Ненормальный мальчик

      По окончанию обучения в детском саду мне все таки не удалось пойти в обычную школу, подобно нормальному ребенку. Хоть родители и сами хотели отправить меня туда учиться. Вот только я не смог за год обучения в специализированном детском саду превратится в нормального ребенка. Приступы никуда не девались, курс медикаментов от этого не спасал и, как мне казалось, даже ухудшал ситуацию.       Я был слишком глуп для своего возраста, у меня был слишком маленький словарный запас и мне действительно оказалось лучше в специальной школе. Там я попал в все тот же класс с аутичными детьми. Видимо распределяли без разбора, по основному диагнозу. Детей было мало и я отличался от них как земля и небо, пытаясь впитать все доступные знания до очередного приступа. И хотя меня называли самым умным и способным мальчиком в своем классе, было тяжело и горько. Но я понимал, что с учебной системой общеобразовательной школы Японии мне точно не справиться. Не с таким знанием языка.       Конечно со временем я все же стал, подобно другим попаданцам учить язык быстрее, видимо все же сыграл фактор детского тела. И пусть мой словарь ограничен, но наконец начал догонять норму к моим восьми годам. Конечно, сложными выражениями, подобно взрослым, я общаться не мог. Но даже такой результат, достигнутый благодаря специалистам из детского сада и школы, был в радость и мне, и моим родителям.       Школа оказалась сложным испытанием для меня, я действительно много трудился, но это не мешало мне уходить в себя. Было хорошо, что прострация длилась уже не так долго, но теперь стали появляться похожие приступы, больше напоминающие сон. Тело начинало засыпать и расслабляться. Если раньше я просто замирал на месте, то теперь рисковал стукнутся лбом об парту, уснув. Бонусом ко всему шло посещение физкультуры, на которую я все же ходил, но не участвовал в некоторых играх из-за риска уснуть или впасть в прострацию посреди игры в мяч или выполнения упражнений. Хотя в школе это не был обычный урок физкультуры, скорее уж музыкальная гимнастика, где учитель больше напоминал тренера.       Друзей с таким раскладом завести не удалось, я сам не стремился хоть к какому-то общению с детьми в моем классе. Было страшно думать о том, что раз я среди них, то я такой же. Мне не особо нравилось общаться с обычными детьми, а уж с особенными и подавно. Поэтому мне так же не нравились театральные постановки в школе, призванные развить общение со сверстниками. От них я отнекивался всеми силами. Это было даже несколько эгоистично, но меня мало волновала собственная развивающаяся брезгливость по отношению к одноклассникам. В целом, школа мне нравилась. Со взрослым разумом проблемы были только в родном языке и литературе, отдельным пунктом шло письмо. Хотя, если честно, было еще несколько предметов, тоже связанных с языком, где я не преуспевал. Но унывать было некогда. За три года с переезда все наконец вошло в свою колею повседневности.       Я отмер от своих мыслей и перестал гипнотизировать футбольный мяч в воротах.       Когда я вообще успел его туда забить?       Подбежав к мечу, снова поставил его на позицию. Ворота защищал маленький слизень, умилительно дрожащий от страха. Хотя это скорее напускное, мяч все время пролетал сквозь Ёкая, ничем ему не вредя. Тем не менее слизень даже не пытался уползти со своего места. Вратарем он конечно был никудышным, но так создавалось ощущение, будто я играю не один.       Было немного одиноко, но меня это не слишком волновало. Сегодня был весенний праздник, какой именно я не запоминал. Моя мама обещала сходить со мной на ярмарку после школы. Поэтому я с нетерпением ждал её в школьном дворе, пиная мяч в ворота.       Мама пришла ко мне только через полчаса, когда слизняк на воротах уже перестал дрожать и только недовольно выпучивал глаза. Она не редко задерживается на работе, и в школе я могу провести хоть весь день. - Ну что, готов? - Да! – я крепко ухватился за ладонь матери. – пошли скорее…       Мама улыбалась всю дорогу, пока мы держали путь в историческую часть города. Там сейчас во всю открывались лавки и гуляли люди. Вся улица была украшена праздничными фонарями, чем-то это напоминало новый год. То тут, то там были даже те, кто нарядился в официальное кимоно по случаю праздника. Мы уже приходили сюда на этот праздник в прошлом году, поэтому я прекрасно знал, что надо делать. Мама дала мне в руки монетку в пять йен и я зажал её между своими ладошками. Каждый раз в храме загадываю одно и то же банальное желание: благополучия своей семье. Оно безумно расплывчатое, но я никогда не умел загадывать желания, даже на день рожденье.       Когда монетки отправились прямиком в специальный колодец в храме, мы решили продолжить прогулку и пройтись по лавочкам. Вскоре к нам должен был присоединится отец, он, как и в прошлом году, посмотрит с нами фейерверк. Мне нравились подобные семейные прогулки, они делали нас настоящей семьёй больше, чем проживание в одной квартире. Было видно, что родители все же любят меня. - Пока, тетенька!       Я громко окликнул и часто замахал на прощание девушке в кимоно у ворот. Она будто очнулась от медитативного подметания лестницы и с недоверием взглянула в мою сторону. Я еще раз демонстративно помахал ладошкой в её сторону и поплелся за матерью. Уже второй год, каждый раз, как хожу в этот храм, прощаюсь с девушкой у ворот. Каждый раз там стоят разные девушки, но стиль кимоно у всех один. Это стало своеобразной традицией, которой мне нравится придерживаться.       До встречи с отцом еще было время и я утянул мать в следующий храм. В прошлой жизни мне никогда не нравились церковь, всегда казалось, что в ней на меня в любой момент упадет крест. Высокие потолки, в которых отражается эхо, не нравились мне. Тем не менее японские храмы не были такими, они все еще были достаточно строгие по стилю, но будто окутанные дымкой мистики.       Я прыгал вверх по ступенькам, как обычный ребенок. Когда на меня не накатывали приступы так и было, я мало чем отличался от других детей, разве что большей замкнутостью. Мы с мамой прошли в храм, вновь между моих ладоней была зажата монета. Я уже приготовился бросить её и в очередной раз бессмысленно помолиться в пустоту, как краем зрения заметил льва. Это было странное явление для многолюдного места. Медленно повернувшись в сторону, я убедился, что мне не показалось.       Там действительно был лев, развалившийся недалеко от деревянных ворот храма. Он сладко зевнул, и я с благоговением перевел взгляд на его хозяйку. Рядом стояла та самая женщина - наездница дикого зверя. Её черты лица, не скрытые больше завесой моих слёз, можно было назвать приятными глазу. Она была красивой, словно модель, но чувствовалось в ней что-то излишне резкое, не позволяющее ей свободно разгуливать по подиуму. Я никогда не был силен в описании внешности - тем более, когда многие в этом мире кажутся такими похожими друг на друга - но то, что на женщину было приятно смотреть, оставалось фактом.       В этот раз она была в строгом пиджаке и если бы не длинные блондинистые волосы и лев, я бы не обратил на неё внимание. Это были единственные две черты, которые я запомнил с первой встречи три года назад. - Мама, я пойду посмотрю. – я неприлично тыкнул пальцем в сторону женщины, потянув мать за рукав.       Мама повернулась в ту сторону и, немного подумав, отпустила меня. Я все равно был у нее в поле зрения, совсем не далеко, буквально в десяти шагах. Может она подумала, что я решил посмотреть на узоры деревянных ворот храма. Возможно это было немного безответственно со стороны матери, ведь у нее особенный ребенок, но все же. В конце концов мне дали добро, я неспешно пошел в сторону заинтересовавшей меня женщины.       Она стояла полубоком и не обращала никакого внимания на идущего к ней восьмилетку. Её больше занимал разговор с высоким мужчиной рядом, они о чем-то спокойно переговаривались. Было как-то не вежливо прерывать их, но я, на правах глупого ребенка, все равно подошёл к ней и дернул за рукав. - Тётя, а можно потрогать льва?       Разговор внезапно стих и я понял, что смотрят на меня не две пары глаз, а несколько. Рядом стояли еще люди, которые, видимо, тоже были с этой женщиной и заинтересовались разговором. Только раньше я не обратил внимание на то, что женщина стояла буквально в окружении. Первым, на удивление, отмер высокий мужчина, он прокашлялся и посмотрел на меня, так и не отпустившего чужой рукав. - Хочешь потрогать льва? - Если можно. - я кивнул, выпустив из рук кусочек чужой одежды, и смущенно подтвердил свои слова. – Я… Только поглажу. - Мальчик, ты видишь льва? – женщина задала этот вопрос как-то неуверенно, но стараясь смягчить тон голоса. - Он очень красивый, лучше рыбки.       Я старался не выдавать свое излишнее волнение. Мне было понятно, почему мама так просто меня отпустила, в этом углу для нее никто не стоял, он был пуст. И эти люди, их видел только я, иначе бы лев привлек гораздо больше внимания. - Да, красивый… Ты можешь погладить. Только осторожно. – женщина нежно улыбнулась и махнула в сторону большой кошки.       Лев смотрел на меня, пока я медленно приближался, но стоило мне коснуться мягкой шерсти, как мышцы большой кошки расслабились.       Я зарылся ладонью в гриву на шее, ощущая неестественную мягкость, будто трогаю плюшевую игрушку, а не настоящего дикого зверя. Лев на мои действия никак не отреагировал, лишь обреченно закрыл глаза. В моем мире животные на могли быть достаточно эмоциональными, чтобы выражать такое смирение. Я остановился, сжав гриву. Мне удалось её потрогать. Эти люди, тоже ёкаи? - Тётенька. – женщина вынырнула из своих мыслей, когда я её позвал. – Вы же та самая… Вы спасли мою маму. Я встал в полный рост и неловко поклонился. - Спасла? - Тогда. На станции. Это были вы. – порывшись в кармане, я выудил на солнечный свет брелок, купленный у лавочника, и монету в пять йен. - Спасибо вам. Это все что у меня есть. Возьмите.       Женщина неуклюже подхватила брелок и удивленно на него смотрела. Люди вокруг тоже заинтересовались, но даже высокий мужчина не вмешивался в наш разговор. Они лишь наблюдали, походя на грозных телохранителей. - Это Бисямон. – я указал на брелок. Он был пластиковым, в виде миниатюрной копии грозного воина в доспехах. Женщина крутила брелок туда сюда пока я не впихнул ей в руки монетку. – Если ему поклониться, он защитит от злых духов. Надо только вот так сделать. - Показательно сложив руки в молитвенном жесте, я с детской непосредственностью продолжил. – Но так не обязательно. Мама говорит, что каждый молится по-своему.       Женщина не отвечала, она потрясенно смотрела на монету в пять йен и, кажется, уже не обращала на меня внимания. Я боялся задавать ей вопросы. Если она такой же ёкаи, как и все остальные. Даже подойти к ней сейчас для меня казалось глупой идеей. У меня было множество вещей, которые я хотел бы узнать у нее, но не решался выйти из образа ничего не понимающего ребенка. - Тору. – мама очень вовремя меня позвала, молчаливая пауза затягивалась.       Кажется я опять ушел в себя и только смотрел вперед, женщина тем временем неловко улыбалась, возможно она задала вопрос, который я не слышал. Расфокусированным взглядом я пробежался по людям и повернулся в сторону матери. Мама подошла ко мне и потянула за руку в сторону выхода из храма. Я буквально плелся за ней, словно на прицепе, часто перебирая ногами. На секунду замедлившись, я повернул голову назад, где продолжала стоять странная женщина с львом. - До свиданья, тётенька. Не забудьте, загадать желание.       От того, как часто я махал ей рукой на прощанье, заболела кисть.