Toy

Собирая свои длинные, косматые волосы в высокий хвост, дабы те не мешали упражняться, Мадара вновь задумался о том, что будет после того, как он закончит обучение. Осталось всего каких-то полгода и надо было уже сейчас решать, куда именно ему идти. Речь, разумеется, не шла об университете, который был подобран еще пару лет назад на семейном собрании. Приближалась течка и старший Учиха, тихо и яростно ненавидя собственную физиологию, раз за разом бил по боксерскому манекену, пытаясь таким образом хотя бы частично выплеснуть накопившееся напряжение и гнев. Находившиеся неподалеку в зале двое альф, разогреваясь, поглядывали на него с легкой долей опаски - каждому было известно, что этот парень мог вломить любому только за одно неверное слово в свою сторону. Интересно, что было бы, узнай они о его настоящей сущности? Решили бы прибить или что похуже? Прислонившись лбом к гладкой поверхности манекена, Мадара представлял себе, как станет таким же, как они, те, что были позади него. И станет ли он вообще?.. Эта операция, на которую он решился в тот же день, как только узнал об омежьих процессах в своём организме, была слишком опасной и проходила черт-те знает, где. Только примерно он понимал, что придётся лететь на другой континент и иметь с собой довольно крупную сумму денег, а взять их с трастового фонда без ведома отца не представлялось возможным. Ещё столько требовалось решить, как и оценить все возможные риски и понять, что делать в случае неудачи... Мысли вновь упрямо возвращались к Хашираме, который, судя по всему, таил на него обиду, раз не звонил и не писал. В школу он пришёл ещё позавчера, сухо здороваясь с ним и только лишь. Учиха сам не знал, как теперь к нему подойти и стоило ли это того. Может, это было к лучшему? Чем раньше они закончат эту странную дружбу, тем проще будет потом, когда всё внутри отболит и станет всё равно. Мадара точно не хотел себе участи его бедного брата, который на протяжении всех этих лет без малейшей взаимности вздыхал по ублюдку Тобираме. Если бы он мог, то повлиял бы на это, но не в его силах было разорвать, как говорил сам Изуна, связь Истинных. Вот только этот самый Истинный у братца вышел бракованным и абсолютно ни на что не годным. Позже, на факультативе высшей математики, ему подбросили сложенную в несколько раз записку - словно они не совершеннолетние выпускники, а какие-то малолетки. Приподняв бровь, он оглянулся, но так и не понял, кто это был - все что-то писали в своих конспектах или слушали учителя. Хаширама так и вовсе уткнулся в учебник, не поднимая глаз. Теперь он пересел с первой парты на последнюю и было странновато видеть его там, всегда самого прилежного ученика, который вечно первый пойдет сдавать доклад и любому поможет объяснить тему. Развернув записку, Мадара похолодел. Руки невольно затряслись, а по спине пробежали мурашки. Он вцепился пальцами в бумагу, едва не разорвав её напополам. На ней обычной шариковой ручкой было написано:

Я знаю, что ты омега.

***

Тобирама вновь злился. Весь день, да нет, впрочем, не день - вся неделя была коту под хвост. Всё валилось из рук, каждый, даже если друг, раздражал, любимая еда казалась невкусной, а уроки так и вовсе невыносимыми. И он бы предпочел не понимать, почему так, но он понимал. Всему виной был гребаный Изуна Учиха, что бельмом на глазу обосновался в его жизни, сам того, кажется, не ведая. Он словно бы прекратил за ним слежку, поменяв свою деятельность - теперь расхаживал почти что каждый день с новым альфой под ручку, а те и рады были. Тобираму до белого каления бесил один только вид кокетливо прикрытых длинными ресницами глаз и смущенной улыбки на бледном лице, каждый раз ему хотелось пройти мимо и толкнуть, обозвать, ударить - всё, что угодно, чтобы прервать этот бесконечный фарс. Сенджу не мог взять в толк, что именно бесило его больше всего - своя реактивная реакция, хотя ему впору было только радоваться, что надоедливый сталкер прекратил повсюду за ним таскаться, или то, что его тупые признания в любви имели свой срок годности. Была ли в этом замешана его уязвленная альфья гордость или было что-то другое - Тобирама не знал. Не осознавал, хотя его повышенное влечение к ранее раздражающему аромату омеги не на шутку пугало. Ему, определенно, нравились девушки, нравились их округлые формы, сиськи, в конце-концов - но этот чёртов мелкий Учиха, вечно раздражающий элемент в его жизни, выродок из враждебного клана, он чем-то привязал его к себе, и Тобирама до зубного скрежета бесился из-за этого. Бесился, что его мысли волей-неволей снова обращаются в сторону этой мелкой швали. Бесился, что тот из стеснительной тряпки, не смеющей и слова никому сказать, превратился в какую-то шлюху, которую, наверное, объездили все, кому не лень. Бесился, что почему-то его это не устраивало, хотя ему надо бы плюнуть и растереть уже - главное, тот не лезет к нему со своими убогими открытками с сопливыми стишками и подарками. И сейчас, сидя в классе, даже не пытаясь слушать, что там говорит его приятель позади, он увидел, как мелькнул и скрылся хвост длинных, черных волос в дверном проёме - Учиха так и не зашёл на урок, хотя до него осталась какая-то жалкая минута. Лучший ученик, да? Прогулять вздумал? Тобирама сам не понял, как встал и пошёл к выходу, напрочь игнорируя вопросы со стороны друзей. Ему срочно надо было выяснить, какого черта Учиха не пожелал присутствовать на обожаемом им английском. Коридоры уже опустели - звонок прозвенел, а беловолосый альфа, крадучись, следовал за тонким шлейфом запаха омеги, неосознанно вдыхая его как можно чаще. Тот вёл в западный коридор, и, свернув туда, он увидел, как Изуна, держась за живот, заходит в чей-то кабинет. Недолго думая, Тобирама добежал до дверей, прислушиваясь к каждому звуку. - ..не следил за своим циклом? - Услышал он голос их преподавателя по физике, старого, стрёмного альфу, которого и альфой младший Сенджу бы и не назвал - разве будет уважающий себя мужчина так себя запускать? - Почему в мед. кабинет не обратился? Сдавленный голос Изуны пробил на спине Тобирамы доселе незнакомые мурашки. - Там никого нет, я там был ещё утром... Медсестра на больничном. Господин Маэда, я больше не знал, куда пойти. Это произошло резко и я не... Я не... - Послышался всхлип и аромат, который Сенджу прекрасно чувствовал и в коридоре, резко усилился, отчего голову альфы буквально повело и он прислонился к стене, чтобы устоять на ногах, - Что делать? Чёрт-те знает, что! Тобирама никогда раньше не встречался с омегой в течке, и сейчас, находясь буквально в одной двери от неё, ему стало совсем... Странно. Резкая слабость сменилась на весьма характерный для альфа-самца настрой - хотелось взять и побыстрей покрыть течную сучку, чтобы утихомирить внезапно разбушевавшийся голод. Такого ещё с ним не бывало - женщины-беты ничем не пахли и не вызывали такой реакции, пусть у него никогда и не было проблем с либидо. Пока он ошалело прислушивался к своим ощущениям, в кабинете послышалась возня и дверь резко открылась, являя его взгляду сурово сдвинутые брови физика и руки, скрещенные на груди. За ним можно было увидеть сидящего с ногами за партой Изуну, что прижимал колени к груди и прятал лицо за распущенной гривой черных волос. От острого взора Тобирамы не укрылись обнажившиеся из-за позы и довольно коротких шорт белые бедра и он, сам от себя не ожидая, рыкнул на старого альфу, заслоняющего ему хороший обзор и вход в кабинет. - Сенджу, почему не в классе? Мне пожаловаться директору на твоё поведение или ты сам пойдешь на своё место? - Голос физика неприятно резал уши и блондин поморщился, нехотя переводя взгляд на него. - А что, - прорычал он, кивая головой в сторону, - Я вам мешаю забавляться с этой шлюшкой? Раздался звук смачной пощечины и Тобирама, прижимая ладонь к горящей щеке, гневно зыркнул на явно не менее разозлённого преподавателя. - Как ты смеешь так разговаривать со старшим, щенок?! - Т-тобирама, - чуть не плача, пробормотал едва слышно Изуна, но тот услышал его, тут же пытаясь прошмыгнуть мимо грузной фигуры, сам толком не зная, зачем, - П-пожалуйста... - Нет уж, молодой человек, никуда вы не пойдете, кроме как в кабинет директора. Вам бы поучиться манерам у вашего старшего брата! Преподаватель крепко схватил парня за плечи, не давая ему пройти дальше порога и встряхнул, вынуждая смотреть на себя. Взгляд, которым одарил его Сенджу, был расфокусирован и не выражал адекватности, и учитель Маэда, поняв, что к чему, тяжело вздохнул, поворачиваясь к омеге. - Изуна, быстро иди в учительскую, постучись, тебе откроют. Там уже дождись меня, я вызову твоих родителей или твоего брата, чтобы они помогли тебе добраться до дома. Тот кивнул, и, встав на ослабевшие ноги, пошёл к выходу, обнимая себя за дрожащие плечи руками. Тобирама, напряженно следя за ним, вновь попытался вырваться, но физик держал крепко. - Идиот! Тебя же сейчас по кругу он и математик с физруком пустят, а ты и рад, да?! - Выкрикнул он в спину Учихи, который вздрогнул, услышав такое из уст альфы, но не прервал свой путь. Таблетки от течки были дома, подавители он не носил, поскольку сущность скрывать ему, как Мадаре, не приходилось, но он не мог знать до этого момента, что его организм внезапно даст сбой и выдаст такое за целый месяц до назначенного срока. - Сенджу, утихомирь свой пыл, - пробасил физик, а затем вздохнул, немного ослабляя хватку на чужих плечах, однако, пока не убирая своих рук, чтобы тот не вырвался раньше времени, - Обвинять весь мужской преподавательский состав в подобной гнусности, по-твоему, нормально? Я понимаю, что у тебя мозги набекрень от запаха течки, но будь ты человеком, в конце-концов! Молодым омегам и так сложно приходится, а тут еще и ты, настырный какой! Опомнись, прими свои подавители и иди спокойно в класс, а после уроков тебя ждет директор! Пререкаться и дальше не было никакого смысла, и Тобирама, разумеется, пропустив урок и наплевав на веление учителя идти к директору, пошёл мимо кабинетов, на ходу напряженно размышляя об этой ситуации. Этот запах был слишком притягательным. Он почти что отключал его сознательность, а ведь это попросту бред! Ему срочно нужно было выпустить пар, потому что до сих пор перед глазами стоял гребаный Учиха со своими гребаными черными глазами, в которых поблескивали слёзы. - Сука блять... - Пробормотал он, набирая номер одной своей знакомой, с которой не так давно развлекался в своем загородном доме на каникулах, - Эй, Кана, вечер свободен?..

***

Мадара места себе не находил. Кто-то знал про него то, что знал один лишь только Изуна, и теперь то ли пытался шантажировать, то ли просто желал припугнуть, то ли вообще непонятно, что ему было нужно - но записка не была ни подписана, ни имела каких-либо опознавательных знаков. Буквы были слишком обезличены и написаны чрезмерно ровно, чтобы, видимо, он не смог угадать, чей это почерк и таким образом найти этого человека. В голове не было ни единой мысли, кто и как мог бы разузнать о нём его главную тайну, и это бесило и пугало одновременно. Если бы он знал наверняка, он бы наглядно разъяснил этому уроду, что лезть в чужое грязное бельё нехорошо... Следующий урок прошёл без каких-либо эксцессов, но он с подозрением разглядывал всех и каждого, включая задумчивого Хашираму, который пару раз кидал на него странный взгляд в ответ на его пристальное внимание, а затем тут же утыкался в свои записи. Нет, это не мог быть он. Если бы он узнал, то точно не стал бы писать тупую записку. Он бы точно подошел и стал бы требовать объяснений, да всё, что угодно... Как же. Ведь, влюбившись в альфу, не будешь рад, что тот альфа оказался омегой, не правда ли? Или это был он?.. Мадара так сильно сдавил шариковую ручку в своих пальцах, что та с тихим хрустом треснула и распалась на составляющие. Чёрт. Думать особо было не на кого. И тот, кто написал ему, не думал раскрывать свою личность или писать что-то ещё, будто его забавляло издеваться над ним. Узнаю, кто это, прикончу. Хаширама, вновь почувствовав на себе взгляд пронзительных черных глаз, дернул плечом и нахмурился, в который раз читая одну и ту же строчку в учебнике. Почему он так смотрит на него?.. Ему бы хотелось верить, что Мадара желает вновь с ним общаться, а не отгораживаться презрительным молчанием - сам Хаширама не писал и не звонил ему только по причине того, что не желал надоедать - но надежды было мало. Тот так категорично заявил о том, что для него связь двух альф невозможна... Разве могли быть взаимные чувства при таком раскладе? Видимо, он, Хаширама, всё это время витал в облаках и строил воздушные замки, как несмышлёный ребенок. Его чувства точно не воспринимали всерьёз, а теперь неизвестно, хотел ли вообще Мадара иметь с ним хоть какие-то отношения. Без него было всё не то. Но этот взгляд... Альфа вновь краем глаза увидел, как Мадара явно нервничает и смотрит то на одного, то на другого в классе, будто о чём-то размышляя. Что у него на уме? Что происходит в его душе? Ведь, казалось, он прекрасно его знал, но, по всей видимости, это была иллюзия. Что же гложет тебя, Мада?.. И ещё этот странный парень, новенький, который сидел в самом углу и периодически смотрел на Учиху. И взгляд этот Хашираме ой, как не нравился, было в нём что-то... Противное. Липкое. И ведь не подойдешь так просто, не начнешь разборку только из-за одного лишь взгляда. Однако альфа решил, что надо будет присмотреть за этим подозрительным типом. Урок подошел к концу и, укладывая учебники в свою сумку, Хаширама смотрел, как Мадара поспешно уходит из класса, прижимая к уху телефон. Вновь кольнуло острое сожаление - возможно, ему и вовсе не стоило признаваться другу в своих чувствах и, как тот сам выразился, "всё портить"? Тогда хотя бы они могли бы общаться так же тесно, как раньше, и пусть ему, Хашираме, всегда было бы мало этого, но уж лучше так, чем никак. Он мог представить себе жизнь без своих нынешних друзей и приятелей, даже мог отказаться от общения с родителями, если на то будут причины, но от общества Мадары отказаться не мог и не желал даже думать об этом. Думая об этом, идя из класса в коридор мимо снующих тут и там учеников, он уже мысленно набирал возлюбленному сообщение, как в него внезапно буквально врезался Тобирама. - Эй, полегче, - пробормотал старший, рассеянно улыбаясь, - Куда так несешься? - Дай ключи от тачки, - не отвечая на вопрос, бросил Тобирама - во всех его движениях читалось нервное перенапряжение, - Срочно надо кое-куда отъехать. - Это куда же посреди уроков? Ты же в курсе, что... - Хаши, не беси меня! - Прорычал блондин, вновь злясь до трясучки, что мать уехала с младшим сыном на его машине, даже не предупредив. В её же красный и "бабский" - по мнению Тобирамы - Альфа Ромео он и садиться не хотел, - Надо мне, потом объясню! - Держи, - ровно проговорил Хаширама, не желая сильно спорить с братом, у которого, кажется, были проблемы, - Но не забудь вечером вернуть и рассказать мне, что у тебя там приключилось! - Обязательно. - Практически выплюнул младший, хватая связку ключей с брелоком в виде буквы "B" и убегая куда-то. От взгляда шатена не укрылось его необычайно взвинченное состояние и это озадачило его куда больше, чем требование взять его машину. Обычно его брат был более собран и спокоен, лишь выдавая язвительные комментарии и периодически злясь на что угодно. А тут... Решив сегодня вечером устроить еще одну "доверительную беседу" и разузнать поподробней, в чём же дело, он вновь нацепил на лицо привычную улыбку и пошёл по коридору, ловя на себе привычные восхищенные взгляды. С сообщением Мадаре он повременит.