Глава 1. Я пытаюсь жить без тебя
18 апреля 2021 г., 22:48
«Итак, я пытаюсь жить без тебя, Но слезы падают из моих глаз. Я один и чувствую себя пустым. Господи, внутри я разрываюсь!»
Интересный факт — омеги первыми узнают о своей беременности. Они начинают слышать тихий, но четко различимый стук сердца своего ребенка, как только оно начинает биться, давая тем самым понять, что скоро тот появится на свет. Баки услышал этот стук в первый раз в 1938 году. Однажды утром он проснулся от непонятного стука, и спустя пару секунд его стошнило, как уже бывало с ним пару недель. Стив был рядом, помогал ему придержать волосы, пока ему было плохо, и приносил воду, смотря на Баки, но не решаясь задать очевидный вопрос. Поняв его без слов, Баки нерешительно кивнул в ответ, покусывая нижнюю губу и борясь с внезапно образовавшимся комом в горле. Сперва они запаниковали, но спустя некоторое время уже обсуждали, где им стоит поискать работу получше, чтобы вырастить их ребенка, которого они не планировали, но уже полюбили. К сожалению, их планам не суждено было сбыться. Спустя пару дней, зайдя в дом, Стив увидел рыдающего Баки, свернувшегося на кровати в клубок и бормотавшего, что он больше не слышит сердцебиения. «Прости меня, мне так жаль, я больше не слышу его… его нет…прости меня». Доктор подтвердил его слова в тот же день. Он объяснил, что выкидыш может произойти в первые три месяца беременности, понимая, что никак не сможет облегчить боль в глазах парней, сидящих напротив. Баки услышал заветный стук во второй раз, когда получил повестку на службу, но решил не говорить Стиву. Съедаемый угрызениями совести, он очень сожалел об этом, отправляясь на войну, но когда пару недель спустя сердцебиение снова затихло, он подумал, что поступил правильно. Сообщая о том, что он и так уже знал, молодая медсестра пыталась всем своим видом передать, как она сожалеет, и даже спросила, может ли она обнять его, заметив слезы в его глазах. Захваченный Гидрой, Баки никак не мог избавиться от снов, где у сердца он держит светловолосых — копия Стив, как он потом вспоминал — младенцев с голубыми глазами. Он уже начал привыкать просыпаться, крича и рыдая: кошмары из-за невыносимой физической боли, которую он чувствовал после пыток Гидры, были не сравнимы с той душевной мукой от понимания, что он никогда не сможет взять своих светловолосых ангелов на руки, не поцелует их в милые пухлые щёчки и никогда не услышит, как его малыши называют Стива – «папулей». Вступив на фронт уже как Капитан Америка, Стив просто-таки купался во всеобщем внимании, и Баки решил для себя, что позволит ему жить своей жизнью и не станет препятствовать, если Стив решит встречаться с кем-то другим. Ну, таким образом он убеждал себя, что так будет лучше, правда же была иной. Он просто считал себя каким-то ущербным, не способным выносить ребенка единственному человеку, которого любил всю свою жизнь. Поэтому он должен отпустить Стива. Тот заслуживает любить и быть любимым кем-то достойным его, кем-то, кто сможет дать ему семью, о которой Стив так мечтает, а Баки попытается стать отличным дядюшкой для его детей. Наблюдая со стороны как развиваются отношения Стива с Пегги Картер, Баки старался быть идеальным лучшим другом, товарищем, который всегда прикроет спину. А потом он упал с поезда. Третий раз оказался самым ужасным. Баки всегда надеялся, что следующий раз, когда он услышит заветный стук, будет для него словно благословение, ведь он почти всю жизнь мечтал о ребенке. Он также знал, что неудача преследует его на каждом шагу, и кажется, он не заслужил ничего больше, чем отчаяние и боль. Вот и на этот раз долгожданный стук сердца своего малыша он услышал в один из самых ужасных моментов в своей жизни. Он привыкал к жизни в Ваканде, когда Стив прибыл сюда с недолгим визитом. Именно здесь они вновь, всего на ночь, но стали близки. В следующий раз Баки вновь увидел Стива лишь спустя месяц, когда Танос решил уничтожить их мир, а сам Баки, как и миллионы человек на планете, оказался рассеян пеплом прямо у Стива на глазах. Баки очнулся через 5 лет, первым увидев Сэма, пытающегося поднять его на ноги и бурчащего что-то об открытых Доктором Стренджем порталах, через которые они, как и все их друзья, попадут на последний бой со съехавшим с катушке титаном. К счастью, Баки услышал стук сердца своего малыша намного позднее их битвы, а именно, когда Стив отправлялся в прошлое, чтобы оставить камни там, где им самое место. В этот раз его не тошнило, не было никаких симптомов, как в прошлые разы, и он был абсолютно не готов к этому, черт, они ведь предохранялись. Но все же, вот он — отчётливый стук, как бы сообщающий, что внутри него уже зародилась маленькая жизнь. Баки пытался не показывать виду, пока Брюс со Стивом обсуждали, сколько частиц Пима ему понадобится, чтобы все получилось, и он не пропустил свой последний прыжок, оставшись в молекулярном мире навсегда. Однако Баки уже знал о планах Стива, который сам же сообщил ему о них. Он уже знал, что человек, которого он любил всю свою жизнь, не вернётся к нему, и от этого было чертовски больно. Баки понимал, что было всего лишь два исхода его беременности: либо сердцебиение прекратится в течение следующих пары недель, как уже бывало, и он вновь будет раздавлен очередной потерей своего долгожданного ребенка, либо ему удастся сохранить его, и малыш родится на свет, но уже без своего второго отца, видя его лишь на оставшихся многочисленных фотографиях. И Баки не знал, какой из исходов ранит его больше. Но в то же время он понимал, что счастье Стива, которое было в недосягаемости от него уже около восьмидесяти лет, и к которому Баки сам его подтолкнул, убедив, что будет лучше, если они останутся друзьями, теперь может стать реальностью. Поэтому, когда Стив подошел к нему, чтобы напоследок обняться, Баки сдержал слезы и крепко обнял его в ответ, последний раз вдыхая его запах и пытаясь сохранить в своей памяти, каково это — быть в его объятьях, мысленно умоляя остаться с ним. — Я буду скучать по тебе, — произнес Баки Стиву в плечо. — Я тоже, Бак. Это не последнее, что Стив сказал ему. Он заверил, что все будет хорошо, хотя Баки прекрасно понимал, что хорошо уже ничего не будет, по крайней мере, для него. Стив стоял на платформе, когда Баки почувствовал, как на глаза вновь набегают слезы, и прежде чем они успели бы пролиться, он понял, что шепчет три слова, которые произносил уже дважды — один раз в 1938, а затем в 1943 году, когда корабль, увозивший его на фронт, неспешно отплывал, а фигурка Стива на берегу становилась все меньше и меньше. — Мы любим тебя. Стив смотрел точно на него, но Баки был абсолютно уверен, что тот ничего не услышал, и уже секунду спустя он исчез вместе с Мьёльниром и чемоданчиком с камнями. Одна секунда. «Пожалуйста, Стиви, прошу тебя, только будь осторожен» Две секунды «Давай же, сопляк, удиви нас, вернись...» Три секунды. «Стив, пожалуйста, вернись…» Четыре секунды. «Ну, давай же, пожалуйста, прошу тебя…» Пять секунд. «Ты так нам нужен, Стиви, так нужен, пожалуйста…» Шесть секунд. Брюс поспешно начал нажимать на кнопки, очевидно не понимая, что не так. Сэм же ходил вокруг него, крича, чтобы тот вернул Стива. Одна секунда превратилась в несколько секунд, а затем и в минуты, и Баки больше не мог терпеть — в отчаянии пустившись на колени, он закрыл лицо ладонями, чтобы никто не видел его таким, и не стал сдерживать слез. Он услышал, как Сэм, ругаясь, поспешно приближается, и, опустившись рядом, обнимает его. Стив не вернулся.
