Ненормальный мальчик

      Мяч влетел в штангу крученым, я тяжело дышал и пытался не рухнуть в песок. Но моему организму критически не хватало кислорода и сил, через минуту я и все же развалился на земле, глядя в небо. В этот раз на воротах, вместо слизняка, стоял Фуджисаки. Он картинно закрыл голову руками так, что было видно только испуганные глаза. Поняв, что опасность прошла мимо, он мигом расслабился и встал обратно как ни в чем не бывало. — Бьешь как девчонка, Минами-кун!       Я раздраженно выкрикнул: — Дочь твоя девчонка!       В ответ послышался смех, мой собеседник приблизился и присел, предварительно уронив рядом свою ветровку. Слишком брезглив, чтобы испачкать штаны в песке. Его «дочь» с момента первой встречи я больше не видел, мне объяснили кто она такая и аргументировали это тем, что сейчас её помощь не требуется. Что же, пожалуй, это к лучшему, присутствие этой странной девочки вызывало у меня реакцию из разряда «бей или беги». — Может все-таки в приставку? — Да ну тебя, не интересно сидеть и смотреть как ты играешь. Мы всегда меняемся после первого проигрыша, но пока ты проиграешь пройдет вечность. — Я принял сидячее положение и начал отряхивать волосы и футболку от песка. — Что поделать, если я так хорош. — Надо было целится тебе в голову. Она у тебя большая.       За несколько месяцев общения с Кото я успел привыкнуть к нему, на летних каникулах наши семьи переговорили и мы все вместе ходили в аквапарк. Так я узнал, что мой друг действительно хорошо обеспечен, и из родителей у него только мать, которая в единственном сыне души не чает и планомерно балует. Фуджисаки непременно хорошо устроился в жизни, однако.       Мой аутизм в разговорах никогда не упоминался, и я понимал, что мои родители всеми силами пытаются скрыть этот факт о своем сыночке, перед матерью его друга. В школе об этом знали только учителя и из-за этого обращали на меня больше внимания. Среди детей я просто стал немного странным ребенком, любимцем преподавателей. И на удивление, среди одноклассников, мне даже приписали флер загадочности, ведь никто не стремился комментировать мои редкие обмороки и застывания на одном месте.       Я точно знал, кто считает меня неизлечимо больным. Пожалуй шоколадку, которую мне подарила одноклассница из жалости, не так просто забыть. Но может это к лучшему, репутация мальчика с аутизмом могла быть хуже, а мои, в целом, средненькие оценки поднимают мне настроение.       От школьного буллинга и задир меня спасал все тот же Кото, как бы его мать не считала того антисоциальным, приятели у него были. Он был по-своему обаятелен с одноклассниками, потому я на удивление легко вписался в компанию ребят, здоровающихся с ним на переменах. Страх стать изгоем отступил полностью. Как минимум в школе, я уже считался в глазах других чуть ли не лучшим другом одного очень милого и прилежного ученика.       Градус доверия заметно вырос, Фуджисаки был единственным кто мог просветить меня обо всем вокруг. И он просвещал! Действительно подробно делился информацией. В его словах всегда было ясно, как он относится к той или иной вещи: боги Кото безмерно раздражали, люди не вызывали никаких чувств, а Аякаси были интересны. И, на удивление, я довольно часто сходился с ним во мнении.       Богов создают люди, о том, на сколько высокомерными могут быть эти создания, по отношению к своим «родителям», я мог только догадываться.       Идущие друг за другом дни, стабильные будни и спокойные выходные, расслабили меня. Теперь приступы не казались мне чем-то страшным, и я потихоньку учился контролировать момент призрачного путешествия. Как минимум возвращаться назад уже стал почти моментально, а тело постепенно переставало выглядеть парализованным. Кото прокомментировал мои приступы по-своему. По его словам, я выходил их тела, оставаясь при этом внутри. Это как расстегнуть пиджак, вынуть руки, но все равно оставить его на плечах. Пиджак так же будет покачивать рукавами во время движения, но это будет не то же самое, как двигаться в этом пиджаке самому.       Если бы я мог оставить пиджак двигаться без себя…       Время от времени мы собирались вдвоем, играли в приставку и задавались философскими вопросами из разряда «Кто появился первым, аякаси или люди?». При обсуждении темы богов Кото не редко становился похож на стремного маньячину, который ждал от меня одной только ему известной реакции. Когда я упомянул это пред ним, Фуджисаки ограничился неловким почесыванием затылка. — На них реально полетать? — В небе на приличной скорости пролетела птица, но по длинным, тянущимся за ней, кнутам-усикам было понятно, что это очередной аякаси. — О ком ты? — О тех исполинах, которые иногда летают в городе вдали, у небоскребов. — Не в человеческом теле. — Кото задумчиво перевел взгляд на небо и хитро улыбнулся. — Но ты мог бы сделать это, без него. — Это не опасно? — создалось ощущение, что меня пытаются подбить на нарушение закона. — Они не могут там… Сожрать меня? — Могут.       Я подавил возмущенный вскрик. — Так и знал, что ты этого и добиваешься! Прикидывается другом, а потом скармливает аякаси ради эксперимента. Я буду перевариваться долго и мучительно, пока ты засекаешь время…       Фуджисаки дальше шутку не поддержал, вместо этого став чуть серьезнее. — А ты разве не заметил? — Он пододвинулся ко мне почти вплотную и перешел на шёпот. — Они не трогают тебя. Как будто… — шёпот стал вкрадчивее. — Считают тебя своим.       Мир вокруг снова будто мигнул непонятной и зловещей рябью, на что мне оставалось только угрюмо закатить глаза. Не знаю, как это делают окружающие, но по сравнению с ними я гораздо менее эмоционален. — Фу. — Я рукой отодвинул голову собеседника от себя. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты жуткий тип?       Кото картинно надулся, возвращаясь к своему исходному положению. — Я серьезно. В чем твой секрет Минами-кууун…? Мне еще не доводилось видеть подобное. Ты действительно мог бы прокатиться на их спине при желании. — Нет спасибо, расхотелось. — Минами-кун… — Я сказал, что мне расхотелось.       Фуджисаки еще несколько раз предлагал пройтись и найти какого-нибудь аякаси побольше, чтобы проверить мои навыки верховой езды, делал он это до того повседневно и неожиданно, что реагировал я не сразу. Меня начинало раздражать то, как всплывала эта тема посреди повседневного разговора. Это заставляло задуматься над предложением, хотя сам Кото прямо сказал, чтобы я не рассматривал и не воспринимал его в серьез. Опасность затеи была очевидна, и, кажется, Фуджисаки просто нравилось моя реакция.       Как змей искуситель, он заводил диалоги о размерах аякаси, которые начинались со спичечного коробка и заканчивались стометровыми тварями. Так мне поведали о том, что даже самый маленький, может оказаться опаснее гигантов над небоскребами. Вот уж точно, размер не имеет значения. Но что касаемо тех, кого в теории можно было оседлать.       Я действительно видел больших аякаси на улицах, которые вызывали у меня интерес. Кто-то из них напоминал червя, а однажды мне попадался пушистый шарик на длинных ножках. Этот шарик выглядел для меня милым даже тогда, когда по всему его телу внезапно открылись глаза. Выглядело во истину завораживающе на столько, что я так и остался стоять посреди улицы, пока это существо медленно продвигалось среди машин куда-то дальше, следуя по пятам за сухоньким старичком.       Интересно, а лев у той женщины. Тоже был аякаси или это какая-то разновидность духа? Вряд ли Фуджисаки смог рассказать мне обо всем. До сих пор у меня есть вопросы по поводу встреченных когда-то у храма людей. Исходя из всего, что я смог узнать у Кото, была ли она… Богом?       Я сидел перед круглым аквариумом в гостиной и гипнотизировал взглядом его жителя. Мне удалось притащить этот аквариум почти с мусорки, кто-то оставил его у маленькой урны, стоящей возле нашего подъезда. Когда мама увидела, что я притащил, она старалась уговорить меня отнести его обратно, но применение этому чуду уже зрело в моей голове. Родителей я успокоил своим желанием сделать из аквариума какую-нибудь подделку. Я разместил его на нижней полке шкафа, там он и стоит которую неделю, всеми забытый и не нужный.       Для окружающих этот аквариум так и оставался пустым, но я видел, как в нем, буквально в воздухе, плавала та самая рыбка. Аякаси, которого я без зазрения совести «присвоил» после первой встречи с Фуджисаки. Казалось, стекло не должно быть преградой для чего-то, что может просачиваться свозь стены и невидимо большинству. Но.       Этот аякаси… Все еще здесь. — Тору! Мы дома. — послышался звук открывания двери, в прихожей явственно зашуршали пакетами. — Смотри, что мама тебе купила.       Я оторвался от своего занятия и побежал встречать родителей. Это каждый раз вызывало во мне прилив ностальгии, как я с тем же рвением бежал к деревянной двери дома еще в прошлой жизни. Эти воспоминания навсегда оставили и перенесли с собой мою жуткую любовь к охотничьей колбасе.       Нынешние родители знали, как сильно их сын обожает этот продукт, поэтому, если хотели сильно меня порадовать, вместо конфет покупали очередную палку колбасы какого-нибудь нового вида. Не смотря на «нарисованный» вид, все продукты имели все тот же божественный и знакомый вкус. Этот раз не стал исключением и на кухне отец уже выкладывал на стол мясное изделие странного черного цвета. — Что это? — Я коротко обнял мать и тут же переключился на отца. — Мы с твоей мамой увидели это на полке магазина. Она жирная, а отрежу тебе кусочек. Детям вредно много есть такие продукты. — Но вы же будете! Почему мне нельзя? — У тебя может заболеть живот. — мама тыкнула мне пальцем по носу в шутливой манере. — Или ты забыл, как маленький Тору провалялся в постели полдня из-за жаренного яйца. — Маленького Тору тут нет! Я в средней школе. — я показательно надулся, отворачиваясь от матери, которая лишь громко рассмеялась вместе с отцом.       Кажется, у родителей сегодня было хорошее настроение. Даже отец был невероятно весел для своего обычного состояния. Я взял большой пакет у матери и начал помогать разбирать продукты по мере того, как холодильник заполнялся, удалось понять на сколько много в этот раз, они купили. — Для чего все это? Будет грандиозный ужин? — К нам приедут бабушка с дедушкой и твоя тетя Саюри со своим мужем. — мама с улыбкой провела ладонью по моим волосам. — Тетя Саюри? — даже на мое последнее день рожденье в прошлом году, к сожалению, не смог приехать ни один родственник.       Мы праздновали в небольшом семейном кругу. Я винил во всем неудачную дату, 26 сентября, и будний день. Со стороны матери я знал только ту самую тетю и её мужа, и то, помнил её крайне смутно, так как последний раз видел их сам несколько лет назад. Тетя была старше матери, и они не были так сильно близки, хоть мы и живем сейчас в одном городе, пусть и в разных районах. Когда тетя нас все же посещала, меня обычно не было дома, потому столь неожиданным кажется её визит. — Тору. Нам с тобой нужно серьезно поговорить. — отец взял дело в свои руки, отложил в сторону пакет и одной рукой обнял маму за талию.       Я насторожился, последний раз отец серьезно разговаривал со мной, когда я укусил за руку девочку в младшей школе для детей с особенностями. Она укусила меня первой, вонзив зубы так глубоко, что я боялся шрама на этом месте, и не отпускала. На панике я укусил её в ответ, на что раздался громкий визг и слезы. Расстроенная случившимся учительница, «поговорила» с мамой более умного, по её мнению, ребенка, мама в тот день сдерживала слезы, пока тащила меня из школы домой.       Её ребенок повел себя как животное… — Тору, у тебя будет младший брат или сестренка! — мама не выдержала попыток отца быть серьезным. — Младший? — Тору. — отец положил свою руку мне на плечо. — Я понимаю, это неожиданно для тебя. — Угу… — я задумчиво смотрел сквозь собеседника, пытаясь осознать новость. У матери не было заметного живота, возможно, сегодня они посещали больницу, ведь ушли в свой выходной из дома вместе. Родители были счастливы. — Это не значит, что мы будем любить тебя меньше. Просто в нашей семье станет на одного человека больше. — отец по-своему воспринял мое молчание. — Тору, посмотри на меня.       Я сфокусировал свой взгляд на таких же, как у меня, темно-зеленых глазах с медовыми вкраплениями. На меня смотрели с неизменной теплотой. — Мы любим тебя, ты будешь лучшим старшим братом! — Да. — воодушевившись, я уверенно кивнул — Я буду лучшим старшим братом!       Мама подошла чтобы тут же радостно заключить меня в объятья и поцеловать в щеку. Она издала почти щенячий визг сжимая меня в руках. — Ах, наш малыш Тору такой взрослый и серьезный мальчик! — послышалось воркование. — Мам, мам… Прекрати, перестань, мам, я в средней школе.       Отец смеялся с нас и тоже присоединился к объятью. Меня окружили и зажали с двух сторон, я показательно начал делать вид что задыхаюсь, под шутливое ворчание о моей серьезности у окружающих. Мы были счастливы.