Toy

- Изуна? Хаширама, изрядно пьяный - что было с ним буквально один раз, когда он впервые попробовал алкоголь на Рождество и не рассчитал, что вино будет слишком крепким - держась за косяк, осоловело смотрел на младшего Учиху, который держал в руках коробку с, судя по всему, тортом, и несмело улыбался. Его румяные от холода или от еще чего щёки очень мило сочетались с выразительными темно-синими, почти черными глазами, и, заметив это, старший Сенджу зеркально улыбнулся ему и чуть пододвинулся, пропуская внутрь. - Привет, Хаширама, - сказал он ему без привычной уважительной приставки "сан", проходя внутрь и изящно снимая с ног аккуратные полуботинки в тон укороченному пальто, - Тобирама дома?.. Альфа хмыкнул, а затем преувеличенно-весело сказал, хлопнув в ладоши: - Нет, но почему бы нам тогда вместе не посидеть и не поужинать, как считаешь? Ему даже и спрашивать не нужно было, придёт ли Мадара. Было очевидно, что после их разговора тот и видеть его не хотел... И это была самая первая - и единственная, впрочем - причина того, что он выпил целую бутылку какого-то там коллекционного маминого вина из огромного винного холодильника, стоящего в их кладовой. А пьянел он довольно быстро, что и было видно по лихорадочно блестящим глазам и нетвердой походке. Изуна так же сразу заметил это и вежливо не стал никак реагировать, лишь кивнув, проходя в гостиную. Мадара отмахнулся от ужина, сказав, что у него есть дела, что, разумеется, вызвало множество вопросов у младшего, которые старший успешно проигнорировал, а затем и вовсе выставил за дверь, наказав идти одному, раз так хочется. Изуне хотелось. Но вот только отсутствие того, ради кого он пришёл сюда, ради кого вырядился в тонкую блузку с кружевами и в «секси-обтягивающие-брюки», как обозвала их Юми - разрушало его романтический настрой и накладывало тень на его лицо. Радовало только, что Хаширама, похоже, веселится, так может, и ему перепадёт это веселье?.. - Будешь суши? Я заказал целых три подноса, не знаю, зачем, - хихикнул старший и затем потянулся к непочатому вину, стоящему в центре стола, пока Учиха топтался в углу комнаты, растеряно разглядывая богатый интерьер, - Ну ты чего? Проходи, Изу, я не Тора, я не стану тебя обижать. Как вообще можно обижать такого милашку, как ты? Понять не могу! - Он хмыкнул, однако, опять улыбнувшись, и открыл бутылку штопором, разливая багрово-красный алкоголь по двум бокалам, - Надеюсь, ты выпьешь со мной немного?.. Не беспокойся, я позабочусь, чтобы ты потом безопасно доехал до дома... - Он поставил бутылку на стол и засуетился вокруг стола, раскладывая приборы и открывая различные коробочки с едой. Изуна прикусил нижнюю губу. Все-таки брат Торы был таким... Хорошим? - Спасибо, Хаширама, я с удовольствием выпью вместе с тобой, - улыбка появилась на его лице и он, перебарывая своё смущение, сел за стол, беря в руки бокал и отпивая глоток, - Ммм! Очень вкусно! - И это была вполне искренняя реакция, ведь прошлые опыты с алкоголем казались провальными и вряд ли бы он решился вновь выпить хоть что-то... Но это вино было выше всяких похвал. - О, рад, что тебе понравилось! Вообще, наша мама обожает различные вина. У неё их собрано просто огромное количество. Это здесь, в городской квартире, только малая часть, а вот что в загородном доме... Видел бы ты эти запасы! - Я как-то попробовал белое вино на Рождество... Их разговор с алкоголя плавно перетек в другое русло, и они, смеясь, обсуждали разные фильмы, сериалы и даже затронули политику. Изуна раскрепостился от выпитого вина и в компании жизнерадостного Хаширамы чувствовал себя весьма уютно и даже раскованно. Охмелевший же Сенджу на время даже позабыл о своей печали по поводу Мадары, полностью посвятив всё своё внимание его младшему брату. - Ты же говорил, что любишь эту группу, да? - Он встал и нетвердой походкой прошествовал к стоящей на полу стереосистеме в виде бульдога, мерцающей в неярком освещении ламп черными бликами, - Послушаем? Включив устройство и выбрав со смартфона нужный трек, он повернулся к Изуне, который улыбался и кивал головой в такт музыке. Хмельной разум говорил ему встать и пуститься в пляс, но остатки стеснения усмиряли, однако, рассеявшись окончательно, стоило ему увидеть, как старший Сенджу и сам начал пританцовывать и даже невпопад подпевать, чем изрядно повеселил брюнета, отчего тот залился задорным смехом. - Эй! Вот уж не надо смеяться, я слов толком не знаю! - Наигранно-обиженно заявил Хаширама, затем так же рассмеявшись, подходя к омеге и протягивая обе руки, - Станцуем, отпрыск великого клана Учиха, а? Изуна, смеясь, кивнул, встав и чуть не упав от резко закружившейся в глазах обстановки - всё-таки такая доза крепкого вина была для него чересчур. Альфа благородно подхватил его и повёл куда-то к центру, ближе к электрокамину, попутно пытаясь совершать ногами какие-то "па". - Конечно, я не танцор, как ты, но п-попытаюсь быть достойным партнером! - Говорил Сенджу уже изрядно заплетающимся языком, однако, сохраняя довольно бодрый вид. Омега расплылся в улыбке и, давая периодически шутливые советы, как выставлять корпус и как изящнее повернуться, чувствовал, как настроение стремительно ползет вверх. На какое-то время ему даже не хотелось думать о Тобираме... В какой-то момент они буквально улеглись вдвоем на диван, смеясь и переговариваясь о чем-то совершенно неважном в шутливой манере. Сияющие, почти черные глаза Изуны встретились с глубокими карими и омега внезапно ощутил, как что-то внутри ухнуло, будто, находясь в лифте, он вдруг начал резко падать вниз. - Ты меня наверняка понимаешь, - внезапно пробормотал альфа, и вместе с очевидной грустью, сквозящей в его словах, заводной трек сменился на более лиричную композицию, будто сопровождая его настроение, - Ты же тоже любишь, и... - Его голова устало опустилась на хрупкое плечо брюнета, который почувствовал, как по телу побежали мурашки. Что ему было ответить и надо ли было?.. Очевидно, что Хаширама перебрал с алкоголем, хотя и сам Изуна был изрядно навеселе, но, тем не менее, сохранял вменяемость и теперь лишь успокаивающе погладил парня по немного спутанным, но таким гладким и шелковистым волосам, тяжелым водопадом ниспадающим на спину. - Да, ты прав, люблю, а как можно по-другому, - в ответ ему произнес Изуна, уставившись куда-то на дальнюю стену, где висело несколько явно дорогих полотен именитых художников, - Он мой истинный... Теперь стало грустно уже Изуне, но он лишь вздохнул, не решаясь выплескивать свои душевные переживания, хотя именно сейчас, возможно, это было бы и кстати. Он привык держать эмоции при себе - и сейчас, чуть прикусив нижнюю губу, не стал продолжать. Какое-то время они молчали и омега даже подумал, что его собеседник уснул, но тут внезапно, словно кадры из вырезанного фильма, прямо перед его лицом показалось лицо Хаширамы с полуприкрытыми глазами, подернутыми поволокой. Запахи сгустились, Изуна вздрогнул, но отстраниться не успел - его губы были весьма деликатно, но настойчиво атакованы чужими, мягкими и приятными. Горячий язык вторгся в ротовую полость и Учиха, окончательно обомлев, поддался, приоткрывая собственные губы, тем самым предоставив к себе полный доступ. Его первый раз? - Ма..Да, - пробормотал Хаширама, отрываясь от чужих губ, цепляясь за плечи Изуны, утыкаясь лбом куда-то в ключицы, - Я ведь не хочу тебя потерять... Омега аккуратно отцепил от себя чужие, плохо слушающиеся пальцы, кажется, мгновенно трезвея. Этот поцелуй... Он был явно адресован не ему, а его брату. Конечно, логично. Любой дурак видел, какими глазами Хаширама смотрел на Мадару, тут удивляться было абсолютно нечему. Чувствуя смешенные чувства презрения к самому себе - за то, что такое вообще случилось - и разочарования, что такой прекрасный и добрый человек, как Хаширама, влюблен отнюдь не в него, Изуна встал с дивана, ощущая, как в висках стучит кровь, а щеки всё еще горят от первого в его жизни поцелуя. Он думал вскользь, считалось ли это тем самым опытом, о котором говорила Юми, имело ли всё это значение? Станет ли он после такого более уверенным и раскрепощенным? Или надо было зайти дальше, чтобы... - Нет, - пробормотал он, хватаясь за голову тонкими пальцами и резко отворачиваясь, пока Хаширама, зевнув в полусне, с закрытыми глазами спокойно обнимал большую подушку, - Не могу я так. Не могу! Всё равно все его мысли упорно сводились лишь к одному человеку. Все его поступки были продиктованы только лишь больным влечением к нему. И этот поцелуй... Изуна искренне хотел бы, чтобы он, как и последующие, были отданы лишь Тобираме. Что уж говорить про первый раз, такой важный и особенный для практически каждой омеги. Укрыв спящего альфу лежащим рядом пледом, Изу выключил музыку, всё еще играющую в помещении - перед этим сменилась песня, заиграла более весёлая, будто подгоняющая его уйти - и прошёл из гостиной в просторную прихожую, поспешно надевая обувь. Резкий звук открывающихся замков ввёл его в ступор. Неужели... Медленно поднимая голову, он уже по одному только до боли знакомому виду синих спортивных штанов и белых кроссовок известной фирмы понял, кто конкретно пришёл. А уже после на него пахнуло мускусным ароматом с нотками горького апельсина и миндаля, отчего сердце забилось ещё чаще. - А ты что тут делаешь, мать твою? Выражение лица Тобирамы одновременно и пугало, и приводило в восторг. - Я-я... - Хватит вечно быть жертвой, Изуна, - сказала ему однажды Юми, когда они сидели на крыше госпиталя и курили украденные у какого-то мужика из столовой сигареты, - Ты с самого начала выглядел, как мышь, которая боится и носа показать. Так ты и со своим тем возлюбленным общаешься? Неудивительно, что он так к тебе относится! - Меня пригласил Хаширама. - Уже более твердо ответил он, сцепив ладони в кулаки, чувствуя, как немного длинные ногти впиваются в кожу, - Но я уже ухожу. - Ещё бы. - Он усмехнулся, но не сдвинулся с места, скрещивая руки на груди и перекрывая выход из квартиры, - Это из-за него ты так воняешь? Развлекались, пока предков не было? Не думал, что он польстится на твоё тщедушное тельце, раз твой ебанутый братец ограничил доступ к своему заду. Хотя радует, что брат не совсем извращенец... Изуна открыл и закрыл рот, силясь что-то сказать, но в голове было до отупения пусто. Обтерев влажные от волнения ладони о свои брюки, он кашлянул, вновь опуская взгляд в пол, прерывая зрительный контакт. Черт, он не может его выдержать. - Мы... У нас ничего не было! Мы только общались. И мой брат не... - Да плевать мне, собственно, трахались вы с ним или нет, лишь бы тот тебя не обрюхатил и не пришлось потом таскаться по судам с Учиховским отребьем. - Изуна не видел, но буквально чувствовал, как на губах Тобирамы змеится гнусная усмешка, - Ты, как уже понимаешь, самая невыгодная партия для нашего рода. Еще и пахнешь отвратно. И как тебя вообще угораздило появиться здесь после того моего предупреждения, а?.. - Он склонился к нему, но Изуна тут же отшатнулся, наконец, поднимая на него взгляд блестящих глаз, в которых стояли невыплаканные слёзы, - Наверняка же в твоей туповатой головке возникали мысли, что я могу прийти, да? Или Хаш наплел с три короба, что меня не будет, чтобы завалить хотя бы младшего Учиху? Мерзость. - Выплюнул он эти слова, смерив омегу презрительным взглядом, а затем показательно схватился за нос, - Выметайся, ещё всю квартиру проветривать после такого, как ты! Едва сдержав подступающий всхлип, Изуна, забывая про висящую на вешалке верхнюю одежду, выскочил за дверь, почувствовав, как случайно(или нет) альфа мазнул по его руке своей. Только выбежав на улицу, он понял, что стоит в тонкой одежде, совсем не скрывающей его от ледяного ноябрьского ветра. Благо, в кармане брюк был телефон и он дрожащими пальцами вызвал такси, которое увезло его домой. И не знал он, что сверху из окна за ним пристально наблюдали, хмуря красноватые глаза и стискивая край подоконника до побелевших костяшек пальцев. Забытое пальто было внимательно обнюхано и оставлено в комнате младшего Сенджу, как трофей, о котором никто бы не узнал.

***

- Изу? На тебе лица нет! Мадара нахмурился и подошел к младшему, пытаясь заглянуть в его глаза, которые тот упрямо скрывал длинной челкой. Всё это время он вёл себя странно, начав выряжаться порой столь откровенно, что даже некоторые распущенные особы такого себе не позволяли, да и в целом совершал несвойственные для себя обычного поступки. Подумав и решив, что так на него повлиял кто-то из новых знакомых, которых он завел себе во время своего пребывания в пансионате, Мадара погрузился в тяжелые размышления, что из всего этого могло выйти. Выходило, что ничего хорошего. Изуна будто и не замечал направленных на себя взглядов альф, которые, не скрывая, мысленно стаскивали с него его и так небольшое количество одежды. Будто не замечал, как тот или иной альфач подходил с якобы дежурным вопросом и пытался завести разговор. Конечно, в его головке всегда был этот придурок беловолосый Сенджу. Чёрт, как же Мадара его ненавидел! - Ты всё-таки ходил на этот ужин, да? К Хашираме? - И зачем он его туда послал! Наверняка там был и этот говнюк. Что он еще наговорил его брату? Да он с него шкуру сдерет, и не посмотрит, чей это брат! - Ну, да. Всё в порядке, Мада, я просто устал, - скомкано ответил омега, выворачиваясь из цепких рук и быстренько просачиваясь в свою комнату, - До завтра. Борясь с приступами злости - на белобрысого, - и с желанием вломиться в комнату младшего, растрясти его и выпытать, что с ним происходит, Мадара всё же решил оставить его в покое. Было видно, что тому надо было побыть в одиночестве. Но он взял с самого себя слово, что обязательно свернет при случае шею тому ползучему гаду, если вдруг увидит или услышит что-то нелицеприятное в сторону любимого братика. - Возможно, это стадия взросления такая, - позже сказала ему одна знакомая, с которой он ходил на единоборства, когда на следующий день, в школе, он поделился своими переживаниями - сам того от себя не ожидая, - Ну, знаешь, омегам в таком возрасте хочется выделиться, привлечь внимание альф, самовыразиться... Вот только на альф-то, кроме этого урода, он внимания и не обращает! Хаширама не появлялся в школе всю неделю, обращая и так тяжелое внутреннее состояние Мадары в полнейший хаос. Без него было плохо, без его улыбки и смеха, без присутствия рядом... Но он не мог, попросту не мог пересилить себя и написать ему. Или, более того, позвонить. Его сдерживала гордость, страх и... Банальный стыд. Хорошо, что он знал, что с ним наверняка ничего не случилось - иначе наглая рожа его белобрысого брата не мелькала бы все эти дни с завидным постоянством. В какой-то из дней он едва сдержался, чтобы не подойти к нему и не вмазать хорошенько, когда услышал, как тот омерзительно пошутил над компанией омег из танцевального клуба, в котором как раз находился Изуна. Но, помня обещание, данное Хаши - не начинать драк, если нет на то действительно стоящей причины - он лишь поджал губы и кинул на него убийственный взгляд. Ему не было боязно начать мордобой или еще что-нибудь в таком духе, ведь ему наверняка удалось бы уложить многих альф на обе лопатки с его-то спортивной подготовкой. Ему было страшно только за Изу, которого вот уже через не такое уж и большое время он оставит одного в стенах этого заведения. Вместе с этим говнюком.