Ненормальный мальчик

      Они хорошие. Мои родители, хорошие.       Я бы понял, если бы от меня отказались.       К счастью. Этого не произошло. Еще несколько раз мы с матерью ездили в больницу, я старался показать себя с лучшей стороны, но после того первого дня посещения в больницу, меня все чаще настигали приступы прострации. К которым вечно добавлялся вопрос «а реально ли то, что я вижу?». И если они не реальны, почему я могу это потрогать, а другие нет? Может ли мой мозг обманывать сам себя…       Длились прострация не долго и возникала в состоянии стресса, когда мою голову не покидали сложные вопросы. Родители не бросили меня, им пришлось не легко, так же как и мне. Я упрямо пытался сделать все, чтобы порадовать их, поэтому начал сознательно повторять любое звукосочетание за ними, хотя и не всегда знал, что они обозначают.       Нам пришлось переехать. Я со слезами на глазах прощался со своим домом, слишком сильно привык к нему. В деревне остались жить немногочисленные родственники, а также бабушка и дедушка со стороны отца. Они не жили в нашем доме, а были буквально соседями - наш дом пришлось продать. Родители сделали это, чтобы купить в городе квартиру.       Ради меня. Отец и мать пошли работать на не самых прибыльных профессиях, им пришлось отвыкать от привычной жизни. Все фермерское хозяйство было щедро отдано родственником, что-то продано. Кроликов, которых я раньше так любил гладить больше не было. Вместо них и уютного деревенского дома была однокомнатная квартира на краю мегаполиса.       Мне официально подтвердили диагноз аутизма, сколько бы я не старался выглядеть нормальным ребенком, мне это не удавалось. Накатывала меланхолия и я с ужасом старался занять себя хоть чем-нибудь, в надежде не подорвать эмоциональное состояние окончательно. Так начались мои маленькие эксперименты с окружением. Из-за этого я заметил, что рисовать в этом мире куда проще, хотя бы потому, что все вокруг и без этого было в каком-то смысле нарисованным.       По крайней мере родители реагировали так, будто у них действительно растет невероятно талантливый художник, рисующий картины в стиле фотореализма. Факт немного успокаивал, возможно этот мир действительно именно такой, будто двухмерный, и это не сбой моего мозга. По крайней мере хотелось в это верить. Существ, правда, никто до сих пор не видел, а стоило мне нарисовать одного их них, как мама пришла в жуткое уныние от одного взгляда на эту работу.       При чем это уныние можно было разглядеть невооружённым глазом, как странное потемнения воздуха вокруг её головы. Раньше я не замечал этого, да и оно не столь ярко выражено, как моя резкая смена цветовой гаммы окружения в моменты паники или прострации. Мир открылся с еще одной необычной стороны, могло ли это быть неким проявлением моей эмпатии? Верить в супер-способности легче, чем считать себя сумасшедшим. И все-таки тех существ я больше не рисовал, родители радовались когда я показывал им очередную картинку, и мне больше не хотелось расстраивать их непонятными «ужасами».       Я так же пошел в специализированный детский сад, где были дети с подобным диагнозом. Из-за этого родителям и пришлось переехать, они очень ответственно подошли к словам специалистов и привезли меня из деревни в город.       Мне было уже пять лет, непозволительно много. Я считал себя виноватым в том, что пускал все на самотёк, ни о чем не волнуясь в своем перерождении. Но в то же время я совершенно не представлял тогда, что веду себя как-то ненормально, точнее, я предпочел этого не замечать. Так же как и не хотели замечать мои родители, которые лишь в пять лет поняли, что с их ребенком не все в порядке. Хотя, может, они и раньше понимали, просто, как и многие, надеялись на чудо.       Вынырнув из очередной прострации с глубокими философскими мыслями, я отодвинулся от ребенка рядом со мной как можно дальше. Тот на мои телодвижения никак не отреагировал и продолжал стереотипно махать руками, скидывая со столика все детали пазла. Эти дети не были похожи на меня. Они отличались.       Мне удалось подцепить случайно летающее туда-сюда у воспитателя существо. Оно было похоже на синюю рыбку и смешно выпускало маленькие пузыри, будто плавало в воде. Я сжал эту рыбку в руке и вновь пододвинулся к ребёнку, помахав перед ним трофеем. Он остановился, прекратив болтать руками и попытался схватить одной ладошкой существо. Рыбка булькнула, а неуклюжие пальцы соседа прошли сквозь нее, коснувшись моей ладони. Ребенок не задержал на рыбке взгляд и не стал пытаться схватить её второй раз, он будто внезапно забыл о её существовании.       Рыбка выпустила очередной пузырь. Я сжимал и разжимал её, на подобии антистресса, чувствуя, будто держу в руках шарик с водой. Кожа рыбки была гладкой, без намека на чешую. Я точно отличаюсь. Я…       Мой взгляд прошелся по детсадовской группе: кто-то кричал, вертясь и изображая машину, кто-то тянул в рот очередную игрушку, но у всех них в медицинской карточке был почти один и тот же диагноз, различающийся только тяжестью и дополнительными нарушениями.              Никто из них, не мог взять существ в руки. Иногда они видели их, словно отмечали существование - первые люди при мне, кто вообще мог что-то заметить - но сразу же забывали и больше не реагировали.       Это печально склоняло меня к мысли, что специалисты правы по поводу моей особенности, вот только… Я был единственным, кто мог взять существо. И… Чувствовал его на ощупь. - Красивый…       Я старался говорить, это радовало воспитателей и специалистов в детском саду. Мне не стоит отрицать, что здесь я наконец начал больше понимать окружающих. Занятия со здешним коллегой по бывшей профессии приносили свои плоды, хотя я все еще продолжал с завидной регулярностью уходить в себя.       Рыбка была красивой, очень необычной. Тело её было синим, а плавники ярко желтыми, вместо обычных рыбьих глаз, опять были человеческие, без век и ресниц. Я положил её в карман, на удивление она не проходила сквозь ткань, словно призрак, и спокойно сидела в кармашке. Уже уходя из садика под рукой с мамой, я вытащил рыбку из кармана и снова сжал в руке.       Интересно, как это выглядит со стороны, если рыбку никто не видит, похоже на то, что у меня паралич? Ладонь сжата и напряжена, будто у меня в руках круглый предмет. Но, если эту рыбку вижу только я.       Я перевел взгляд на слизняка, полностью скрывающего мамино плечо, он снова стал больше. Теперь я не мог просто так снять его, да и не пытался в последнее время. С каждым днем, пока рос слизняк, он переставал казаться забавным. У отца на плече существо тоже становилось все больше в размерах, но росло гораздо медленнее, чем у матери. Я все еще продолжал играть с существами, но больше с такими как рыбка в моих руках, пытался убедиться в их реальности. По крайней мере они были интересными, во всем стоило искать плюсы. Даже в моем диагнозе. Благодаря нему я поступил в специальный детский сад, если я буду стараться…       Рыбка в моей руке снова выпустила пузыри.       Если я буду стараться… Будет ли возможность оспорить диагноз?       Мы стояли на станции, ждали поезда. Здесь почти не было людей, лишь в отдалении кто-то расположился на скамейках. Между районами ходили электрички, кое-где уходящие под землю, в моей голове все это было большим метро. Семья жила не в том районе, где я учился, так вышло что только в моем нынешнем детском саду было место. Так было и в прошлой жизни, как бы не печальна была статистика, но очереди в специализированные детские сады не меньше, чем в обычные.       Я поднял голову, над нами не было крыши, высоко в небе, на уровне не меньше двадцати этажей, летали другие существа. Гигантские бурые скаты были похожи на воздушных змеев, плавно покачивающих своими длинными хвостами. Наверно вблизи они просто огромные, было бы здорово покататься на одном таком.       Если я могу их трогать, удастся ли мне оседлать такого? В деревне таких больших существ я не видел, но в городе, эти воздушные странники нормальное явление. Все портила только одна деталь: они не отбрасывают тени. И сколько бы я не пытался встать под хвост этим исполинам, они не укроют меня от солнца в жаркую погоду. - Сюда…       Пока я стоял и смотрел на небо, кажется опять потерялся во времени. Мамина рука больше не удерживала меня за ладонь. Я оглянулся в поисках матери и в страхе застыл, мир выцвел.       Она стояла впереди, в трех шагах от меня, переступив желтую предупредительную линию. - Или сюда… Мы поможем.       Слизняк, который раньше был чуть больше меня, теперь расположился на земле сбоку от матери и был размером с легковую машину. Из его тела торчали несколько щупалец, на одном из которых находился человеческий рот.       И хоть слизняк был зеленым, рот имел насыщенные красные губы. Щупальце с губами прислонилось к уху моей матери. Остальные оплели руки и ноги, под давлением нижних щупалец, мама сделала маленький шаг. Шаг был недостаточным чтобы выйти за пределы платформы, но достаточным, чтобы почувствовать ужас ситуации. - Шагай... Тебе надо отдохнуть. - Мам! – я вскрикнул, пытаясь ухватиться за рукав матери. - Ненормальный! – щупальце с глазами появилось прямо перед моим лицом, я отшатнулся и упал на задницу. Рыбка выплыла из моих рук. – Надо было избавится от него. Ты можешь быть свободна от него.       Я не мог понять все слова во фразе. Слизняк говорил высоким и быстрым голосом, будто читал скороговорку. Но те, что удавалось понять, просачивались и крепко въедались в мозг. Тело дрожало, по какой то причине мне не удавалось встать. Я начал захлебываться и довиться собственными слезами не в силах позвать мать. Детское тело во всем объёме передавало панику взрослого разума, сметая любой приказ мозга действовать здраво.       Все закончилось так же быстро, как и началось, писклявые голоса резко замолчали. Мимо пронесся поезд, начав остановку на станции.       Сквозь пелену слёз я наблюдал, как разрубленное на двое тело гигантского слизня взрывается странным фейерверком и осыпается белыми частицами. Показалось, будто взрыв замер в воздухе и тут же без следа исчез. Мама отмерла и отшатнулась от линии вовремя, её лишь обдало порывом сильного ветра. Через секунду я уже был заключен в крепкие материнские объятья и позорно разревелся еще больше. - Мама… - Не плачь, не плачь.       Пока меня пытались безуспешно успокоить, я скашивал глаза за спину матери. Туда, где стояла странная женщина, упавшая с неба. Я делал судорожные вздохи, набирая воздух для детской истерики, и разглядывал женщину через пелену слез.       Она была красивой, в причудливой одежде полицейского, напоминающей больше костюм из магазина для взрослых, выглядело это на удивление совершенно не пошло. Черты лица размыло слезами, но длинные блондинистые волосы и настоящий лев, на котором сидела женщина, выделялись яркими пятнами. Мы с мамой обнимались буквально в трех шагах от женщины, поэтому я слышал, как громко она вздохнула. - Еще бы чуть-чуть.       Я не успел хоть как-то отреагировать, как лев и наездница будто растворились в воздухе, уходя со станции большим прыжком. Это было невероятно странное событие. Эта женщина была взрослой и она как я, видела этих существ. Она, такая же как я? Что она сделала?       С того дня я больше не мог воспринимать существ, как нейтрально настроенных, тем более, как фамильяров. Тогда, когда мы наконец пришли домой, я первым делом начал стягивать слизняка с плеча отца. Тот не хотел поддаваться и лишь растягивался, словно жвачка.       Отец хмурился, смотря как его ребенок странно играет с воздухом и очень естественно перебирает руками, будто тянет веревку. Меня не волновало, что думал отец в тот момент, но казалось: чем больше он хмурился, глядя на меня, тем длиннее растягивался его слизняк.       В конечном итоге я смог снять слизня и даже вынести его на улицу, скрутив, словно садовый шланг. Когда я выбросил существо через окно, слизень шлепнулся о землю со звуком водяной бомбочки и тут же впитался в асфальт. Мне не дали наблюдать дальше, в страхе отодвинув от открытого окна. С тех пор я старательно отрывал и выкидывал через окно любое существо, которое попадалось мне в руки в нашем доме.       Не хотелось допускать повторного случая. Для себя я уже определил, что они больше похожи на демонов-искусителей, подталкивающих нас к грехам, как в библии. И с успехами в языке все больше было тому доказательств. Мне наконец удалось полностью понять на каком языке я теперь говорю. Японский. - Эти существа. – я в очередной раз поймал маленькую рыбку в детском саду, в этот раз красного цвета с синими полосами. – Ёкаи?