Toy

Неделя спустя. Перед самим Рождеством у всех было достаточно приподнятое настроение - даже у Мадары, который так и не заявился домой, предпочитая отсиживаться в той самой квартире и не высовывать оттуда носа. Хаширама, разумеется, был в курсе его местонахождения - спасибо, Изуна - и приходил каждый день, то принося ворох всяких вещей и еды, то подкидывая задания из школы, то просясь войти. Старший Учиха, всё еще ощущая на губах фантомный след от поцелуя, отчаянно сопротивлялся всю эту неделю и под конец не выдержал, распахивая дверь перед самым носом альфы. - Ну что? Замучить меня вздумал, Хаширама? Или не терпится получить в глаз?! Стараясь выглядеть более грозно, он, одетый во все черное, между делом выглядел вполне по-домашнему мило и один его вид умилял Хашираму и заставлял его сердце трепетать в груди. Разумеется, он понимал, что так просто Мадара не сдастся. Трудно, особенно с таким характером, переключиться на абсолютно другое, осознать то, к чему не готовился всю жизнь, да ещё и принять своего лучшего друга как своего альфу. Конечно, ему необходимо было время и поддержка. Сенджу с удовольствием предоставлял ему и то, и другое. - Если тебе правда хочется, то можешь меня ударить, я не против, - елейным голосом проговорил он, сияя, как начищенная монета, а затем прошёл внутрь квартиры, совсем чуть-чуть отодвигая омегу со своего пути, - Твой отец тут недавно ко мне заявлялся. - Он, так же улыбаясь, дошёл до распахнутой двери на кухню и прислонился к косяку, оборачиваясь на застывшего от этих слов брюнета, - Требовал, чтобы я сознался, где ты там прячешься. Твоего брата он так вообще замучил, благо, тот слишком много времени проводит на танцах и не видит его большую часть времени. - Добродушная усмешка. - И-и... - Заторможено протянул Мадара, нервно кусая губу и делая шаг навстречу, - Что дальше? Почему он вообще к тебе с этим пристаёт? - Ну, он ко всем пристаёт, на ушах вся школа, Мада, - пожал плечами, будто говорил о погоде, Хаширама, - Вызвал каких-то людей, вроде детективов. Так что не думаю, что ты ещё долго сможешь здесь скрываться. Ещё чуть-чуть и тебя... - Так ты ведь и хвост за мной можешь привести! - Прокричал Мадара, топнув ногой, а затем упёр руки в боки, - Сам, что ли, не понимаешь?! Не буду я с отцом разговаривать, не хочу даже слышать ничего о том, какой я хреновый сын! Пусть вычеркивает из семейного древа и делов-то... А я буду жить, как захочу. - Не думаю, что всё настолько плохо, как ты говоришь, - Хаширама медленно двинулся к нему и тот отшатнулся, мгновенно краснея, - Ты чего?.. - Растерянно пробормотал он. - Не подходи так близко. - Да не бойся ты, я тебя не трону, ну, только если ты сам этого не попросишь. - Ещё чего! Задорный смех Хаширамы и рык Мадары, наверное, услышали все соседи по лестничной клетке, но этих двоих подобное мало волновало. - Твой отец, пусть и суровых нравов, как и мой, но не настолько непробиваемый. У них просто не останется выбора, если я позову тебя замуж. - Ты что, совсем охренел, Хаши? - Округлил глаза тот, не веря своим ушам, а сердце предательски ускорило свой бег. Да что же это происходит, мать твою? - Не беспокойся, это только ради того, чтобы твой отец не выдал тебя за кого-то другого и не распорядился твоей жизнью, как он того захочет. Тебе не придется выполнять типичные омежьи обязанности, - он сделал кавычки в воздухе, - на которых так настаивает высшее общество. Ты сможешь жить, как сам захочешь, быть абсолютно свободным. Понимаешь, Мада? - Но... Ты же сказал, что зовешь меня замуж! Не одно ли это и тоже?! Представив себя возле Сенджу в классическом белом костюме с подвенечными цветами, Мадара судорожно вздохнул. Ему одновременно и хотелось этого, и он боялся всего, что только может нести с собой омежья природа. Но если с ним... С Хаширамой, если они действительно Истинные - ведь блокаторы он пока пить не перестал и сам толком ничего не почувствовал, - это всё виделось в не настолько кошмарных красках. Даже наоборот. - Если только для тебя свадьба с незнакомым альфой и со мной это одно и тоже... - Печаль во вздохе шатена была ни на йоту не наигранная. - Нет, - поспешил сказать Мадара, - Твоя кандидатура действительно ничего. Если сравнивать. Даже такое признание давалось ему с трудом. - Тогда, может, посидим и поговорим немного?..       ..Только ближе к полуночи, выпив не меньше двух литров чая, наговорившись всласть - о прошлом, о будущем, о всём, о чём только можно - Хаширама засобирался домой, смотря на свои часы. - Наверное, мне пора... - Пробормотал он, абсолютно не желая покидать эту уютную квартирку и общество самого любимого человека. Но, увы, он понимал, что проситься на ночь, пока их отношения ещё не столь крепки, как хотелось, было бы опрометчиво. - Уже? - Слегка сонно пробормотал Мадара. Он вновь не спал прошлую ночь, а теперь, благодаря тёплому присутствию Хаширамы, его умиротворяющему смеху и разным рассказам, он чувствовал, как нервная система, расшатанная за последнее время, потихоньку приходит в норму и организм начинает требовать здоровый сон, - Можешь остаться, у меня есть и диван, между прочим. Правда, не уверен, что твои габариты на нём поместятся. - Дело житейское - помещусь, - взволнованно и радостно ответил альфа, не веря своим ушам, - Если что, буду спать на коврике в прихожей. - Ну надо же, наследник клана Сенджу будет спать на полу, как грязный пёс! Посмеявшись, они перебросились ещё парочкой фраз и Мадара ушёл в спальню, аккуратно прикрывая за собой дверь. Хаширама проводил его силуэт влюбленным взглядом и тоже отправился на боковую, в гостиную с тем самым диваном, который и впрямь был маловат для его отнюдь не среднего роста и широких плеч. Ну, что ж, удобство было не самым главным в этом деле. Главное - быть рядом со своим любимым, пусть и за две стенки от него. Засыпал альфа с улыбкой на губах, понимая, что лёд тронулся и Мадара, наконец, подпустил его к себе. Они вновь, как и раньше, легко общались и шутили друг с другом, не чувствуя себя не в своей тарелке. Разумеется, ему очень хотелось большего, хотелось целовать его, хотелось много чего, но он понимал, что не время, и был терпелив. Не хватало только спугнуть Маду каким-либо несдержанным движением. Да и сломанных довольно буйным Учихой конечностей ему только не хватало... Всему своё время.

***

Изуна был действительно счастлив. Мадара и Хаширама наконец-то решили быть вместе - эта новость не могла не обрадовать и не изумить его до глубины души, ведь он так радел за эту пару! Пусть грусть и была на сердце, что у него подобное вряд ли возможно, но всё таки восторг по поводу судьбы брата превышал планку любых негативных моментов в его жизни. Отец, изводя всех, в том числе и мать, в один момент со злости бросил, что выдаст старшего сына за внука его близкого бизнес-партнера, которому едва исполнилось пятнадцать. Мол, подождут пару лет и сыграют свадьбу. Изуна лишь посмеивался над этим, прекрасно понимая, что Хаширама не даст этому случится ни в каком возможном случае. И тот не стал медлить, заявившись на самое Рождество к ним, с подарками, румяный и улыбчивый, отчего у Таджимы левый глаз начал судорожно дергаться и, кажется, повысилось давление, судя по вздувшейся на виске вене и покрасневшему лицу. - С праздником, господин Учиха! А у меня для вас приятные новости... От подобных приятных новостей у отца Изуны едва не случился припадок, благо, что в доме был семейный врач, их дальний родственник по совместительству, и быстро принял необходимые меры. Разумеется, был скандал, был и длительный разговор с Буцумой Сенджу, который так же пребывал в состоянии перманентного шока, но в итоге, к началу нового года все уже были в курсе, что Хаширама и Мадара помолвлены - новенькие кольца на руках молодых доказывали это, как и вынужденное перемирие двух кланов. Об этом, к слову, даже написали в новостных газетах, из-за чего новость мусолили ещё довольно долгое время. Мадара собрался с моральными силами и вернулся в школу в январе - под чутким покровительством Хаширамы никто и слова не мог сказать поперёк, а за спиной шептались разве что из зависти, причем завидовали как омеге, так и альфе. Порываясь периодически подправить лица то одним, то другим, видя на себе взгляды, в конечном итоге старший Учиха смирился, а затем и вовсе перестал обращать на это внимание. Гораздо более важным делом для него было закончить школу с высокими баллами, дабы отец не гневался ещё больше. По всей видимости, лишать его титула наследника он не собирался, ограничиваясь лишь недовольными фырканьями, так что теперь от него требовалось не упасть в грязь лицом хотя бы в учёбе. Изуна вздохнул, без особого интереса разглядывая очередную открытку в виде большого сердца, которую ему принес какой-то паренёк из младших классов, по всей видимости, посыльный. День святого Валентина выдался чрезмерно суетливым - подготовка к выступлению с новым танцевальным номером, две контрольные и семнадцатая по счёту валентинка с милыми, но не цепляющими сердце признаниями. Оставалось пара уроков и затем репетиции, которые продлятся до самого вечера, а у омеги не было сил уже с самого утра - зимняя хандра настигла внезапно, было желание только спать и ничего не делать. - П-привет, - услышал он над собой неуверенный голос и поднял голову, встречаясь взглядом с парнем со своего потока, бетой, который периодически угощал его молочными коктейлями с клубникой - его любимыми, - Какие планы на сегодня? Сходим в кино на новый фильм? - Готовлюсь к концерту, извини, - пожал плечами Изуна и улыбнулся немного виновато, - Может, в другой раз. Омега даже не обратил внимание на то, как в двустворчатые двери вошёл хмурый Тобирама, которого в очередной раз вызывали к директору. Не мудрено - в последнее время у того было слишком много необоснованных прогулов, за что тот получал выговоры и даже звонки отцу, который грозился ограничить нерадивого сына в средствах и отобрать ключи от машины, если тот "не возьмётся за ум". А как ему было взяться за ум, когда происходил какой-то кромешный пиздец?.. Новость о помолвке брата с этим патлатым чёртом выбила его из колеи, всё стало валиться из рук. Он в пух и прах рассорился с Хаширамой, наговорив ему много всякого дерьма в лицо. Съехал из квартиры родителей, наплевав на выговоры отца и мольбу матери, сказав, что не собирается сосуществовать под одной крышей с тем, кто решил мешать их кровь с Учиховской. И ещё много, много чего он наговорил, а так же подпортил старшему колеса на его тачке, но, в целом, решил на этом остановиться, хотя злость всё еще и кипела в нём. Особенно из-за отца, который всю грёбаную жизнь выражал свою ненависть к Учихам, а теперь "смирился" и покорно, как баран, принял эти обстоятельства. То есть все те установки, что были заложены им Тобираме с самого детства, можно выкинуть на помойку?! Два голубка спелись - и тут же как будто бы и не было вражды, будто всё так и должно быть! - Может, мне ещё твоего черноглазого уродца в жопу поцеловать? - Орал за день до своего ухода из дома Тобирама, когда Хаширама попросил его "быть сдержанней", - Я и так держусь, насколько это вообще возможно! И сейчас, с довольно нехилого похмелья, завалившись в столовую - единственное место, которое не вызывало у него отвращения в школе - ему на глаза тут же попалась эта грязная шлюшка, заигрывающая с очередным бараном, смотрящим на него дебильным взглядом. Будто сама Вселенная решила забить последний гвоздь в крышку гроба его сегодняшнего настроения и сделать его поистине отвратительным! Закатав рукава черной водолазки, он, нахмурив светлые брови, быстро дошёл до нужного столика, останавливаясь прямо напротив омеги, недоумённо и немного испуганно смотрящего на него. - Съеби, - сквозь зубы пробормотал Тобирама бете, даже не глядя на него. Тот, чуть замешкавшись, неловко попрощался с Учихой и был таков, не решаясь вступать в какую-либо полемику с одним из самых популярных и одновременно самых отбитых на башку парней школы. Изуна, забыв, как дышать, только и мог, что, сведя брови вместе, смотреть на альфу с немым вопросом в глазах. Длинные пальцы вцепились в край лазурного кардигана, начав нервно теребить край, грозясь распутать шерстяные нити. - Ну что, - уперев ладони в стол, спросил Тобирама, буравя взглядом смазливое лицо и ухмыляясь о того, что омега вновь не смог толком выдержать зрительный контакт, опуская темные глаза, начиная рассматривать что-то очень интересное на своих коленях, - Хорошо живётся, Учиха? Уже придумал, какое платье наденешь на свадьбу своего чудовища? Ты же будешь той самой пресловутой "подружкой невесты", которую потом перетрахают все, кому не лень, да?.. Как же бесит его эта зажатость и робость! Зато с другими вовсю кокетничает, шмара... Со сколькими уже он переспал? Тобирама и сам не знал, почему так привязался к нему - тому, от которого воротило еще год назад и хотелось не видеть и не слышать вовсе. Почему тот постоянно мелькал в мыслях и даже начал сниться ему, словно в какое-то наказание за все его возможные прегрешения. Может, потому что наконец-таки перестал донимать его своими дурацкими, ванильными письмами?.. - Что молчишь, Учиха? Когда не надо, ты болтаешь без умолку, а надо, так воды в рот набрал? Или хуёв, а? - Усмехнулся он от собственных слов, а затем протянул руку и дернул его за длинную, выбившуюся из хвостика прядь волос, стараясь, чтобы это было больно, - Приём-приём! - Тобирама, хватит, - пробормотал Изуна, всё так же не поднимая на него глаз, хмурясь и закусывая губы, - Я не буду... Не будет никаких платьев. И свадьба будет совсем не скоро, а ещё я не уверен, что Мадара согласится на такое вообще... - Если чудище откажется от свадьбы с моим братом, то я даже начну его немного уважать, - хмыкнул альфа, а затем склонился ближе, вдыхая сладкий запах, ставший гуще и притягательней, от которого захотелось завалить хоть какую-нибудь тёлку и трахнуть, да побыстрее, - А если ты посодействуешь в этом, то я даже готов тебя отблагодарить... - М-мне пора, - сбивчиво пробормотал Изуна, вскочив с места и бросившись вон из столовой, впопыхах забыв на стуле рядом недавно полученную валентинку, которая от лёгкого дуновения ветра упала на пол практически под ноги Тобираме. Тот, проводив омегу взглядом, взглянул вниз, увидев картонное красное сердце. Подняв его, он брезгливо усмехнулся, раскрывая открытку и глядя на короткий, сентиментальный стишок. В конце была лаконичная подпись "I", и блондин практически сразу решил, что глупая омежка вновь решила доставать его своими признаниями после длительного перерыва. Однако, если раньше его это только раздражало и не более, то сейчас он, сам того не осознав, расплылся в глупой улыбке, которую, правда, тут же убрал с лица, дабы никто из присутствующих в столовой не заметил. Свернув открытку в два раза, он положил её в карман брюк, и, посвистывая, отправился к стойке с напитками. Резко захотелось промочить пересохшее горло.

***

Занятия окончились и Мадара спешил к выходу, минуя коридор с установленными по обе стены личными шкафчиками учеников старших классов. Он договорился встретиться с Хаширамой в парке - тот попросту уломал его погулять вместе с ним по заснеженным тропинкам, - и ему хотелось перед встречей успеть заглянуть домой и скинуть вещи, а так же переодеться во что-то... Другое. До его слуха донёсся весьма знакомый, но от этого ни на йоту не приятный низкий тембр с издевательскими нотками, и, прислушавшись, он услышал следующее: - ..да, прикиньте, всё еще бегает за мной, та самая сучка, которой вы все тут так мечтаете засадить! Раздавшиеся бурные обсуждения были прерваны смехом младшего Сенджу, который, как смог разглядеть Мадара, остановившись около питьевого фонтанчика, вытащил из кармана нечто довольно смятое, алого цвета, напоминающее сердце. - Снова оставил мне свои сопли, на, любуйтесь. - Ты его уже нагнул, надеюсь? - Хмыкнул со смешком какой-то рыжеволосый бугай, которого Мадара мысленно занёс в свою личную тетрадь смерти, - Или всё так же только по тёлочкам? - Мечтаешь услышать подробности? Ха, да я с ним так развлёкся... - Ты это всерьёз, моль белобрысая? Мадара, резко сократив между ними расстояние, грозно встал, сверкая глазами, возле компании парней-альф, во главе которой стоял ненавистный ему Тобирама - тот самый, который вздумал говорить про его брата такую гнусь. Видимо, человека ничему не учит едва не вывихнутая от прошлого удара челюсть... Тот, так и не договорив, как он с ним развлекался, с явным неудовольствием посмотрел на старшего Учиху и закатил глаза. - Что, патлатый, вновь решил заделаться в охранники? Будешь махать кулаками, а? Не боишься, что тебя, жалкую омегу, мы легко одолеем и тебе придётся пожалеть, что подошёл к нам? Рядом стоящие альфы заулюлюкали, с усмешками поглядывая на Мадару, будто самые распоследние шестёрки своего тупого заводилы. Омега сжал кулаки едва ли не до хруста, действительно желая съездить этому ублюдку по лицу, да и каждому, стоящему с ним рядом. А потом добить по почкам и другим частям тела, пока те не зарыдают, как маленькие девочки. Но... Был ли в этом толк? Да и этот кобель был прав, силы не равны, смысла ввязываться в потасовку не было. Нужно было действовать другим способом, сделать реально больно. Опустить его раздутое эго перед этими петухами, чтобы те ещё заклевали его под конец, видя поражение своего лидера. - Ты там, кажется, упоминал, что у тебя было что-то с Изуной? - Начал Учиха, добавляя к своим словам самую снисходительную усмешку из своего арсенала, - А мой брат-то хоть сам об этом знает? Потому что, знаешь ли, мы с ним близкие люди и я прекрасно осведомлен, что у него есть молодой человек и это не ты. - Враньё, но сейчас это было нужно - просто, чтобы увидеть, как меняется лицо Сенджу, - И ему он не изменяет, ведь он не ты, подзаборная кобелина, шляющаяся туда-сюда и собирающая все возможные инфекции. Изу бы к тебе такому прикоснулся бы только в твоём влажном сне. - Бросив напоследок на него взгляд, выражающий полнейшее презрение, Мадара развернулся и удалился, ожидая в любой момент удар сзади и готовясь к потасовке. Но, как ни странно, позади раздалось лишь бормотание других альф, по всей видимости, интересующиеся у белобрысого, правда ли это. Омега искренне понадеялся, что грёбаного Тобираму наконец-таки настигнет возмездие за все его слова и поступки - а если нет, то позже он вновь постарается втоптать в грязь его заоблачное эго.

***

- Эй, Учиха! Изуна, стоящий у своего шкафчика с вещами, собирающий учебники в сумку, растерянно оглянулся на подошедшего к нему альфу на класс старше, Ичиро, кажется. Тот обезоруживающе улыбался и протягивал ему свернутый белый лист. - Это тебе. Просили передать. Омега улыбнулся в ответ и взял предлагаемое. В последнее время он и так слишком часто получал чьи-то послания, поэтому он ни капли не удивился, разве что было странновато получить это не тайно и не через очередного ученика младших классов, а вот так... - А от кого? - Спросил Изуна, разворачивая сложенный вчетверо лист бумаги и пробегаясь взглядом по написанным строкам без указания конкретного отправителя, - Или секрет? - Секрет, - ухмыльнулся парень, а затем сложил ладони вместе, - Но этот человек твой давний поклонник. Он очень ждет, что ты придешь! Самому духу не хватило подойти к такому классному омеге, как ты. - Правда? Ну, что ж, спасибо, что передал, - смущенно выдал брюнет, убирая прядь волос за ухо и кивая, - Я приду. - Отлично! Удачи! - Подмигнул он ему и буквально растворился в оживленной толпе студентов и учеников, идущих, кто куда. Изуна ещё раз прочитал написанное и вздохнул. Не хотелось бы разбивать никому сердце, но и игнорировать чьи-то чувства он тоже не желал - знал по самому себе, как это больно. Ему следовало увидеться с этим тайным поклонником и поговорить, а затем постараться стать ему просто другом. Увы, к каким-либо романтическим отношениям он не был готов... И неизвестно, будет ли вообще. В то же время Тобирама, исходя яростью, стоял под холодными струями душа в общей душевой, примыкающей к раздевалкам спортзала. Как эта патлатая сука могла так унизить его перед другими парнями?! И почему, черт побери, он не смог ничего ему сказать или хотя бы пойти и украсить его морду парой-тройкой синяков - и плевать, что потом брат живьем с него шкуру снимет за своего ненаглядного?! Почему он, как молнией ударенный, стоял там, пока другие, насмехаясь, задавали ему какие-то вопросы, которые он даже не слушал? Почему все его мысли были о чертовом мелком Учихе и о том, что у него кто-то есть? Огненная волна ревности и агрессии по ощущениям почти что выжигала все его внутренности, отчего чуть ли пар из ушей не пошёл - он, расталкивая своих недодрузей, чеканным шагом направился прямиком в зал, где занималась группка какой-то мелочи. Распугав их только одним своим видом и взглядом, он от души пнул валяющийся на полу волейбольный мяч и чуть не раскрошил себе костяшки пальцев сильным ударом о бетонную стену. Боль лишь чуть-чуть отрезвила его, заставляя выдохнуть и сесть на скамью у стены, начиная тупо разглядывать повреждённую руку. Что с ним происходило?.. Он никак не мог взять в толк, почему его так колбасит от одного упоминания Учихи. От одного его блядского вида, от этих длинных, блестящих волос и заискивающего взгляда, как только тот вдруг встречался глазами с ним. Не мог же он, в самом деле... - Сука... - Пробормотал сквозь зубы альфа, жмурясь и кривя губы, - Ебаные омеги. Запустив не повреждённую руку в карман, он обнаружил маленький зип-пакетик с одной-единственной таблеткой, которую ему ещё на прошлой неделе дал один приятель, что был на пару лет старше. Он обещал, что, приняв её, получишь возможность "хорошо оторваться и забыть о всякой дряни". Может, это был как раз тот случай?.. Стоя в душе, ощущая себя совсем не так, как ожидалось, он проклинал тупого дружка, давшего ему какую-то сраную пустышку вместо толкового вещества. Не то, чтобы он принимал наркотики или вообще интересовался этим, но именно сейчас ему так необходимо было отпустить себя и выкинуть из головы этого... Но тот из головы, как назло, никак не уходил, а вместе с ним злость, растерянность от своей же помешанности и хрен знает, что ещё закипали в крови, будто разбуженные заклятьем демоны. Вместо желанного отчуждения он получил совсем обратную реакцию. Услышав, как в другом конце помещения, со стороны раздевалок, хлопнула дверь, он напрягся. Кого ещё приволокла сюда нелёгкая?.. Он точно не собирался делить душевые с кем-либо ещё, будь тот даже директором этой чертовой школы. Готовность набить ебало каждому встречному на своём пути росла в геометрической прогрессии, а внезапно обнаружившийся стояк и вовсе побуждал на абсолютно неадекватные действия. Выйдя из-под душа, отряхиваясь от холодной воды, будто пёс, он схватил висящую на стене махровую ткань, явно слишком маленькую для того, чтобы нормально обтереться, решая пойти и выяснить, кто же там пришёл. Желание устроить славную драку соперничало с желанием поехать к любой из его бывших пассий, чтобы снять скопившееся сексуальное напряжение. Хотя бы частично, хотя бы отчасти спустить пар, ведь иначе он точно взорвётся здесь и сейчас от переполняющих его чувств и эмоций. Встреча с глазу на глаз с объектом своего внезапного наваждения никак не входила в его чертовы планы. Учиха, чужеродным пятном смотрящийся в раздевалке для альф, что провоняла этими самыми альфами, в суеверном ужасе уставился на него, замерев, как олень в свете фар. - Как же ты, сука, меня бесишь, знал бы ты, - шипит Тобирама, на бедрах которого висело полотенце, абсолютно не скрывающее очевидное возбуждение, - Вся твоя поганая семейка... Изуна испуганно смотрит в пол, не смея поднять взгляд на разъяренного альфу. И как объяснить теперь, после стольких лет слежки и его позорной влюбленности, что он пришёл не подглядывать за ним, а... Встретиться со своим поклонником?.. Внезапное осознание пришло к нему вместе со страхом - похоже, его обманули, раз никого тут не было, кроме альфы. Вынудили встретиться с глазу на глаз с разъярёнными Сенджу, который, того и гляди, нападёт и придушит его, не задумываясь. Его ненависть к нему была буквально кожей ощутима, заставляя омегу обхватить себя руками за плечи. - П-прости, я не знал, что ты зд-десь, - он вновь начал слегка заикаться - это происходило каждый раз, когда с ним заговаривал альфа, - Я уйду. Развернувшись, чтобы быстро удалиться отсюда, он застыл, когда почувствовал на себе ладонь, слегка влажную от воды, которая властно сжала его предплечье. - Никуда ты не пойдешь... - Пробормотал Тобирама не своим голосом, а затем, резко притянув к себе Изуну, развернул его к себе и впился в губы далеко не нежным поцелуем, удерживая за руки. Омега, абсолютно растерявшись, покорно открыл рот, позволяя себя целовать, а затем вдруг дернулся и, разорвав поцелуй, открыл зажмуренные до этого глаза, потрясенно вглядываясь в лицо альфы, который был словно сам не свой. - З-зачем? - Только и задал он вопрос, искренне не понимая порывов Тобирамы. Тот и сам не понимал. - Мне нужна причина, чтобы сделать то, что хочется? - Резко ответил он и внезапно толкнул оторопевшего Учиху к стене, придавливая собой и дотрагиваясь горячими ладонями до всего, что подвернется, возбужденно потираясь всем телом, - Я просто беру причитающееся. Губы припали к беззащитной шее омеги, клыки, едва удлинившись, вспороли тонкую кожу до крови, что каплями оросила шелковую блузу нежно-голубого цвета. Одна из ладоней легла на ягодицу Изуны и властно сжала, вырывая-таки из брюнета вскрик, полный боли, страха и непонимания. Особенно страшно ему стало, когда альфа начал рывком сдирать с него одежду, не заботясь о пуговицах и целостности ткани, а затем, развернув его лицом к стене, стал толкаться сзади, рыча в окровавленную шею, наматывая длинные волосы на кулак и другой рукой стискивая обнаженные бедра до скорых синяков. - Тебя... Иметь... Имею... Право... - Задыхаясь, бормотал Тобирама ему в ухо, влажными губами то и дело проводя по мочке, опасно задевая зубами, - Только я! Слышишь, Учиха?! Никто, блять, другой... Я убью каждого ублюдка, что к тебе прикоснётся! Для омеги время будто замедлилось, превратившись в какой-то густой кисель, в котором тот начал тонуть, буквально задыхаясь. Терпкий, такой всегда желанный запах феромонов Тобирамы захватил всё пространство, каждый клочок воздуха, врываясь в лёгкие, заставляя конечности ослабнуть. Колени подкосились и Изуна упал бы на холодный кафель, если бы не сильное тело, прижимающее его к стене и руки, удерживающие на месте. Стыд душной волной окатил Учиху, стоило альфе окончательно сорвать с него одежду, оставляя полностью обнаженным, дрожащим от страха и неведения. Не так он представлял свой первый раз... Хоть каждый раз только лишь с этим человеком, что сейчас с такой агрессией хватал его, будто нарочно желая сделать больно. - Пусти, хватит... - Жалобно проскулил Изуна, слёзы градом полились по бледным щекам с обжигающе-красным румянцем, когда блондин, толкнув его на пол, развёл стройные бедра, вклиниваясь между и двумя пальцами пытаясь ворваться в нетронутое никем ранее нутро, - Пожалуйста, Тоби... - всхлип, - ..рама... Казалось бы, вот оно, тот, кого ты ждал все эти годы, о ком грезил, кого видел во снах и кому посвящал все свои стихи - он с ним, здесь и сейчас, и его желание к нему очевидно. Но как же было страшно смотреть в будто стеклянные глаза, чьи красноватые зрачки не выражали ничего осмысленного, как страшно было осознавать, что вот-вот произойдёт то, к чему он готов явно не был! В его стыдливых фантазиях всё было совсем иначе - романтичная обстановка, нежные поцелуи, объятья, разговоры... А затем то самое, единение двух душ и тел, что представлялось как нечто возвышенное и прекрасное. Те глупые любовные романы, что он читал иногда, про жеманных омег и их кавалеров-альф, совершающих рыцарские поступки для своих половинок - все они не имели ни малейшего сходства с настоящей действительностью. С той, что оставляла за собой глубокие душевные раны и чувство полнейшей безысходности. Изуна не был настолько глуп, чтобы обманываться и предполагать, что внезапно Тобирама воспылал к нему самыми светлыми чувствами. Будь оно так, стал бы тот поступать с ним подобным образом?.. Стал бы делать больно морально и физически, абсолютно не заботясь о его комфорте, о его желаниях? Едва ли. Боль от первого проникновения в практически сухое нутро вывела его из кратковременного оцепенения и он громко вскрикнул, судорожно цепляясь за чужие плечи, неминуемо оставляя на них глубокие царапины от чуть длинных ногтей. От того ничтожного количества смазки, что организм выделил автоматом, дабы сберечь органы от сильных повреждений, ничего не изменилось и Изуна, машинально прокусив собственную губу до крови, стиснул зубы, сжимаясь так, что и самому Тобираме стало больно, отчего тот зашипел и вцепился зубами в его проявляющуюся метку на шее. Время будто остановилось - или замедлилось - и омега уже не соображал, прошла ли пара минут или десятки. Яркие, как вспышки, болезненные ощущения сменились тягостным напряжением внутри, а затем и вовсе чувством опустошения. Мысли расплывались, как и сознание - хотелось исчезнуть и одновременно не хотелось ничего. Тобирама, загнанно дыша, потряс головой, прогоняя постоянно появляющиеся перед глазами черно-красные круги. Удовольствие, достигнув своего пика, внезапно резко оборвалось, будто обрезали верёвку - и он словно со стороны посмотрел на распростёртого под ним Изуну, чьи волосы черным полотном разметались по белой плитке. Лицо омеги было залито слезами, но тот не издавал ни звука, смотря куда-то в сторону. - Блять... - Пробормотал он охрипшим голосом, а затем, выйдя из чужого безвольного тела, осторожно взял омегу за плечи и потряс, - Учиха?.. Эй? Голова кружилась и была всё еще туманной, но в сознание постепенно начали приходить осознанные мысли, от которых становилось совершенно невесело. Кратковременный наркотический трип, от которого все движения казались ему замедленными и будто не в реальности, имел весьма фатальные последствия. Пустой, ничего не выражающий взгляд Изуны пугал его до чувства стеснения в груди и животе. Ожидаемого ощущения превосходства над Учихой всё не было, но был страх и, что самое странное, почти что физическая боль, будто это его сейчас грязно использовали без какого-либо на то согласия. Будто его втоптали в грязь, выпотрошили и выбросили... Ранее не отличающийся особо яркой эмпатией, сейчас Тобирама испытывал самые разнообразные, смешанные чувства. И ему было до отчаяния плохо. - Послушай, я не думал, что у тебя... Ну, что у тебя реально никого не было и ты ни с кем... Я думал, ты со многими уже... - Бормотал он какую-то чушь, чувствуя себя так по-новому глупо и мерзко, что от собственной персоны хотелось плеваться, - Ты, ну, как? Изуна, медленно моргнув, перевёл на него взгляд и чуть улыбнулся уголками губ. Вкупе с отсутствующим взглядом матово-черных глаз это смотрелось... Пугающе. - Всё в порядке. Дрожащие руки выдавали состояние омеги, но в остальном тот был слишком спокоен, игнорируя шокированное выражение лица альфы. - Ты... Точно? - Спросил он, сам не веря в то, что сейчас происходит. Почему Учиха не накинулся на него с кулаками? Почему не зовёт на помощь, не кричит, в конце-концов? Почему ему самому так плохо, будто сердце вырвали из груди, а? - Да. Я одолжу твою рубашку, - сказал Изуна чересчур ровным тоном, беря вещь из его рук и накидывая на плечи. Та, будучи гораздо больше по размеру, чем все его вещи, тут же спрятала от глаз альфы большую часть бледной кожи с синяками и отчетливыми следами от укусов, - Я верну. - Д-да оставь себе, - глупо пробубнил Тобирама, всё еще заглядывая ему в лицо и буквально не понимая, что сказать и что сделать, - Что мне сделать? - В итоге задал он бестолковый вопрос, на что Изуна лишь пожал плечами, так же странно улыбнувшись, а затем, поплотнее запахнув на себе испорченный кардиган, медленно пошёл к выходу, - Что мне сделать?! Ответом ему послужило молчание и плотно закрытая с другой стороны дверь.