Ненормальный мальчик

      Вечером я сидел перед «пустым аквариумом» и наблюдал за рыбкой. Мне не давала покоя эта загадка и то, как рыбка разворачивалась, не доплывая до стенок, она наматывала круги. Это даже было немного медитативно. Отец сел рядом на диван, сразу включая телевизор, он чуть нахмурился, обратив на меня внимание. — Может, мы купим туда рыбку, сынок? — Не надо, на аквариуме есть трещина, вода будет вытекать оттуда. — Мы могли бы сходить в магазин и выбрать новый аквариум. — подала голос мама, зайдя в гостиную. — В детстве у меня дома стоял один, я любила наблюдать за рыбками часами. Мне кажется это отличная идея. — Мне нравится этот аквариум. — Мы можем купить точно такой же. — Не надо. Я использую его. Рыбки скучные, я не смогу за ними ухаживать. — мама тут же стушевалась и больше не знала, что сказать.       Мне действительно не хотелось, чтобы родители тратились на настоящий аквариум и рыб, это была бы излишня трата денег. Если бы мне хотелось понаблюдать за рыбками, у меня была отличная возможность делать это прямо сейчас. При желании, можно было бы собрать целую стайку таких существ. — Тогда надо выкинуть лишнее. — отец переключил на новостной канал, общаясь со мной будто мимоходом. — Откуда у нас вообще этот аквариум? — Тору принес, для подделки. Он хотел раскрасить его изнутри и сделать светильник. — Творчество — это похвально. Но почему тогда аквариум до сих пор стоит в своем изначальном виде? — Мы завтра же сходим по магазинам и купим для этого красок. — воодушевленно произнесла мать, искренне сама оправдывая наличие аквариума.       Я никогда сам не давал четких планов о том, что конкретно собираюсь с ним делать. Отцу же никто не рассказывал, откуда его сын взял аквариум, да и он, судя по всему, не слишком обращал внимание на такие вещи. — Правда, Тору? — Да, мам. — я послушно кивнул. — Вот и отлично!       К спокойствию мамы, отец не развивал эту тему дальше. Через полчаса наблюдения за пустым аквариумом, мне велели ложится спать. У меня стояла отдельная кровать в углу комнаты, мать с отцом же спали на диване-раскладушке, комната погрузилась с темноту. Я предвкушал завтра счастливый день в ожидании приезда бабушки и дедушки вечером.       Уже следующим днем после школы дом встретил меня насыщенными запахами еды и громкими разговорами, люди на кухне не услышали звука открытия двери. Вот уже почти две недели я ходил из школы до дома один, меня благородно сопровождал «лучший» друг Фуджисаки. Моя мама была от него в восторге и, когда поступил такой вариант с радостью согласилась на это.       Да, наши уроки не всегда совпадали, но в таком случае Кото благородно сидел и играл в приставку у футбольного поля, дожидаясь меня. В диаметрально противоположном случае, когда у меня было меньше уроков, не редко я просто бросал своего друга и отправлялся домой сам, уведомляя сообщением в телефоне. Ответом на это обычно было нытье с тысячей плачущих смайликов и обвинениями в предательстве. Но я знал, что выражение лица самого Фуджисаки вряд ли отражает в эти моменты и сотой доли печали, изливаемой им мне в сообщениях.       Вот и в этот раз я не захотел ждать и ушел домой без него, уже по пути читая смски о том, что теперь меня не кому защитить от злых аякаси. Сам свою дочь-оружие отослал, как он поможет мне, если меня съедят? Как всегда. Драматизирует…       Я вошел на кухню и тут же оказался замеченным. Первой со мной поздоровалась бабушка, она воодушевленно начала расспрашивать обо всем подряд, тут же утягивая меня в общее веселье. За столом сидело пять человек, в том числе я увидел свою тетю, которая выглядела довольно молодо. Несмотря на то, что моя мама значительно младше неё, они выглядели ровесницами и были очень похожи внешне. Она была одна, видимо её муж по каким-то причинам не смог нас посетить. — О! А вот и Тору-кун! — тетя Саюри поприветствовала меня, когда суетящаяся бабушка успокоилась. Меня посадили между ней и матерью.       Первое время все было хорошо, взрослые были заняты между собой, на столе приветственно стояли пиалы с купленным сакэ. Я чувствовал себя лишним на этом маленьком празднике, где взрослые постепенно расслаблялись и переговаривались. Поэтому просто сидел тихо, изредка отвечая на вопросы бабушки о школе и учебе. Мама не могла не воспользоваться моментом, и хвалилась моими успехами на поприще математики и рисования.       Сок в чашках был только у меня и матери, поэтому со временем все становились более веселыми и комплименты умненькому мне звучали все искренней. В эти диалоги не лезла только тетя, она, казалось, потеряла ко мне интерес сразу же после приветствия и все больше налегала на сакэ. Даже один раз эмоционально взмахнула правой рукой так, что почти заехала мне пиалой в лоб. Её волосы покачнулись и краем глаза я заметил, как что-то двигалось среди прядей. С этого момента я во все перестал следить за всем что происходит за столом и начал всматриваться в темные волосы своей соседки. — Надеюсь у вас родится девочка. — тетя повернулась в сторону моей матери назидательно продолжив. — Мальчики порой такие не управляемые. Им нужна жесткая дисциплина, мой сын в последнее время часто бунтует.       Мама ткнула меня в плечо, чтобы я перестал так пристально наблюдать, но я все равно вернулся к своему занятию, стараясь пялиться уже менее явно. — Тору-кун очень послушный мальчик. — мама улыбнулась сестре, нежно пройдясь ладонью по моей голове. — Не важно кто родится, он будет отличным старшим братом. — Вам, конечно, хотелось бы наследника. — тетя уже обратилась к отцу, тот, находясь чуть на веселе вместе со своей собеседницей, подтверждающе кивнул, будто у него еще не было меня. — Но дочь, лучшее, что случалось со мной. Я бы не вынесла, если бы у меня было два сына, а не один…       Взрослые рассмеялись, переключаясь на другую тему разговора. Тетя все это время вертела головой и теперь я явственно смог увидеть, что мне не показалось. Среди прядей волос, медленно переползая от одной пряди к другой, двигалась маленькая змейка, в половину моего мизинца. Она была цвета волос, окружавших её, выделялся только маленький круглый глаз с белым белком. Глаз был чуть выпуклым и находился в середине головы существа, казалось, он наблюдал за мной. Змейка ловко кружилась возле виска. — Кёко. — тетя повернулась лицом ко мне, в сторону матери, волосы качнулись в очередной раз. — Моя дочь лишь на пару лет младше Тору. Может стоит наконец познакомить их? — Это было бы замечательно. — весело подтвердил отец, тетя снова подставила мне на обозрение ту часть головы, где сейчас спокойно ворочалась маленькая змейка. — С такими родственниками нужно иметь хорошие связи!       Аякаси. Даже самый маленький может навредить… Я смотрел на змейку завороженно, пока это был первый аякаси такого маленького размера, никогда не было необходимости вглядываться в прохожих, чтобы найти нечто подобное. Из-за гладких волос людей этого мира змейка мимикрировала почти идеально, если бы не глаз, я бы решил, что мне показалось. Моя рука аккуратно приподнялась и согнулась в локте, я готовился сделать быстрый рывок так, чтобы снять змейку быстро и не заметно.       Взрослые продолжали болтать, а тетя совершенно не обращался на меня внимания. — Когда мой муж будет свободен от рабо… Ааа… — она закричала, выронив из рук пиалу с сакэ, послышался звон посуды.       Голова тети качнулась в мою сторону прежде, чем выпрямиться, а в руках у меня извивалась маленькая змея с небольшим количеством волос. Я слишком увлекся и не учел, что аякаси крепко ухватился за пряди и обвился вокруг них. В итоге вместе с ним, я захватил и практически вырвал из прически своей тети клочок волос. Послышались удивленные ахи, взрослые повставали со своих стульев. — Что ты творишь? — шокировано и зло воскликнул отец, он сидел дальше всех от меня, но именно в этот момент разговаривал с тетей, поэтому видел все что произошло.       Первым, что привело меня в чувство, пока я не менее шокировано, чем гости, разглядывал волосы в своей руке был подзатыльник. Казалось, вокруг все моментально потемнело. Слева от меня сидела мама, именно она была автором удара, не то, чтобы я никогда не получал подзатыльники от этой женщины, но сейчас, казалось, в него вложили гораздо больше сил. Меня качнуло вперед, и я неловко соскользнул со стула, больно ударившись о пол копчиком. На этом месте наверняка будет синяк, но адреналин в моей крови не дал думать долго, я нашел единственный, как мне казалось, возможный для себя выход и быстро прополз под стол. — Тору!       С круглыми от страха глазами я выбрался, с другой стороны, с той, где сидел отец с дедушкой. Отец попытался схватить меня за кофту школьной формы, но она была достаточно свободной, чтобы я выскользнул из неё буквально на бегу, оставив в качестве сувенира в чужих руках. Скрыться в однокомнатной квартире особо не где, забежав в гостиную, я уже хотел повернуться, чтобы выбежать за дверь на лестничную площадку и избавится от улик в моей руке, но за мной последовали все собравшиеся. Первым в гостиную вошел злой отец.       Я не придумал ничего лучше и нырнул под собственную кровать, благо место под ней позволяло уместиться. Моя кровать стояла в углу и именно в этот угол я постарался забиться из-за всех сил, единственную коробку под кроватью со своей старой обувью выставил левой рукой в качестве щита. Мое сердце билось быстро, казалось, что я оказался под кроватью моментально, пропустив кат-сцену с медленным залезанием в убежище. — Тору! — отец с матерью наклонились, заглядывая под кровать. — Что на него нашло?! — воскликнула на заднем фоне бабушка, её муж, явно удивлённый быстро разворачивающимися событиями, спросил окружающих. — Что произошло? — Он вырвал у меня клок волос! — тетя не сдерживала своего возмущения тем, что дедушка все пропустил. — Как это объяснить?! Он принимал лекарства?       Я еще больше сжался под кроватью, сжимая в кулак с извивающейся змейкой. — Тору, живо вылезай, извинись перед тетей! Зачем ты это сделал? — отец просунул руку, надеясь выцепить меня за одежду, но я подставил ему на пути коробку. — Джиро, не надо! Оставь его. — мать потрясла отца за плечо и обратилась к своей сестре. — Прости его, пожалуйста, он еще ребенок, ему сложно все это дается…       На глазах навернулись предательские слезы, пока я слушал, как успокоившаяся мать уговаривает всех оставить меня и вернуться к столу. Судя по всему, родители снова вспомнили, что их ребенок «особенный» и теперь пытались как-то разрядить обстановку и вспомнить все прочитанные советы по этому поводу. Проглатывая всхлипы, я услышал, как закрылась дверь гостиной, на кухне возобновились тихие разговоры, как будто все участники говорили в полголоса.       Я постарался упокоиться сам, чтобы позорно не расплакаться, начал разглядывать зажатую в правой руке змейку. Я аккуратно взял ее левой рукой, и стряхнул с освободившейся ладони чужие волосы. Змейка вертелась, пыталась выскользнуть и даже покусывала меня. Но её укусы не чувствовались, а материальному телу она никак не могла повредить. Наблюдая за её бултыханиями, мне постепенно становилось легче. Пресмыкающееся было милым так, как бывает милым только Аякаси и мне не удавалось не любоваться им.       Время шло постепенно, змейка в моих руках будто иссыхала с каждой проведенной вдали от хозяина минутой. В какой-то момент она перестала двигаться и просто лежала на моих пальцах безжизненным червяком. Я наблюдал, как медленно она испаряется, подобно старым добрым слизнякам, которых я в детстве постоянно отрывал от плеч родителей. В конечном итоге змейка исчезла полностью, будто лишившись питания её тут же начал кто-то высушивать.       Я прижал опустевшие руки к телу, если змейка исчезла, то отдельные волосинки, вырванные из шевелюры тети, все еще лежали под кроватью, прямо перед моими глазами. В приглушенном свете они расположились на полу тонкими червями и, пока я гипнотизировал их взглядом, казалось, что черви вот-вот должны начать двигаться. Не знаю, сколько времени провел под кроватью, но от транса меня отвлек голос матери. — Тору. Солнышко. Вылезай. — голос был будто обманчиво мягким. Вместо того, чтобы последовать просьбе, я снова вжал расслабившееся тело в угол. — Тору…       Мама вздохнула, послышался звук посуды, она поставила тарелку с бутербродами, на которых была тонко нарезана колбаса, перед своими коленями. — Тору, помнишь, я сказала, что тебе можно пару бутербродов. Поешь. — последовала короткая пауза. — Тору, я не буду ругаться, ты же уже большой мальчик. Идем спать, ты устал, я понимаю. Ты устал. — Тору. — к разговору подключился отец, его голос был чуть приглушен, как будто он сидел дальше. — Мама волнуется о тебе, не надо волновать маму, ей будет плохо. Я не буду ругаться на тебя.       Дальше лежать под кроватью действительно не имело никакого смысла, я медленно стал вылезать из своего угла. Первой вылезла голова, мне удалось осмотреться прежде, чем вылезти дальше. Отец сидел на диване и смотрел на меня холодно, тем не менее, он делал вид, что вообще ни капли не заинтересован в происходящем, листая каналы по телевизору. Взгляд матери же наоборот, был до боли печальным, она сидела на коленях перед тарелкой и водила пальцем по её краю, как будто не была уверена, что выманит сына из-под кровати этим. — Мам. — Я сел перед ней не в силах поднять глаза. — Я правда не хотел. Я… Я не знаю почему сделал это. Мне… — Я понимаю, я понимаю… — мама аккуратно начала поглаживать меня по волосам и прижала к себе. — Все хорошо. Тебе было страшно. Давай… Давай ляжем спать… Ляжем спать…       У меня не хватило сил даже обнять в ответ или выдавить из себя хотя бы пару слов, я проигнорировал тарелку с бутербродами и сразу же залез под одеяло. Если ранее моей защитой стало под кроватное пространство, то теперь это была плотная ткань, в которую я завернулся полностью, как гусеница. Послушался материнский вздох, она ничего мне не сказала за все время о том, что я был все еще одет в ранее выглаженную школьную форму. Благо завтра занятий не было.       Произошедшее как-то замялось, никто более ничего об этом не говорил и не беспокоил, в доме стояла абсолютная тишина. Мое тело быстро уснуло, но сам я вышел из него и не стал возвращаться сразу, как обычно. Я сел на край собственной постели и глупо смотрел, как отец переключает каналы. Мама подошла ко мне, она не видела меня, но наблюдала за моим телом, пытаясь определить заснул ли её сын.       Она стояла так несколько минут, прежде чем я смог заметить соленые дорожки слез на её лице, она плакала, но старалась вести себя тихо, закрывая рот рукой. Я попытался прикоснуться к её руке, чувствовал тепло ладони, но мама оставалась неподвижна, это ощущалось, как если бы она стала монолитной статуей, которую я не в силах сдвинуть и которая никогда не почувствует и не сможет сдвинутся в ответ.       Отец вскоре тоже встал с дивана и обнял жену за талию, теперь они оба смотрели на меня. Тишину сквозь всхлипы разрушил шёпот матери. — А если он тоже будет такой? — Кто? — Малыш. — мама повернула голову сторону отца, уткнувшись ему в плечо. — Если он тоже будет такой же, как Тору?       Отец нахмурился. Они? Говорят, обо мне… — Не будет. — Джиро, ты не понимаешь. От вырвал клок волос у моей сестры, просто так. — мама вновь начала плакать. — Я… Я говорила с другими мамами, наш Тору очень умный мальчик, нам повезло, но он все равно… Есть другие дети, гораздо хуже, Джиро. Ты знаешь… — Что? — отец начал гладить мать по волосам, так же как ранее она гладила меня. — Ты знаешь, что будет, когда он вырастет? Мне сказали… Мне сказали, что многие… Даже самые умные, становятся Шизофрениками… Джиро, мне сказали, что наш сын будет Шизофреником… — Не будет. — послушался уверенный ответ. — Все будет хорошо. Не накручивай себя, подумай о будущем. — А что, если он тоже… — мама показательно опустила руку на живот. — Джиро, я уже родила Тору, я предрасположена, он тоже… — Кёко, милая, успокойся. — родители уже переключились на обычный тон, на фоне эмоций, больше не утруждая себя шепотом. — Помнишь? Мы готовились. Твоя сестра работает в больнице, мы долго к этому шли, все будет хорошо.       Было погано, я все испортил и сам виноват в случившемся, что мешало проигнорировать змею. Ведь ничего не стоило вести себя как обычно, но… Почему? Я не стал слушать дальше, вернувшись в свое тело, сжался в комок и погрузился в сон, к счастью, несмотря ни на что, мне ничего не снилось. Мне никогда, ничего, не снилось.       Следующее утро прошло в похожей тишине, меня не будили, пока я не проснулся сам, были выходные. Когда я встал, дома была только мама, отец ушел по делам, про которые мне не стали объяснять. После завтрака, я переоделся из мятой школьной формы в домашнюю одежду и тупо сел перед телевизором. Я не знал, что сказать матери, она ходила по квартире в хорошем настроении, будто ничего не произошло. Извиняться за случившееся как будто было уже поздно.       Мой взгляд скользил по полкам возле телевизора, пока не наткнулся на аквариум. Рыбка все так же спокойно плавала. Почему она не высохла? Я наклонил голову, в попытке посмотреть на ситуацию под другим углом. Змея, когда я снял её с тети, иссохла в моих руках, как и те слизни с плеч родителей. Рыбка не высохла, потому что, когда я её взял, у неё не было хозяина? Есть ли у неё хозяин теперь?       Рыбка моргнула глазом. Минами Кёко выглянула из кухни как раз в тот момент, когда после её сына закрывалась железная дверь. Он выбежал в носках, и тревожная мать тут же выскочила за ним, на ходу надевая тапочки. — Тору! Тору. Куда ты выскочил.       Мама догнала меня как раз в тот момент, когда я поднимал аквариум с рыбкой над пустым мусорным контейнером во доре. Когда я опустил руки, аквариум ударился о дно контейнера и теперь лежал там в виде осколков. Рыбка осталась на дне контейнера, как ни в чем не бывало продолжая «плавать». — Вот и оставайся там. — я понятия не имел виновна рыбка хоть в чем-то или нет, но больше не хотел рисковать. А ведь было время, когда я решил для себя, что не пропущу ни одного аякаси на территорию квартиры, но сам же принес и это чудо, и этот аквариум. — Тору! — мама схватила меня за плечо. — Милый идем домой, куда ты вышел в носках. Ах, мы забыли вчера купить краски, ты расстроен? — Прости. — Что? — Мам, прости, пожалуйста.       Мне было неловко говорить что-то еще и я поспешил обратно в квартиру, мама осталась стоять там еще какое-то время, переваривая мои неловкие извинения. Я снял грязные носки, тут же выкидывая их в стирку, и завернулся в одеяло на кровати. Мне срочно, надо было уснуть…       Фуджисаки лениво играл, вертя в руках кисть, перед ним на столе лежал совершенно пустой лист бумаги. Он провернул кисть еще пару раз пока не поднял взгляд на окно. Я стоял на его балконе и корчил рожи, прислонившись к стеклу. Когда на меня обратили внимание, я оторвался от проб на роль обезьяны, поспешно эволюционировав, и дружелюбно помахал в приветствии. Кото подскочил со своего места в попытке поспешно открыть балконную дверь. — Хай, занимаешься каллиграфией? — Что-то вроде того. Что ты здесь делаешь? Неужели ты проделал весь этот путь в таком виде?       Конечно, Фуджисаки догадался, что стоит перед ним отнюдь не материальная оболочка, в конце концов иначе было бы легче войти через дверь. Для меня нынешнее поведение было несвойственным, я предпочитал не выходить из тела или находиться не далеко от него, поэтому проделать такой большой путь было своего рода подвигом. — Конечно! Знаешь, оказывается это здорово — ездить на крыше автобуса. — А если бы тебя кто-то заметил? — Кото понизил голос. — Или съел? — Не ты ли говорил, что они воспринимают меня за своего? — я показательно хмыкнул. — Ты лучше скажи, какого аякаси ты бы оседлал первым?       Глаза Фуджисаки загорелись предвкушением.