувствуя, как это странное напряжение между нами начало рассеиваться. Но где-то глубоко внутри я понимала, что это только начало. И что Юрий — это не просто наставник. Он оказался загадкой, которую мне очень хотелось разгадать. — Ну что, готова начать? — Готова, — ответила я, хоть и осознавала, что вовсе не была готова. Он подошёл ближе, и я почувствовала, как воздух вокруг нас стал плотнее. Его присутствие снова действовало на меня как-то странно — будто он в один миг стал центром гравитации, вокруг которого всё вращалось. В том числе и я. — Твои силы — это не просто инструмент, — начал Юрий. — Это часть тебя. Свет и Тьма — они не противоположности. Это две стороны одной монеты. Ты должна научиться чувствовать их, понимать и осознавать их природу. Я кивнула, стараясь выглядеть серьёзной, но внутри я всё ещё сомневалась. Как я могу контролировать то, что едва понимаю? — Закрой глаза, — сказал он. Я послушалась, хотя и неохотно. Закрывать глаза перед ним — это было как-то слишком уязвимо. — Сосредоточься на своём дыхании. Почувствуй, как силы пульсируют внутри тебя. Я попыталась сделать, как он сказал, но всё, что я чувствовала, — это своё нервное сердцебиение, которое и мешало мне спокойно дышать. — У тебя не получается, — констатировал Юрий, и я открыла глаза. — Ну, знаете, — начала я, стараясь скрыть своё внезапно вспыхнувшее раздражение, — это не так просто, как кажется. Особенно когда кто-то стоит рядом и смотрит на вас, как на лабораторный эксперимент. Его глаза сузились, но в них промелькнуло что-то, что я не смогла распознать. — Ты думаешь, это должно быть легко? — строго спросил он. — Ты думаешь, что сила даётся просто так? — Нет, — ответила я, чувствуя, как моя строптивость невольно уступает место покорности. — Но, может, вы могли бы объяснить, что именно я должна чувствовать? Он вздохнул, но в его вздохе не было раздражения — скорее, лёгкая усталость. — Свет — это не просто яркость. Это чистота, ясность, порядок. В свою очередь Тьма — это не просто отсутствие света. Это хаос, потенциал, сила. Ты должна почувствовать их внутри себя. Я снова закрыла глаза, стараясь следовать его инструкциям. Сначала всё, что я чувствовала, — это собственное дыхание, неровное и прерывистое. Но постепенно я начала сосредотачиваться на его словах, погружаясь в их суть. Свет — чистота, ясность, порядок. Я представила, как внутри меня загорается крошечная искорка, мягкая и тёплая, как первый луч солнца на рассвете. Она пульсировала где-то глубоко в груди, едва уловимая, но настоящая. Я почувствовала, как тепло начинает растекаться по телу, мягко, как вода. Оно было приятным, успокаивающим, но в то же время мощным, будто что-то древнее и необъятное пробуждалось во мне. Мои ладони слегка зачесались, и я открыла глаза, чтобы посмотреть на них. Из моей правой ладони начал сочиться слабый, едва заметный свет. Он был неярким, как светлячок в ночи, но он был там, обвивал мою руку точно солнечная варежка. Я замерла, чувствуя, как сердце забилось быстрее от удивления и восторга. — Это... это я сделала? — прошептала я, не отрывая взгляда от своей ладони. — Да, — кивнул он. — Но это только начало. Теперь попробуй удержать его. Я снова закрыла глаза, стараясь не потерять связь с этим ощущением. Свет пульсировал, как живой, и я чувствовала, как он становится ярче, сильнее. Он мягко озарял комнату, заставив хрустальную люстру на потолке дребезжать. Но вместе с этим я ощутила что-то ещё — лёгкое покалывание в другой руке, будто тени начали шевелиться в ответ. — Не бойся, — тут же сказал Юрий, словно почувствовав мою неуверенность. — Это часть тебя. Прими её. Я глубоко вдохнула, позволяя свету и тьме хотя бы недолго сосуществовать внутри меня. Это было странно, но в то же время... естественно. Как будто я наконец-то нашла то, что всегда искала. Я снова закрыла глаза, но на этот раз мне было легче. Я представила, как свет угасает, а на его месте появляется что-то тёмное, живое, пульсирующее. Я почувствовала, как что-то холодное и мощное поднимается внутри меня, и вдруг — тени вокруг меня ожили, закружились, как будто танцуя. Они обвивали моё запястье точно плющ... — Хорошо, — сказал Юрий, и я открыла глаза, чтобы увидеть выражение его лица. Оно было почти довольным. — Значит, я не совсем безнадёжна? — Пока что, — ответил мужчина, и его губы тронула улыбка. — Но не расслабляйся. Я кивнула, чувствуя, как моё сердце начинает биться ровнее. Может, это занятие действительно не было таким уж страшным. Но когда я снова посмотрела на Юрия, на его проницательные глаза и лёгкую улыбку, я поняла, что это только начало. И что впереди будет ещё много трудностей. Но, возможно, я справлюсь. С его помощью.
