— Извини, я опоздал

Ли Юэ — портовый богатый город Тейвата, местный климат которого в несколько раз превосходил климат в Мондштадте. Солнце неистово пекло, дышать было трудно — воздух казался сухим, и об этом напоминали прилегающий к нёбу язык и пересохшее горло, которое поскорее хотелось смочить прохладной, освежающей и такой желанной на данный момент водой. Ещё причиной ощущений, что сейчас беспощадное лето на “юге”, служила непривычка и довольно спешная смена места проживания, так что это дело времени — так успокаивал себя Итэр. Из пустых размышлений мальчишку вытянула вмиг появившаяся Паймон, что так же непонятно-красиво в доли секунды исчезала: — А зачем мы, собственно, идём в Ли Юэ? Итэр только сейчас понял, что он в деталях не рассказывал подруге о своем нынешнем плане, который он наконец привёл в действие. — Нам нужно купить орехи, — коротко пояснил он, на секунду останавливаясь, чтобы потянуть окаменевшие мышцы спины и рук. Паймон задумчиво потупила взгляд в “недосягаемую” землю, хмуря бровки и обдумывая полученный ответ. — А-а! Ты хочешь приготовить миндальный тофу для Сяо? Кстати, у него же был день рождения недавно... Когда там? Вроде семнадцатого числа... В груди что-то неприятно кольнуло и дрогнуло. — Да, Паймон, — Итэр судорожно и глубоко вздохнул, чтобы сбросить внезапно навалившийся груз на грудную клетку, но легче не стало. — Поспешим, его ещё готовить нужно. Итэр был довольно совестливым, очень добрым и светлым парнем. Он никогда мимо не проходил и переживал за всех, не отказывал в помощи, делал всё в срок, который создавал сам же, а потом поражал всех своим энтузиазмом, который он демонстрировал. Нет, путешественнику действительно было приятно получать искреннее “спасибо” и некоторую материальную и драгоценную награду, но только душевно это никак не упаивало. А тут он ещё и не пришёл на день рождения... На день рождения своего, как Итэр считал, друга. На день рождения Сяо, в конце концов. Вообще, приглашения он никакого не получал, и это было вполне логично, учитывая отрешённый характер Якши и его самооценку... Но именно это и хотел побороть наш рыцарь, эгоистично желая стать тем первым, кто снимет хладнокровную вторую маску Адепта, огородившего себя каменными непробиваемыми стенами. Итэр понимал: на то были личные, свои причины. Но даже так, он ощущал этих мерзких, скребущихся на душе кошек, что своими извилистыми острыми коготками упрямо впивались в и так порядком истерзанное сердце. Он не ждал никакого прощения, если Сяо обиделся на него. (Хотя почему сразу на него? Он же не единственный его знакомый, чёрт возьми!) Но последний просто привык. И от этого становилось больно, но непонятно, из-за чего именно. Фактически, Итэр и Сяо друг для друга максимум знакомые. Они обсуждали только какие-то насущные события за последние несколько дней. Якша в свою очередь даже отношения никакого не выражал, издавая изредка лишь оценивающие звуки типа “Хм” или фырканье. И то, даже непонятно было — одобрение это или негодование. Но всё-таки что-то цепляло в Адепте, что-то, что хотелось исправить, правильно пересобрать в нём пазл, ведь тот, кто игрался с ним далёкие столетия назад, сопоставил маленькие мозаики намеренно хаотично, и из этого вытек тот результат, который мы имеем сейчас. Картинка была просто ужасной, на неё было невозможно смотреть. У того, кто “собирал” Якшу Ветра, был вкус, но он был омерзительным и отталкивающим. Итэру это не нравилось, но он продолжал любоваться тем, что есть. И это был первый шаг к железным заржавевшим воротам — в душу Адепта — на замке, от которого, с виду казалось, не было ключа. Но он был, и Сяо посчитал, что этот ключ он отдаст путешественнику. Тому оставалось только дойти до недосягаемых врат. Интересно, сможет ли? — такой вопрос открыл для себя Защитник Якша. И на его страх мальчишка пока что настойчиво шёл вперёд, не обращая внимания на то, как земля под его ногами укатывалась назад, удерживая таким образом его на месте. Глупо и безнадёжно. Но объяснить ли это самому Итэру? Возможно, он не станет слушать, ведь он это и так понимает. Для него есть только цель. И если в Якше для путешественника притягательными были таинственность, отстранённость, косвенная забота (как обязанность Адепта Ли Юэ), то Сяо был заворожён открытостью и веющим со стороны дружелюбием Итэра, его способностью поддерживать в трудную минуту. Сяо хотел, чтобы тот его разгадал, но в то же время он постоянно усложнял эту загадку. Скорее всего, виной тому его обыденное недоверие. Представьте: внезапно кому-то понадобилось сблизиться с нелюдимым страшным Адептом спустя столько лет! Да кто в такое поверит? Вот и Сяо того же мнения. Именно поэтому Итэр сейчас стоит и просит разрешения у Верр Голдет временно занять кухню с обещанием не мешать здешнему повару, чтобы приготовить самый вкусный десерт, что он когда-либо делал в своей жизни для одного... человека. Причина очень уважительная! А потому хозяйка двора «Ваншу» снисходительно дала добро и путешественник со своей спутницей, обрадовавшись ответу и поблагодарив женщину, обещая не тревожить готовящего всё время там Янь Сяо, метнулись на кухню, сразу разбираясь в продуктах, что имели у себя под боком. — Та-а-ак... — начала Паймон, витая над кухонным столом. — Молоко... Ага, есть... Орехи — есть... Сахар? — Сахар тоже есть. Как и агар-агар, — подытожил Итэр, разливая и рассыпая всё по заранее подготовленным меркам. Взяв миндаль, Итэр попросил Паймон налить в чашу немного воды, под количество орешек, чтобы замочить их и оставить на несколько часов. «На часа три-четыре хватит, наверное», — подумал он, в сторону отставляя миндаль разбухать. Поначалу процесс казался довольно простым, и, вообще-то, так оно и было. Само ожидание до жути как утомляло, но оно стоило того, что получится в конце. — А теперь что? — нетерпеливо протараторила подружка, мило прижимая ручки к груди. — А теперь... Ждать. Паймон пару раз помигала, играя в гляделки и безмолвно ища в глазах напротив хоть малейший намёк на издёвку, но собеседник напротив был серьёзен. — Сколько? — Ну, часа четыре. — ЧЕТЫРЕ?! — взвизгнула спутница, импровизируя обморок в полёте, секундами позже вспоминая, что они уже делали миндальный тофу, но тогда это не казалось почему-то таким мучительно долгим. «Я же тогда обедала в ресторане Сян Лин...», — озарило Паймон, которая устало держалась за голову. Видя реакцию своей подруги, Итэр поспешил её успокоить, предлагая занять себя чем-нибудь на остаток свободного времени. Например, сходить прогуляться по близлежащим территориям Ли Юэ, навестить давних знакомых, отдохнуть... Ах, отдых... Это слово растекалось по языку словно тягучий, сладкий мёд, который хотелось редко, но иногда так сильно-сильно отведать! Жаль, не в этот раз. Точнее, можно было полежать, например, на траве и полюбоваться вечерним солнцем... Ох, неужели уже свечерело? Так быстро, удивительно, как время летит. Но что-то совсем не лечит, только подсыпает мелкими горстками соли на новые ранки. Стало даже более чем привычно. Как будто без этих ощущений чувствуешь себя как не в своей тарелке. Итэр мог бы назвать это уже своей новой зоной комфорта, как бы грустно это ни звучало. — Ладно. Как насчёт сходить в «Народный выбор» к Сян Лин? — предложила Паймон. Ей никогда не надоест ходить по всяким ресторанам и забегаловкам, а Итэр просто давно не посещал подобные заведения. Поэтому против он не был. Как раз путь туда-обратно займёт положенное время, чтобы по прибытию обратно сменить воду в чаше. — Чего изволите, дорогие путешественники? Ресторан встретил двоих, как всегда, предельно радушно, а шеф-повар «Народного выбора» буднично улыбалась, ожидая заказ. — Мне, пожалуйста, м-м-м... Шарики с креветкой и, и... Мясо «Тяньшу», — пролепетала летающая девочка, бросая взгляд на своего друга, который расфокусированно смотрел на список, сверля в нём, бедном, дыру. — Итэр? — почти хором позвали его. — А? — Итэр убрал подпирающую щёку руку и выпрямился. — А! Я ничего не буду. Не голоден, спасибо. — Хорошо. Как пожелаете, а заказ скоро будет готов! — и Сян Лин резво убежала на свою кухню. Довольным взглядом проводив шеф-повара, Паймон взволнованно, не скрываясь, посмотрела на снова задумавшегося Итэра, который то и дело мелко потирал то кисти рук, то шею, иногда томно вздыхал и бегал глазами, словно пытаясь отыскать что-то или кого-то. Его била какая-то неведомая тревога в районе груди, продолжительно отзываясь неприятной раздражающей пульсацией на сонной артерии, место которое он чаще всего и трогал. — Всё хорошо, Итэр? Рыцарь снова шумно и жадно глотнул воздуха, лишнего, из-за чего на доли секунды перед глазами промелькнули дезориентирующие волны. Он ослепительно заулыбался, выдавливая лёгкий, полный недопонимания смешок: — Да. А что должно быть не так? — Ты весь поникший. Если ты из-за дня рождения Сяо... — Всё нормально, Паймон. Я просто немного волнуюсь, — отрезал парень, устремляя тут же взор в даль, ставя точку в их коротком диалоге. Про себя он отметил, что небо уже заливается тёмными, постепенно чёрными ночными красками. — Я, пожалуй, начну выдвигаться назад на постоялый двор. Не торопись и хорошо подкрепись, — напутствовал Итэр, тыча указательным пальцем в воздух. — За себя бы лучше так переживал, я ем в разы больше тебя! — на сие замечание ответили лишь дрожащим удаляющимся смехом. Как только путешественник доплелся до «Ваншу», то первым делом он, всё ещё не зайдя на частную территорию, умылся около недалёко расположенной реки, чтобы на кухню более-менее не заходить потным, пахучим и грязным. От самого уже воротило. Когда он последний раз мылся? Надо всё же выхватить какую-никакую комнатку у Верр Голдет, вечность он ходить так точно не сможет. Пройдя на кухню, Итэр удовлетворённо понял, что повар Янь Сяо уже покинул своё законное пристанище, а это значит, что можно было наконец-то насладиться совсем не давящей тишиной и снять свою лживую маску. Взгляд стал совсем мутным и янтарная, всегда сияющая, как кор ляпис в лучах дневного светила, радужка стала казаться какой-то грязной, будто бы поглощала весь свет без остатка, забывая о том, что янтарный — не чёрный. Итэр решил, что пора готовить общую консистенцию для тофу. Поставив молоко в отдельную кастрюльку подогреваться на огне, он параллельно занялся очисткой миндаля от размякшей кожуры и принялся их дробить найденным там небольшим стальным кухонным молоточком. Как только от молока стал исходить еле видимый, тёплый, мягко обволакивающий ноздри пар, Итэр закинул туда перемолотые орехи, добавил сахара на собственный вкус и начал потихоньку всыпать равномерно агар-агар, помешивая всё это ложкой, пока ингредиенты не стали одним целом, и не настало время разливать полученную смесь в заранее с самого начала уготовленный своеобразный противень. — Ну, осталось дать застынуть, — полусонно резюмировал путешественник, протяжно зевая и оставляя жидкий “тофу” в одной из морозильных мини-камер. «Теперь главное не забыть вовремя его достать.» Находясь на грани между реальностью и утягивающей, словно зыбучие пески, дрёмой, Итэр полу-ухом прислушивался к внешнему миру и готов был поклясться, что всем своим естеством он ощущал, как кто-то наблюдал за ним. Этот кто-то осмелился даже подойти ближе, бесстыдно продолжая прожигать дыру. И нет, если бы в спине: наглый смотритель пялил прямо в лицо, нарочно добиваясь видимо пробуждения, чтобы его удостоили своим вниманием. Но Морфей лишь заговорщически ухватывал спящего рыцаря крепкой хваткой, не давая тому вырваться из липких, как паутина, пустых сновидений ни о чём. От страха быть атакованным чем-то незримым Итэра бросило в резкий жар, а когда он полу-криком рвано выдохнул рефлекторное “Кто здесь?”, то в ответ почувствовал лишь прохладный обволакивающий моментально вспотевшую кожу ласковый ветер. «Чёрт... Приснится же», — нервно усмехнулся про себя Итэр, замечая, что заснул он на месте в полусидячем положении за столиком, расположенным за ширмой, отделяющей его от общей области кухни. Встав, он неторопливо, разок споткнувшись, поднялся по лестнице и вышел на балкон. Небо без солнца всё ещё окрашивало пейзаж в холодные тона, но о новом скором дне вещали разбавленные светло-синие краски за горизонтом бескрайнего океана. Но было странное ощущение, что чего-то не хватало... — Паймон! — вслух встревожился Итэр. Святые духи, как он мог забыть про неё? И, главное, где? В последний раз, где они виделись, был ресторан Сян Лин, но малышка не настолько, должно было, переела, чтобы у неё не хватило сил банально добраться до двора, беря в счёт её “энергосбережение” благодаря постоянному полёту. В нарастающей панике в голову сперва взбрела идея поинтересоваться у Верр Голдет, не приходила (в её случае прилетала) ли маленькая без крыльев в невесомости вечная сопровождающая Итэра и если да, то куда она подевалась. Но Верр Голдет на месте ожидаемо не оказалось, и во вторую очередь нужно было проверить саму кухню — быть может малышка не решилась будить своего утомившегося друга, лишний раз не доканывая своей болтовнёй о невообразимо вкусных блюдах в Ли Юэ после своей вечерней трапезы. К счастью, так оно и оказалось: Паймон лежала на двух рядом поставленных стульчиках, накрытых толстым мягким пледом для удобства и сладко посапывала, свернувшись комочком. Неудобно ей, скорее всего, бедняжка. Но будить Итэр её не спешил, так как та всем своим видом показывала, что снится ей какая-нибудь целая гора только испечённых сладких с клубничным вареньем мондштадтских оладушек. Кстати о еде. Вспомнив о приготовленном тофу, который, вероятно, уже застыл, Итэр сделал резкий вдох и, немного не ожидая от себя такого крутого разворота, ударился слегка бедром о стол, тихо шикнув, но не остановился и дошёл до морозилки. Он чуть подрагивающими до сих пор после сна руками достал оттуда противень и с самого противня уже аккуратно ровными квадратными кусочками стал доставать тофу, выкладывая его на найденную где-то в навесных шкафчиках тарелку. «Хм, даже на две порции хватит», — довольно подумал Итэр, позволяя себе кротко улыбнуться, тут же смиряя улыбку виноватым выражением лица, замирая и невольно поддаваясь угнетающим мыслям. А что, если Якша не осмелится хотя бы показать себя перед путешественником с посылом, что последний вообще не достоин как минимум хотя бы постоять рядом недолгие минуты? Разве ему есть до какого-то парня с другого мира дело? А если и придёт, будет ли ему приятно принять подарок в виде его любимого миндального тофу? Если примет, станет ли слушать, пока ест, как в самую первую их встречу? А если выслушает, простит ли? И сейчас до Итэра дошло, что он ни разу не произносил достаточно долгое время заветные слова призыва “Адепт Сяо”. Хотя сам обещал частенько наведываться на постоялый двор, как стукнет возможность и интересоваться, как у Сяо идут дела. Тот, правда, всегда отвечал серо и шаблонно, не вдаваясь в подробности... Честно сказать, недоумевающий Якша вообще не понимал, зачем путешественнику с ним иметь... дружественные связи. И уж тем более не он просил его почаще заглядывать повидаться. И Алатус соврал бы кому угодно, что такая активность в его сторону лишь с целью найти какой-то общий язык ему отнюдь была не по душе. Кому угодно, но только не себе. В самом дальнем уголке подсознания он понимал, что такое внимание было очень приятным и хотелось таких знаков всё больше. Но здравая голова именно этого и боялась, что с каждым разом, с каждым новым глотком внутренних скрываемых для окружающих ощущений после очередной незапланированной встречи появится привычка, зависимость в чужой заботе. Но это было только начало всех дальнейших “проблем” тревожащегося Адепта. Ещё больше его пугало то, когда в один прекрасный тёплый вечер он понял: ему тоже захотелось вдруг начать заботиться. И, нет, в нём не проснулись какие-то там “материнские” или “отцовские” инстинкты. Вообще, Сяо бы откровенно просто объяснил своё неожиданное желание оберегать кого-либо, но для того не было конкретных мотивов. Либо он их элементарно не видел. Причём это распространялось только на одного человека. Что уж утаивать: все мы прекрасно понимаем, кого имеет в виду Якша — причиной вызова таких эмоциональных реакций был никто иной как Итэр. Чувства были знакомыми, и в то же время чужими, непривычными. Настолько душа Сяо очерствела, что он уже забыл, что значит — быть по-настоящему живым. Медленно, но верно в груди начинало разрастаться также непонятное, но приятное, согревающее тепло. Теперь хотелось не только оберегать, но и чаще быть рядом, чаще смотреть в тёплые, налитые золотом глаза и просто слушать голос, наслаждаться его нежным, мелодичным тембром. А ещё хотелось прикоснуться. И не раз, не два. Касаться часто и почти невесомо, но чтобы это было ощутимо для обоих. «Кажется, такие чувства люди испытывают, когда кто-то им не безразличен», — подумал Якша и пошатнулся от своего же только что высказанного факта. Он просто... влюбился? Именно так в простонародье говорили, испытывая подобные эмоциональные явления. «Никогда бы не подумал, что судьба сыграет и со мной такую шутку...» Нормально ли это, правильно ли? Алатус не знал. Отсюда зародился и страх. Страх быть осуждённым, презренным и отвергнутым своим уже объектом воздыханий. Очевидное тому подтверждение: Итэр не приходил навестить его уже около полторы недели, даже не звал по имени, чтобы Сяо самолично пришёл к нему. «Он точно заметил, — с досадой заключил для себя Сяо. — Заметил и поэтому начал сторониться.» Винить путешественника в разгоревшихся по его инициативе чувствах смысла не было. Не уследил за своим упрыгивающим сердцем в чужие ладони только сам Якша, и это были абсолютно только его и ничьи больше проблемы. Но вдруг по иронии судьбы поток его навязчивых мыслей прервал неожиданный зов, заставивший долголетнее сердце биться чаще. Он узнает этот голос из тысяч других. Итэр стоял возле перил, поддавшись корпусом вперёд и в стороне отставив тарелку с уже немного тёплым тофу. Не решался он сказать два волшебных слова точно час или больше. Нервничал, боялся услышать то, чего ожидал меньше всего, прокручивал возможный разговор и подготавливал ответы на любые фразы и вопросы, какие только придумать можно было. И, когда было решил, мол, «Всё, готов», то осознал, как ошибался, только тогда, когда вслух осевшим голосом прошептал: — Адепт Сяо. Ветер, откликаясь, вскользь погладил Итэра по спине, вызывая волны мурашек и вместе с тем утихомиренное волнение — обратно. Но отступать — это не про молодого в некоторых смыслах рыцаря. Сяо продолжал молча одаривать со спины своего призывателя внимательным, изучающим взглядом, и у Итэра случилось дежавю. «Тогда это был ты?..» Нарушить тишину не решался никто: одному было дико неловко и боязно, а второй наслаждался возможно последними минутами милого совместного времяпровождения без лишнего в дальнейшем напряжения. Вскоре взгляд Адепта зацепила стоящая на перилах, угрожающая в любой момент упасть из-за одного неловкого движения тарелка с... миндальным тофу! Тепло новым огнём обожгло грудную клетку. Сяо медленно, размеренными шагами подошёл и, когда взял десерт в руки, слегка вздрогнул, но внешне виду не подал. — Привет, — громко хихикнул Итэр, но когда услышал собственный голос, смущённо откашлялся и, отвернув лицо, закрыл его сверху дополнительно ладонью, желая провалиться сквозь пол. А когда в него вопросительно вцепились грязно-позолоченные хищнические глаза, то теперь ему хотелось ещё и сгореть. Итэра сейчас можно было сравнить с маленьким мышонком, наивно потянувшимся за ароматным сыром в мышеловке, нехитрый механизм которой тут же сработал и захватил в свои объятья мёртвой, буквально железной хваткой. Так и не доведя до рта кусочек лакомства, Сяо положил тарелку на её изначальное место, где она и стояла, для пущей уверенности подальше, дабы не задеть ненароком. Это действие напрягло Итэра ещё сильней. Не уж-то он предугадал вероятные события до их осуществления? — Что с тобой? «Что со мной..?» Вопрос ввёл парня в ступор. Не столько сами слова, сколько интонация, с которой они были сказаны. — В каком смысле? — вслух уже уточнил Итэр, потирая левый глаз. — Ты странно себя ведёшь, — Сяо в своём привычном жесте сложил руки на груди. — Ты нервничаешь, — пояснил он прямо. Нервничал и сам Сяо. Справлялся он с этим лучше разве что. — А... — только и выдавил из себя путешественник, подтверждая догадки Якши небрежным кивком. — Я хотел извиниться. Увидев нахмуренное, полное непонимания лицо, Итэр спешно пояснил: — Ну, я же не пришёл... На твой день рождения. Помнишь? Ответом послужил тяжёлый вздох. В этот момент Итэр подумал, что воздуха не хватало ему, а не Сяо, который выразил своё отношение таким способом. — Я в курсе, — как-то слишком расслабленно утвердил Адепт, с облегчением опуская плечи. Путешественник его, конечно же, не понял. — Меня осведомили. Тут всё начало складываться воедино. Оказывается, Сяо не был обижен на него и он, наоборот, с пониманием отнёсся к из неоткуда появившимся делам рыцаря Монда, прекрасно зная, каково это. И покорно ждал. Но с каждым днём нарастало беспокойство, что его бросили, солгав и просто не желая более видеться. Потому ничто сейчас не могло враз успокоить озабоченного Адепта, кроме долгожданной им с последней надеждой встречи. От просветления у Итэра как камень с души упал, ему гораздо легче стало дышать. — Так ты... Не в обиде? — Разве я имел право обижаться? — вопросом на вопрос хмыкнул Сяо. В носу неприятно защекотало. Итэр торопливо начал растирать лицо, стараясь отогнать нахлынувшие чувства, не в силах скрыть радостную улыбку. — Эй, — Сяо тут же растерялся, не понимая, что он мог такого сказать, чтобы вызвать у златовласого мальчишки слёзы. — Всё в порядке? И замолк, испуганно задерживая дыхание. — Я... Я переживал, что мог тебя как-то задеть... — Итэр крепко сжал Адепта напротив в несильных радушных объятьях, тихонько нервно посмеиваясь между фразами. А у Алатуса сердце отрадно дрогнуло от такого признания. — Извини. Пожалуйста, извини меня, Сяо, — дрожащим голосом продолжали вторить у Сяо под ухом, уже скорее из привитых с детства манер и привычки. — Я прощаю тебя. Окончательно прилегавшую к душам обоих горечь смыл тёплый ливень, а лёгкие наполнило сладостным запахом озона. Стояли под дождём Сяо с Итэром до той степени, пока насквозь не промокли и первый с великим разочарованием не заметил, что его любимый миндальный тофу теперь не годен для поедания. — Там ещё остался, — уловил Итэр с улыбкой, зачёсывая мокрую прилипшую ко лбу чёлку назад и “сфыркивая” воду с носа. Сяо нашёл это милым. — Пойдём. Но не успели они зайти внутрь до сих пор пустеющей кухни, как в них влетела потрёпанная лучшая подружка человека, хватаясь маленькими ладошками за щёки путешественника и сердясь на него за опрометчивое своеволие, что он уже не первый раз вот так, не задумываясь о последствиях, убегает не пойми куда просто чтобы “побыть наедине”. Но больше всего девочка злилась на себя, за то, что её так ловко заставляли верить и в очередной раз обводили вокруг пальца. Итэр не дурак и прекрасно понимает, как Паймон сильно переживает за него и именно по этой причине старается избегать с ней встреч стеклянными глазами. А ещё под этими обвинениями и воплями он сильно от стыда краснеет, украдкой замечая, как Сяо с каждым словом всё больше хмурит брови и Итэр буквально ощущает распаляющийся от него холодный пожар, не предвещающий ничего хорошего, ведь, по сути, глупый странник будто бы специально подвергал свою жизнь опасности (бывало смертельной) из-за какой-то чепухи. Но Алатус отлично понимает, что если озвучит эти слова, то “обидится” уже сам Итэр — ему было бы тоскливо вновь слышать, как Сяо обесценивает себя. А он совершенно не хочет, чтобы путешественник грустил. — Паймон... Паймон, всё хорошо! — Итэр выставил руки вперёд в примиряющем жесте, силясь усмирить взбунтовавшуюся подругу. — Я вышел повидаться с Сяо. ...Который уж слишком недовольно стоял со скрещёнными на груди руками и хитрым прищуром. Завидев Адепта, Паймон тут же сменилась в настроении: она удивлённо ойкнула, потом растерялась, а затем как встрепенулась, в воздухе начиная забавно хаотично махать ногами и руками, но под конец собралась, выдав перед главной речью невнятные “а-а”, “э-э”, “у-уф”. — Сяо, это... С прошедшим днём рождения! — и хотела вдобавок от всей души подарить ему самые крепкие “обнимашки”, но не смогла из-за возникшей преграды в виде крепких рук Якши, который чуть брезгливо повёл носом. Итэр подавил тихий смешок, в конечном счёте пробираясь через взвинченную Паймон, которая всё ещё негодовала, но уже молча. Он, взяв вторую, другую тарелку с излюбленным десертом Сяо предложил выйти обратно наружу, ибо скоро должен был прийти повар, а они тут своей трапезой будут только смущать (морально мешать). Да и сам Сяо лишь за, учитывая иммунитет смертных без глаза бога. Троица согласованно без лишних слов взобралась на крышу, прячась под кроной величавого дерева от утихающего щедрого ливня. Солнце пустило в небо свои первые лучи, озаряя перво-наперво горные рельефы. Даже так, организм сейчас сугубо не видит разницы между светом и тьмой, предпочитая закрыть веки на достаточно долгое время, — последствия практически бессонной ночи. Хотелось прилечь, но что-то не давало. Итэр из любопытства и последних сил приоткрыл щиплющие глаза, ленивым взглядом оценивая обстановку, и заметил, что рука Сяо придерживает его за плечо, прижимая к себе и не давая упасть на ребристую черепицу. Тофу он не доел. — Спи спокойно, — не отрывая взгляда от горизонта прошептал Якша. — Я буду оберегать твой сон. И только когда Итэр доверчиво поднял уголки губ на это, а со временем выровнялось его дыхание, Сяо позволил себе коснуться губами его макушки, вдыхая сладостный, родной запах. — Буду беречь твой сон и тебя. Всегда.